Наши дни…
Четвёртый час Василиса овощем лежала на больничной койке, глядя пустым невидящим взглядом в потолок.
«Неужели мне всё-таки придётся выйти замуж за незнакомца, которого выбрал мне отец? Почему моя жизнь такая… однобокая? Я снова там, откуда так старательно и одержимо пыталась убежать: под гнётом отца. И зачем только к нему обратилась за помощью? Эх, - хотела вздохнуть, но у неё не получилось. Заломило затылок. Застучало в висках, - от отчаяния, конечно. Что же мне делать, чтобы не потерять своих мальчиков? – вяло шевелились мысли в её голове. – Почему всё именно так? – вопросы множились и множились, а она от лекарств даже выплеснуть свой гнев не могла, чтобы пожалеть себя. Да, что там покричать, выпустив пар… ей было трудно моргать.
Василисе казалось, что её ватное тело одеревенело. Слёзы тёплыми дорожками текли по вискам, теряясь в волосах. Кожа в этих местах зудела, вызывая новые слёзы женщины от дискомфорта и собственного бессилия.
Рядом с больничной койкой на кресле, которое позаимствовали из кабинета заведующего отделением, сидела её мать, бледная, напуганная, взбудораженная, но при этом выглядела, как всегда, безупречно. Она, время от времени, прикладывала к своим опухшим глазам бумажные платочки, которые, использовав без зазрения совести, бросала на пол, отчего у её ног образовалась «снежная» горка. Женщина не экономила, поскольку за её спиной находился пакет с несколькими упаковками бумажных платочков.
- Доченька, - без устали верещала мать Василисы, - я в таком шоке! В таком шоке! Не могу поверить, что это правда и у твоих сыновей разные отцы. Как такое возможно? Нет, я понимаю… Нет, - вздохнула, - не понимаю, как можно любить одного и проводить ночь с другим. Это ведь… Не знаю, как назвать. Нет. Я знаю, но у меня язык не поворачивается… обличить… - театрально закатила глаза. - И это моя дочь. А что будет, когда эта новость просочится и начнёт гулять среди наших друзей, родственников, партнёров и конкурентов твоего отца. Это же… такое бельмо… Нет, нет, - всхлипнула, - малыши не виноваты, что у них такая мать… Но сплетни. Всем рты не закроешь... – она говорила и говорила, но Василиса больше не слушала её. Да и зачем? Всё это она и сама знала, но из уст матери звучало… неприятно и мерзко. Получалось, что она была распутной и… В голове вспыхивали только нецензурные слова.
«Но я ведь, - ёкнуло её сердце в груди, - совсем не такая… Я жертва… Жертва…»
- Ммм, - простонала Василиса, задохнувшись от миллиарда иголочек, что вонзились в её тело, возвращая чувствительность. Сознание, будто кипятком ошпарило.
- Что? – подпрыгнула на стуле её мать. – Опять приступ? Сколько можно! Что я Андрею скажу? Доктор! Надо вызвать доктора! – подскочила на ноги, чтобы дотянуться до кнопки вызова персонала.
- Ммм, - снова застонала Василиса. Её тело выгнуло. Сейчас она могла в полной мере ощутить, что всё ещё пристёгнута ремнями к больничной койке. Ремни натянулись, впиваясь в кожу на запястьях и щиколотках. Тело горело от боли. В голове будто черви закопошились. Сердце стучало так, словно взбесилось. Перед глазами всё расплывалось. В ушах шумела кровь, но ещё громче звенел визгливый голос матери.
Василиса захрипела, закашлялась, а затем закричала. Но её протяжное: «А-а-а», - не успокоило боль, а наоборот раздраконило её, лишая последних сил. На теле молодой женщины выступила испарина.
- Что с ней? – суетливо спросила её мать, прижимая очередной бумажный платок к глазам.
- Сколько ей ввели… - игнорируя вопрос женщины, доктор обратился к медсестре, та что-то ответила.
- Эй! Я что? – возмутилась мать Василисы. – Пустое место?
- Уведите постороннюю из бокса, - распорядился доктор, кивнув своему ассистенту. Молодой человек в белом халате сдвинул брови к переносице и двинулся на мать пациентки. Та, охнула и попятилась к выходу, испугавшись решительного настроя довольно высокого и щуплого молодого человека:
- Я буду жаловаться, - проблеяла она.
- Так все говорят, - пробормотал ассистент себе под нос. – Ваше право, - произнёс громче.
- Мой муж вам покажет! Вы все будете уволены! – затравлено вскрикнула женщина, сама не заметив, как оказалась в коридоре.
- Не сомневаюсь, - еле слышно вздохнул молодой человек. – Ваше право, - громче добавил, закрывая дверь. Он вернулся к больничной койке, отмечая, что пациентка больше не выгибалась, хотя её взгляд всё ещё был затуманен.
«Я в аду!» - билась единственная мысль в голове молодой женщины.
- Ну, вот, - тем временем улыбнулся доктор. – Совсем другое дело. Повторим ещё раз последнюю системку, поставим волшебный укольчик и как можно скорее выпроводим эту проблемную, вместе с её истеричной матерью и одиозным отцом. Нашей больнице не нужна подобная головная боль. Подготовь, бумаги на выписку, - сжал плечо ассистенту. Вздохнул. И направился к выходу.
- Слушай, - толкнула в бок молодого человека в белом халате медсестра, - а ты не знаешь, что с ней, - буравила взглядом пациентку, - стряслось? Она ведь моложе меня. И такая… - запнулась, - несчастная и больная.
- А чёрт её знает, - пожал плечами собеседник. – Когда её привезли к нам, она была без сознания. В медицинской карточке написано: нервный срыв. Но я уверен, всё дело в наркотиках. У нас лечится только такой, - поморщился, - контингент: пресытившиеся жизнью, съехавшие с катушек детки богатеньких родителей. Да и лечат её, по обычному принципу, как после передозировки.
«Неужели, - вдруг ёкнуло сердце Василисы, - отец отвёз меня в… Ох… Точно… Его знакомый является владельцем частной, закрытой клиники для избалованных отпрысков богатых и знаменитых, а на деле – психбольницей. А вдруг, он решит закрыть меня здесь? Как же мои мальчики? Без меня? – её сердце снова ёкнуло. – Нет! Нет! Я не могу потерять ещё и сыновей. Если для этого нужно выйти замуж… - попыталась сглотнуть сухой, колючий ком в горле. – Я выйду. Да, выйду! Даже за незнакомца… Хватит, быть размазнёй. В конце концов, брачный договор никто не отменял. Надо будет настоять о пункте раздельного проживания…»
- Эм, - протянула медсестра, - а я думала, что она не такая, как другие наши «гости». Она… - замялась, - простовата.
- Простовата, - фыркнул ассистент доктора. – Не смеши меня. Это всё обман. Ты знаешь, кто её отец…
- Обсуждать человека в его присутствии – верх неуважения и невоспитанности, - холодно одёрнула медицинских работников Василиса. – Разве вам за это деньги платят? Тем более, если вы знаете, кто мой отец.
- Ой, - прижала руки к груди медсестра.
- Эм, - растерялся молодой человек, - эм, - подбирал слова для оправдания.
- Позовите мою мать. И оставьте нас. Мне не терпится поскорее покинуть это гостеприимное место.
- Ох, - забегали глаза медсестры, поскольку сейчас пациентка не казалась ей простоватой.
- Ваше право, - выдавил из себя ассистент.
© Copyright: Дёмина Наталья.
Продолжение следует ...