Ведьма Леора сидела у окна, в котором отражалась не луна, а мутное золото старого фонаря, тот застрял между ветвей, как застывшая память. В хижине пахло сушёными травами, воском и немного...дождём.
Дверь тихо скрипнула. На пороге стояла девушка. Худенькая, в бежевом пальто. В руках у нее был свёрток из платка.
— Добрый вечер Леора, я пришла…не знаю, зачем, — сказала она и вдруг засмеялась беззвучно. — Все говорят, вы лечите.
— Я не лечу, — ведьма подняла глаза, серые, как дым. — Я просто помогаю увидеть.
Девушка прошла внутрь. Поставила свёрток на стол - там лежала засохшая роза.
— Он ушёл, — произнесла она. — Сказал, любовь — это не навсегда. Что люди меняются.
Ведьма тихо коснулась цветка. Лепестки осыпались, но под ними вдруг заблестела капля росы. Настоящая.
Люди не меняются, — прошептала ведьма. — Они просто вспоминают, кем были до встречи. А иногда им становится страшно от того, кого ты в них пробудила.
Девушка посмотрела на неё.
— Вы тоже любили?
— Когда-то. Давно. До того, как лес стал моим домом. Я тоже ждала писем, слышала шаги, которые проходили мимо. Потом поняла: некоторые приходят не для того, чтобы остаться. Они приходят, чтобы открыть дверь, которую ты сама боялась тронуть.
Тишина наполнила комнату. Где-то капала вода. Ведьма поставила на стол чашку с чаем — пахло мёдом.
— Выпей. Это не зелье, — улыбнулась она.
Девушка сделала глоток и закрыла глаза.
— А если он вернётся? — спросила тихо.
— Тогда ты уже не будешь той, кого он покинул, — ответила ведьма. — И, возможно, он испугается снова.
За окном шёл дождь — мягкий, будто небеса тоже вспоминали кого-то. Девушка сидела молча, пока капли стучали по крыше.
Когда она ушла, ведьма подошла к окну. На подоконнике осталась роза — теперь свежая, будто расцвела снова. Ведьма коснулась лепестков, и в улыбке мелькнула тень — не боли, а нежности.
- Пускай, — сказала она вполголоса. — Всё живое возвращается, когда перестаёшь звать.
Снаружи тропинка светилась от дождя. Девушка шла, не оборачиваясь. В груди у неё было тихо — впервые за долгое время.
А в хижине ведьма снова зажгла свечу, достала старое письмо — пожелтевшее, с едва читаемыми словами:
«Если судьба захочет, мы встретимся снова...»
Она не открывала его. Просто положила рядом с розой — как напоминание, что даже у тех, кто лечит чужие сердца, есть своё, до сих пор бьющееся в такт дождю.