Рынок криптовалют рухнул после того, как Дональд Трамп объявил о введении 100% пошлин на товары из Китая. Инвесторы восприняли это как сигнал торговой войны и массово побежали из рисковых активов.
Такие события аналитики называют «чёрным лебедем», термином Нассима Талеба: редкий, непредсказуемый фактор, который меняет рынок мгновенно и необратимо. В случае с Трампом эффект сработал идеально — неожиданное политическое решение обрушило доверие, показав, что крипта всё ещё уязвима к геополитике и страху.
Причина: криптовалюты воспринимаются как высокорискованные активы. В периоды геополитической и макроэкономической нестабильности инвесторы стремятся «убежать» в безопасные гавани (фиат, золото, облигации), уменьшив экспозицию к «спекулятивным» инструментам.
Кроме того, торговое напряжение США–Китай влечёт ожидания негативных эффектов на технологический сектор, цепочки поставок и промышленность, что усиливает общий риск-отток со всех рынков риска, включая крипто.
Мне кажется, событие ближе к «серому лебедю» — исходу, который казался маловероятным, но не полностью непредсказуемым, особенно в контексте накопившихся торговых конфликтов и геополитических рисков. Хотя зная Трампа и его желание восстановить экономику США любыми протекционистскими способами, это можно считать очень предсказуемым.
Что такое протекционизм
Протекционизм исторически сменил политику меркантилизма (про нее расскажу отдельно).
Это экономическая политика защиты отечественных производителей через тарифы, квоты и субсидии. Можно назвать ее системой поддержки национального предпринимательства. В области производства он предоставляет привилегии, монополизм реального сектора и решение проблемы реализации в определенном районе, ограничиваются внешняя конкуренция и проводится соответствующая таможенная политика в некоторых разновидностях: таможенный кодекс, запреты, товары, недопустимые на рынок.
Жесткий протекционизм – огромная пошлина на товар, формирующая цену на новом рынке, убирая конкурентов.
Исторически он сопровождал индустриализацию: Александр Гамильтон в 1791 рекомендовал тарифы и субсидии для развития американской промышленности. В XIX веке британские «хлебные законы» (законы о пошлине на ввозимое зерно) и их отмена в 1846 году обозначили сдвиг к свободной торговле, стимулировав экспорт и доступность продовольствия.
В XIX веке Германия под влиянием экономиста Фридриха Листа ввела «защитные тарифы» для поддержки молодой индустрии — именно это стало основой индустриального скачка кайзеровской эпохи. Франция в те же годы защищала текстиль и сельское хозяйство, ограничивая британский импорт. После Первой мировой войны рост пошлин в Европе усугубил экономическую фрагментацию и замедлил восстановление. В ответ на Великую депрессию многие страны вновь закрылись от внешней торговли, что, по данным некоторых экономистов, только усилило спад.
Когда внешние конкуренты технологически или институционально сильнее, когда инфраструктура слабая, производительность низкая, протекционизм служит инструментом защиты. В стратегии государства подбор инструментов (тарифов, квот, субсидий) часто определяется именно тем, что национальная система производства пока недостаточно конкурентоспособна.
Исследования показывают, что такие меры могут быть оправданы в начальной фазе индустриализации либо при структурных шоках, когда производственные мощности недозагружены, инвестиции рассеяны, человеческий капитал слабо развит. Но они влекут издержки: ухудшение эффективности, рост цен для потребителей, снижение стимулов к инновациям.
Протекционизм Дональда Трампа стал символом возвращения экономического национализма. Его лозунг «America First» воплотился в тарифах на сталь, алюминий и товары из Китая. Цель — вернуть производство в США и сократить дефицит торговли. Но, по мнению экономистов, эти меры ударили по глобальным цепочкам поставок, вызвали ответные пошлины и рост цен внутри страны, ослабив эффект защиты.
Протекционизм — не столько выбор «силы», сколько вынужденная защита, когда экономика находится в состоянии неопределённости или недостаточных конкурентных возможностей.