Я вышла, и порыв холодного ветра бросил в лицо горсть дождевых капель. Платье чуть было не задралось, но я успела прижать его руками и побежала по короткой дороге вниз с крутого склона. У самого подножия я поскользнулась на мокрой траве, но успела взлететь и спланировала вдоль оврага, стараясь не подниматься высоко, чтобы никто не заметил. Я еле успевала уворачиваться от больших камней и мокрых кустов, а дождь все усиливался. Платье прилипло ко мне, и холодный встречный ветер пронизывал насквозь. Глаза начало заливать стекающей с волос водой и я, не заметив очередной куст, со всего размаха влетела в него. Разодрав платье о цепкие ветви, я кубарем полетела на дно оврага.
Я тут же вскочила на ноги. Было очень больно. Голова слегка кружилась. Длинные царапины алели на моем голом теле среди лохмотьев, оставшихся от платья. В нескольких местах я густо измазалась глиной, и дождь неторопливо смывал ее. Я попробовала взлететь, но сразу поняла, что не могу, и полезла вверх по склону из оврага.
Когда я дошла до дома то так замерзла, что конечности слушались с трудом. Стараясь не показываться никому на глаза, я прошмыгнула в свою комнату, сильно дрожа, сняла лохмотья, вытерлась и оделась потеплее. Несколько раз непроизвольно кашлянула и, свернувшись в кресле под зимним пледом, вскоре заснула.
В полудреме я чувствовала, что меня зовет знакомый голос, но не могла заставить себя открыть глаза. А когда проснулась сразу поняла, что у меня жар. В комнате было уже почти темно. И некому уже было зажечь свечи. Я сделала это сама, слегка пошатываясь от головокружения, потом пошла к отцу.
У него были гости. Друзья - соседи. В плохую погоду они часто приходили вот так и подолгу играли в карты. Один из них тут же сконфуженно вылез из-под стола, где отбывал наказание за проигрыш, бряцая о пол коротким мечом.
- Пап! Я заболела.
Он удивленно посмотрел на меня, извинился перед партнерами, которые стоически положили свои карточные веера рубашками верх перед собой и подошел ко мне.
- Я попала в этот дождь, когда возвращалась от Дики... - я закашлялась.
- Ясно. Пошли.
Он взял меня за руку и повел в свою комнату. Там у него была эта ужасная настойка из рома, чеснока, трав и табака. Он нацедил мне половину кружки. В другую кружку налил теплого еще морса.
- Пей все сразу.
- Пап, я не смогу!
- Давай, Дебра, это нужно, постарайся! Выдохни весь воздух, и быстро глотай все. Потом сразу запей морсом.
Так я и сделала. У меня потекли слезы, и я долго хватала ртом воздух перед тем как смогла залить огонь морсом. И как только я это сделала, ноги у меня подогнулись. Отец подхватил меня и отнес в мою комнату. Все поплыло и провалилось куда-то.
Я знала, что сейчас светло. У меня такие тонкие веки, что свет почти свободно проникает сквозь них.
- Дебра!
Я поняла, что меня давно уже зовут и распахнула глаза, тут же зажмурившись от непривычной яркости. Я отвыкла от света? Так было однажды, когда я долго болела и не могла выносить яркий свет.
- Дебра!
Я осмотрела свою комнату, но никого не увидела. Голова была тяжелая и хотелось пить.
- Дебра, я знаю, ты меня слышишь!
- Девен!!!
- Наконец-то! Я боялся, что совсем тебя потерял. Несколько раз звал и бесполезно.
Его голос был слабый, но отчетливый. И я почти не чувствовала его самого.
- Ты где?
- У себя дома. Мне только недавно удалось прийти в себя настолько, что могу разговаривать с тобой.
- Когда ты перестал отвечать, я подумала, что ты умер...
- Меня успели спасти.
- И ты еще не поправился?
- Скоро поправлюсь. Теперь все будет в порядке.
- И ты заберешь меня?
- Да, но это будет не так скоро, Дебра. Нам запретили летать в ваши края...
- Почему?
- Меня-то спасли, но при этом погибли двое... Их подстрелили ваши люди. Чтобы успеть, спасатели решили не ждать ночи и их заметили, когда они уже возвращались со мной.
От этих слов у меня заболела голова. Я поняла, что еще не выздоровела.
- Дебра! Что с тобой? Ты болеешь?
- Простыла под дождем. Когда летишь, то встречный ветер такой холодный...
- Ты летаешь?
- Да, у меня все получилось.
- А тебя никто не видел?
- Нет. Но я рассказала своей подруге.
- Дебра! Есть люди, которые охотятся за такими как мы! Будь очень осторожна!
- Она итак слишком много обо мне знает.
- А с простудой мы справимся легко. Я уже снова могу летать и лечить. Закрой глаза и полежи спокойно.
Так я и сделала и сразу же начала ощущать тепло, возникающее у меня внутри в середине тела. Оно разливалось по мне приятными убаюкивающими волнами. И когда волны дошли до горла то смыли всю боль, потом прокатились в голове, наполняя спокойным умиротворением. Эти волны одновременно разливались по всему телу, и когда они захватили низ живота и мои бедра, я почувствовала неизведанное еще блаженство.
Вскоре я заснула как ребенок. А когда проснулась, то был уже вечер. В дверь кто-то постучал.
- Дебра, ты спишь еще?
- Пап? Заходи!
Непривычно это прозвучало. Отец всегда заходил, не спрашивая. Он выглядел обеспокоено.
- Как ты себя чувствуешь?
- Все прошло, пап! - в этом я была абсолютно уверена.
- Хорошо. Но я хотел бы знать, что за царапины покрывают твое тело? Хорошо, что я сам тебя уложил, и никто больше их не видел.
- Я побежала от Дики когда дождь начался, поскользнулась и упала в овраг.
- Да овраг же в стороне от прямой дороги! Как ты могла в него упасть?
- Пап, это царапины от веток куста в овраге, куда я упала. Об этот куст я и порвала платье.
Мое лицо потемнело от прилившей крови. Отец смотрел на меня так же как в прошлый раз, когда я объясняла ему происхождение синяка.
- Это уже не первое порванное платье, Дебра! - сказал он мрачно, - Совсем недавно было еще одно!
Я уткнулась в подушку и заплакала.
Потом почувствовала его большую руку у себя на голове.
- Прости, девочка, не плачь, прошу тебя!
Я повернула голову, взяла его руку и прижалась к ней лицом.
- Приехала твоя наставница. Если ты хорошо себя чувствуешь, то вставай, вы поужинаете вместе.
- Пап, я хочу научиться читать!
- Конечно! - он ласково улыбнулся и вышел.
Я легко выскочила из кровати. Настроение стремительно улучшалось. Чуть ли не взлетая, надела новое платье и побежала умываться.
Я вошла в обеденный зал, когда общий ужин уже заканчивался, и сразу увидела ее. Она приветливо смотрела на меня и улыбнулась одними глазами. Это мне понравилось. Отец сидел рядом с ней. Он махнул мне рукой, и я охотно подошла.
- Она еще буквально во всем девственна, - сказал он своей соседке.
В этот момент кто-то рядом с грохотом уронил на каменный пол кружку с пивом, и все вздрогнули, даже отец резко повернул голову. Но только не моя новая наставница. У нее было уже не молодое, но очень привлекательное лицо с тонкими чертами. Чем-то она напоминала большую дикую кошку, которую я однажды видела в зверинце, когда удалось побывать в городе. Эта кошка лениво и мягко ходила по клетке, казалось, ничего не замечая вокруг, но когда кто-то из зрителей хотел подразнить ее и просунул палку, молниеносно метнулась и через прутья лапой достала его руку, сорвав перчатку страшными когтями.
- Дебра! - отец вернул меня в реальность, - это матушка Милона, твоя наставница.
- Здравствуй, матушка Милона, - скромно сказала я.
Она досадливо махнула рукой.
- Не нужно "матушка"! Здравствуй, Дебра!
Я села рядом с ней, мы начали разговаривать так, как будто давно знали друг друга, и она давно уже привыкла подсказывать мне как нужно вести себя за столом.
Я и не заметила, как все разошлись, и мы с ней остались вдвоем, болтая совершенно на разные темы. Что удивительно, я чувствовала себя на равных, но отношение было как к опытной подруге, которая посвящала меня во что-то новое.
А потом, уже в моей комнате, мы болтали еще очень долго. Между делом, как бы играя, она показала мне, как просто складываются буквы в слова, я даже запомнила многие из них.
Когда она, наконец, ушла, я вдруг почувствовала, как устала.
Я хотела уже ложиться, как вдруг раздался шорох. Под дверью лежала полоска желтой бумаги. Почему-то мне это показалось забавным, и я тихо рассмеялась, когда услышала звук убегающих ног. Я подошла и с любопытством подняла записку. Теперь я знала многие буквы, но здесь они оказались такими искаженными, что я ничего не смогла разобрать и досадливо наморщилась. Потом разочарованно сунула листок в карман.
В голове что-то творилось. То новое, что я узнала, начинало непослушно проявляться. То одна мысль возникала внезапно, то другая. Я смотрела на старые знакомые вещи, но видела в них много нового. Это немного пугало. Три толстые свечи ровно горели, изредка по очереди потрескивая, и вздрагивающее пламя заставляло трепетать тени. И большие часы, которых я почти никогда не замечала и звука которых почти не слышала, вдруг начали тихо и низко отстукивать вязкое время. Это время все более замедлялось, стук часов становился реже и значительнее. Мне стало страшно. Казалось, что я схожу с ума. Я с ужасом легла в кресло и закрыла глаза.
- Дебра!
Я с облегчением узнала далекий зов Девена. И наваждение исчезло.
- Девен! Привет!
- Привет, Дебра!
- Ты испугалась чего-то?
- Спасибо, Девен, теперь все хорошо!
- Я чувствую, ты уже здорова!
- Да, ты так хорошо меня вылечил!
- Ты немного устала?
- Сегодня у меня появилась новая наставница, и мы много с ней говорили.
- Покажи мне ее?
Я сразу поняла, что он имеет в виду и живо воскресила в своем воображении свою наставницу.
- Очень интересно, - задумчиво сказал Девен, - похоже она не пощадила тебя и сразу дала слишком много. Если хочешь, я помогу тебе справиться.
- Хочу, Девен, а как? Опять будет то тепло?
Я проговорила это и сразу же пожалела о своей несдержанности, но Девен или пощадил меня, или не заметил ничего необычного.
- Тебе понравилось?
- Да.
- Тогда закрой глаза и постарайся ни о чем не думать.
Я с невольным волнением ждала этого, и волна наслаждения, которую я испытала, вновь застала меня врасплох.
Когда я пришла в себя, усталость исчезла, и мы долго говорили с Девеном. Он показывал мне картинки своего мира и рассказывал про него много необычного.
Мне так не хотелось расставаться, но пришло время, и он попрощался. Вскоре я заснула.
Утром я сразу вспомнила, что сегодня Мигус собирался заехать за мной.
И Мигус не заставил ждать. Я поняла это, еще не открыв глаза, когда расслышала оживленные голоса и шум. Мне очень хотелось снова попасть в город. Он был красивым, грандиозно большим и манящим. В нем было много необычного и красивого.
Я вскочила и торопливо оделась.
Но за мной почему-то не заходили. Я открыла дверь на террасу. Холодный ветер заставил меня зябко поежиться. Я оделась теплее и вышла посмотреть на море. Когда смотришь на море, время течет незаметно.
Наконец, позади раздались шаги, и я обернулась. Это была моя наставница. Она недовольно морщила нос от утреннего холода и прижимала к груди края теплой накидки.
- Ты недавно болела, Дебра, - сказала она неодобрительно.
- Здравствуй, Милона! - чуть поклонилась я.
- Здравствуй, Дебра!
- А Нури называла меня Деби, - тихо сказала я.
- Ты скучаешь по ней?
Я прислушалась к своим чувствам.
- Уже не очень...
- Ах, Деби, - она нерешительно вздохнула, - как бы тебе сказать... этот Мигус... ты же поняла, что он приехал утром?
- Да...
- Я была там. Он разговаривал с твоим отцом. Долго разговаривал, и я видела, как твой отец был не очень-то этим доволен. А потом отец подозвал меня и спросил мое мнение: достаточно ли ты уже взрослая, чтобы выйти замуж.
У меня, наверное, чрезмерно расширились глаза. Наставница смотрела в них как завороженная.
- И.. и что ты ему ответила?
- Ну, я сказала, что ты совсем еще девочка. Что тебе еще многому нужно научиться и что ты совсем еще не готова.
- Спасибо Милона...
Наставница досадливо поморщилась.
- Ты плохо знаешь мужчин, Деби, - она печально вздохнула, - если они и выслушивают женщин, то только для того, чтобы сделать наоборот.
- И когда они хотят...
- Прямо сегодня, Деби.
У меня все похолодело внутри.
- Разве так можно? - спросила я дрогнувшим голосом.
- Это не по правилам, все знают, что так не делают. Но я поняла, что твой отец очень хочет, чтобы ты стала мужем Мигуса, а тот, кажется, совсем потерял голову.
Она чуть презрительно усмехнулась. Потом с жалостью посмотрела на меня. Ох, Деби!
Она осторожно стерла слезу с моей щеки, обняла меня за плечи и повела с террасы.
- Пойдем в комнату, здесь так холодно!
- А я действительно не готова, Милона?
Она удивленно посмотрела на меня и опять вздохнула.
- Знаешь, Деби, должна тебе сказать, что женщина всегда готова к этому. Об этом позаботился Бог.
- Но я не хочу!
Я не выдержала, заплакала и Милона прижала меня к груди.
А потом как-то сразу успокоилась. Я вспомнила Девена, и все остальное показалось мне не заслуживающим волнений. Нужно просто позвать его, как только останусь одна.
Поколебавшись, я достала записку.
- Милона, я так и не смогла разобрать, что здесь за буквы. Они совсем не похожи на те, что ты мне показывала.
Она чуть прищурилась, моментально прочла и звонко рассмеялась.
- И что за мальчишка это написал?
- Я не знаю. Он просунул ее под дверь и убежал. А что там написано?
- Тут с множеством ошибок написано, что он страшно любит тебя и не может без тебя жить. И если ты не придешь сегодня утром к белой скале, то он бросится с нее вниз.
- Ужас! А почему же ты засмеялась?
- Все мальчишки пишут такое. Не стоит обращать на это внимание.
- А здесь? - я достала затрепанную старую записку и расправила ее.
- Да то же самое. Вот видишь? Он не бросился! Давай-ка переоденем тебя. Все-таки придется идти, раз отец позвал. Никуда не денешься.
Мы провозились довольно долго с моими волосами. Я надела подаренное мне платье.
Все оказалось не так уж страшно. Я только заметила, что сквозь обычную приветливую любезность у Мигуса проскальзывало тщательно скрываемое волнение. Но его манеры были так приятны и естественны, что напряжение вскоре почти оставило меня. Меня успокаивало и то, что я могу позвать Девена и поговорить с ним.
- Дебра, - сказал мне отец очень серьезно, - Мигус - очень уважаемый и известный человек, которому все доверяют. Я тоже ему полностью доверяю и считаю, что тебе очень повезло. То, что Мигус хочет, чтобы ты теперь жила у него, тоже имеет определенный смысл. Я хочу, чтобы и ты доверилась этому человеку. Он никогда не сделает тебе ничего плохого.
Я молча стояла и слова пролетали вокруг, почти не оставляя следа.
Потом мы сели за стол, и опять моя наставница была рядом со мной. Но вокруг чувствовалась какая-то неуловимая напряженность. Все старались делать вид, что все идет, как полагается.
Наш повар был совсем задерган этим ранним пиршеством. Ему помогали двое загнанных мальчишек. Повар постоянно ворчал и придирался к ним. И когда за нашими спинами произошла очередная головомойка, я вдруг явственно услышала мальчишечье оправдание:
- Я не виноват, что этот чертов Линас с самого утра куда-то исчез!
Линас - тот самый мальчишка, что однажды приносил еду в мою комнату.
Мы с Милоной невольно переглянулись.
Время тянулось невыносимо. Мигус решил возвращаться со своими же лошадьми и нужно было дать им отдохнуть.
А потом все как-то сразу заторопились. Отец успокоил меня, что сегодня же я снова вернусь домой и завтра успею собрать свои вещи.
И вот я уже сижу в огромном экипаже, пахнущем кожей и деревом, а напротив полулежа расположился человек, который собирается стать моим мужем. Интересно, почему мужчины так любят сидеть на спине? Ну, не самой спине, а съехав почти на край сидения и упираясь в спинку лопатками.
Минут через десять мы остановились у замка Дики. Бегом напрямую я бы давно там была. Мигус подал мне руку, и я спрыгнула на траву.
Нас встретили с печальными лицами. И когда отец Дики, как положено, поздоровался с нами и начал рассказывать, то у меня сердце готово было выпрыгнуть из груди. У белой скалы Дика нашла листок бумаги, прижатый камнем, со словами: "Я любил тебя больше жизни, Дебра.".
Я с ужасом думала о том, что она там вообще делала? Чтобы пробраться к белой скале, нависающей из скальной стены над морем, нужно идти по карнизу, путем, который знают только местные жители. Это достаточно безопасно, но туда очень редко ходят. Зачем? Она могла пойти туда, только потому, что читала мою первую записку. Неужели она с тех пор каждый день ходила туда по утрам? Чтобы подсмотреть, не приду ли я?
А под скалой волны били о камень тело Линаса.
Я ловила неприязненные взгляды. Дика избегала подходить ко мне и отводила глаза. Мигус довольно долго разговаривал о чем-то с отцом Дики. Наконец, мы снова сели в экипаж и тронулись. Некоторое время Мигус задумчиво молчал, потом хмыкнул в усы и улыбнулся мне.
- Знаешь, Дебра, я не хочу тебя расстраивать, но тебе полезно все же знать то, что о тебе думают твои земляки.
Я молча смотрела на него, ожидая продолжения.
- Все это, конечно, ерунда, но таких людей переубедить трудно. И, получается, что прямо судьба, что я увожу тебя именно в такой момент.
- В какой момент? - не выдержала я его очередной многозначительной паузы.
- Видишь ли, такое совпадение: я, по их мнению, потерял голову, околдованный твоими чарами и вот сегодня погиб этот мальчик от любви к тебе, тоже значит околдованный. Да еще у тебя такой необычный вид.
У меня заныло все внутри от тяжелого предчувствия.
- Твоя подружка, Дика, утверждает, что видела, как ты летаешь.
Что-то произошло с моим лицом такое, что Мигус с интересом уставился на него.
- Она утверждает, что не хотела говорить, но когда увидела, что ты погубила Линаса... О, Дебра, прошу тебя!
Он торопливо достал платок, сильно пахнущий какими-то цветами, и вытер слезы с моего лица. Что-то часто я не сдерживаюсь...
- Конечно не ты его погубила! Мне-то это не нужно доказывать. Так утверждает твоя подруга. И к сожалению, - он помолчал, и я начала бояться эти его паузы, - теперь в этом убеждены твои земляки. Они собирались даже испытать тебя, - Мигус вновь замолчал, и я побелела от ужаса, - но я не дал им это сделать.
Я знала это испытание. Теперь у меня не было пути назад.
Единственное, чего мне хотелось сейчас, это чтобы дорога никогда не кончалась. Мне страшно было думать о том, что меня ждет. Мигус молчал уже долгое время, глядя в окно. В его отношении ко мне что-то изменилось. Он стал увереннее и вместе с тем утратил многое из своей обходительности. Меня уже раздражала его манера сидеть на спине. Я тоже смотрела в окно на новые для меня места, но они были однообразны.
Почему он приехал за мной один? Разве так принято? И каким образом я стану его женой? Я начала смутно вспоминать брачные обряды и с удивлением обнаружила, что почти ничего о них не знаю.
Начали появляться большие богатые дома, и мое волнение возросло. Мигус нетерпеливо заерзал, посмотрел на меня и ободряюще улыбнулся.
Проехав через лабиринты улиц, грохочущих от множества повозок, мы свернули под высокую арку, пронеслись по прямой как стрела аллее к большому дому и остановились у парадных ступеней.
Мигус легко выпрыгнул и подал мне руку.
- Теперь ты будешь здесь жить, - просто сказал он, - это твой дом.
Я почти ничего не различала по сторонам. Видела только огромную деревянную дверь перед собой, низенького человека в странной одежде, с застывшей улыбкой на лице около этой двери. Мигус даже не взглянул на него, когда мы вошли в дом.
- Я не хочу! - неожиданно для самой себя сказа я незнакомым голосом и оцепенело остановилась посередине большой комнаты.
Мигус удивленно посмотрел и чуть поднял одну бровь. Потом вздохнул, улыбнулся и шагнул ко мне. Я отступила, чувствуя, что еще немного и побегу.
- Дебра! - он вдруг присел передо мной как перед маленькой девочкой, - здесь тебе ничего не угрожает. Нужно отдохнуть, подумать обо всем, а потом ты сама решишь, как тебе будет лучше. Хорошо?
Я молчала. В голове вообще не было мыслей. А было как-то нелепо смотреть на него сидящего передо мной. И все стало опять безразлично. Я кротко вздохнула.
- Извини, Мигус.
Он провел меня в довольно уютную комнату и сказал, что теперь это комната моя. Пожелал мне хорошо отдохнуть. Как только он вышел, мне принесли еду. Здесь оказалось много новых фруктов, и я их попробовала.
Нужно было привыкать к новой жизни. Я уселась в кресло, прислушалась, потом привычно позвала Девена. Тишина. Меня начал сковывать ужас. Вот этого я не вынесу. Я звала изо всех сил, но напрасно. Надкусанный фрукт выпал у меня из руки. Нужно успокоиться. Все будет хорошо. Я устала и потеряла чувствительность. Только и всего. Я улыбнулась сама себе и по щеке скатилась слезинка.
Потом я закрыла глаза и, наверное, действительно слишком устала от всего потому, что проспала несколько часов. За окном стемнело. Мне срочно нужно было найти место, где можно было бы справить свои потребности. Я встала, растерянно посмотрела по сторонам и направилась к двери и выглянула.
Там неподвижно и молча стоял человек.
- Мне нужно выйти... - начала было я. Человек тут же кивнул головой и дернул какой-то шнурок.
Я стояла в нетерпеливом ожидании, но больше ничего не происходило.
- Могу ли я...
В это время раздались мягкие шаги по ковру, и из-за поворота показалась женщина. Она приветливо улыбалась, и я сразу почувствовала себя свободнее.
Ее звали Стела. Все мои проблемы были моментально разрешены. Я попросила ее остаться со мной, и мы разговаривали до самого ужина. Стела хотела было уйти, но я попросила ее разделить со мной еду и она, чуть поколебавшись, согласилась. Потом мы ходили по дому, и она мне все показывала. Она была очень проста в обращении и приятна. Мы совсем подружились. Мне не хотелось расставаться, чтобы снова остаться одной. Но когда все же это случилось, и я с замиранием снова напрасно звала Девена, то мне стало по-настоящему плохо.
Вскоре снова пришла Стела и повела меня купаться. Такого большого и красивого бассейна с теплой пахучей водой я никогда не видела. Стела раздела меня и, несмотря на мои протесты, сама искупала. Потом она накинула на меня свободное как халат платье и, отведя в мою комнату, попрощалась.
Спать больше не хотелось, и я просто сидела в кресле, погруженная в тоскливые мысли.
Время тянулось невыносимо. И поэтому я даже обрадовалась, когда в дверь постучали, и вошел веселый, чем-то возбужденный Мигус.
- Дебра, дорогая моя! Ты так и сидела здесь одна, бедненькая?
- О нет, Мигус, я познакомилась со Стелой, и мы долго болтали с ней.
- Хм. Стела - твоя служанка, а не подружка. Но, впрочем, как знаешь. Извини, я хотел зайти пораньше, как только ты отдохнешь, но приехали друзья...
- Мигус...
- Да, дорогая?
- Я не понимаю... Кто я здесь?
- О, Дебра, ты - моя жена.
- Но ведь приняты какие-то обряды, люди как-то должны узнать об этом. А даже приехавшие друзья...
Мигус терпеливо вздохнул и стал серьезнее.
- Не совсем так, дорогая Дебра. Главное слово говорит ОН, - Мигус выразительно взглянул на потолок, - ведь ничего не происходит без его воли, а все остальное - лишь мирская суета. Разве не по его воле я появился в самый нужный момент, чтобы спасти тебя?
Он помолчал, потом ласково улыбнулся как маленькой девочке.
- Ты, безусловно, будешь представлена. Но все должно происходить по определенному порядку. Ты согласна, дорогая? Всему свое время.
Я растеряно молчала. Только позже мне стало известно, что по законам этой страны женщина не может вступить в брак в моем возрасте. Но то, что Мигус по сути прав и действительно очень вовремя появился, потрясло меня именно сейчас. Мне показалось, что это и есть судьба. И, может быть, эта судьба больше не хочет моего общения с Девеном. А Мигус любит меня.
Я почувствовала благодарность, и даже желание принять эту судьбу. Я умею быть благодарной.
- У нас в городе поздно ложатся спать, дорогая. Но ты успела отдохнуть, поэтому будет нетрудно привыкнуть к нашему укладу. Я хочу предложить тебе отведать со мной прекрасный напиток, который изготовляет только мой повар.
Он подал мне руку, и мы вышли.
В небольшой очень уютной комнате горели две высокие свечи, приятно пахло душистым незнакомым дымком, перед пышным диваном стоял невысокий столик с фруктами и изящными графинами. Я чувствовала себя как во сне. Все казалось нереальным. Мы сели на диван рядом. Мигус налил в бокалы напиток и подал мне. Я осторожно понюхала и с облегчением не обнаружила винный запах.
Напиток был очень приятен. Мигус объяснил, что его готовят из меда и трав. Кровь слегка прилила к лицу, и я почувствовала себя свободнее.
Мигус начал рассказывать о себе. Это оказалось интересно, а в некоторых местах так забавно, что я не могла удержаться от улыбки. Время проходило незаметно, и вскоре я обнаружила, что мы свободно беседуем уже безо всяких условностей.
Мы пили напиток еще и еще. Мигус рассказывал, как проводят местные женщины время, про праздники и балы. Когда я призналась, что не умею танцевать, он радостно вскочил, протянул мне руки и принялся показывать какой-то простой, медленный танец. Это было необычно и понравилось мне.
Потом, непонятно как, я очнулась уже в его объятиях, мы страстно целовались, и у меня кружилась голова от счастливого возбуждения. Мигус был очень нежен и ласков. Я уже любила его всем сердцем. Это было так прекрасно и так необычно. Он целовал меня, мою шею, мои плечи и обнажившуюся грудь, а я, не чувствуя никакого стыда, с блаженством принимала его ласки и неумело отвечала на них. Потом мы были уже обнаженные, на диване и на мгновение у меня шевельнулись сомнения: то, что он хотел делать, было непонятно мне. Но голова кружилась от его ласкового шепота, и от счастья я готова была всю себя отдать ему, и невыразимое возбуждение, немного похожее на то, что я испытала, когда Девен лечил меня, помогло не заметить боль.
Я проснулась после странного сна. Что-то творилось в моей голове. Мигуса рядом не было. Я спала одна все на том же диване, накрытая мягким шерстяным одеялом.
Свет пробивался сквозь тяжелые шторы. Мне не хотелось вставать. Внизу живота слабо пульсировала боль. Теперь я вспоминала то, что произошло вчера, с непонятным отчуждением. Меня слегка подташнивало.
Я встала и с накатившей брезгливостью принялась приводить себя в порядок. Потом вышла из комнаты. В коридоре никого не было. Стояла такая тишина, что казалось: здесь никто не живет.
Стало очень неуютно, и вскоре я вернулась в комнату, где провела ночь. Плотный несвежий запах заставил замедлить дыхание. Как же я здесь спала?
Нелепой насмешкой промелькнуло воспоминание о том, как я летала. Даже пытаться не стоило: я точно знала, что взлететь не смогу. Мне с ужасом казалось, что я вообще больше никогда не смогу летать и, наверное, уже не смогу уловить и зов Девена, даже если он будет стараться изо всех сил.
Я подошла к столу и рассеянно взяла нож, лежащий рядом с фруктами. Тяжелая костяная рукоятка с красивыми золотыми узорами и острое лезвие странной формы. Я поднесла его к своей шее и чуть вдавила в кожу. Я не собиралась убивать себя. Мне стало как-то все равно.
И тут вошла Стела.
- Дебра, милая!.. - она поспешно подошла и осторожно вынула нож у меня из руки.
- Глупая девочка... стоит ли из-за таких пустяков...
Она обняла меня, и я спрятала лицо у нее на груди. Как не часто я могла вот так обнять человека, который мне сочувствовал!
Мы вместе с ней искупались в бассейне, и ей удалось заразить меня своей веселой беззаботностью. Мне уже не казалось все таким мрачным.
Когда мы вдвоем приканчивали мой завтрак, вошел Мигус и чуть поднял бровь, покосившись на Стелу. Та тут же встала и молча вышла.
- Здравствуй, моя дорогая!
- Здравствуй, Мигус!
- Я знаю, ты немного обиделась на меня, что я вот так ушел. Прости, как раз этой ночью я должен был встретиться с одним человеком. Это очень важно.
- Да, Мигус.
- Но теперь я полностью твой, и мы сегодня поедем в город не по делам, а развлекаться!
Он улыбнулся. Ничего не скажешь, мне очень нравилась его улыбка. А то, что мы едем в город, нравилось еще больше. И я тоже улыбнулась ему.
Он с довольной уверенностью взял меня за плечи и коснулся губами моего лба.
Стук колес нашего экипажа, его скрип и запахи показались мне слишком сильными. Небо было голубым, и прохладный воздух врывался в открытое окно. Солнце стояло уже довольно высоко и быстро прогревало все вокруг. Мигус заметил мои развевающиеся волосы и заботливо прикрыл ставню.
Сначала мы приехали в парк, где жило множество необыкновенных животных. Невиданные мной птицы летали в огромных проволочных сетках, по дорожкам прямо среди гуляющих людей бродили странные чудовища, а в прочных бронзовых клетках сидели страшные и грациозные хищники. В других клетках были звери, очень похожие на людей, только обросшие шерстью.
Мигус посадил меня на удивительное животное с двумя большими горбами на спине. Сидеть было очень удобно, а животное передвигалось размеренно и плавно.
Потом мы ходили в лабиринтах густых зарослей среди свисающих ленивых от непривычной прохлады толстых змей, кричащих и резво прыгающих по веткам зверушек, пока не оказались около еще одного птичьего вольера.
Сначала мне показалось, что он пуст, но вдруг откуда-то сверху прилетело небольшое гибкое и голое существо. Оно плавно опустилось на грязный от мусора и объедков пол. Я замерла, взглянув в большие желтые глаза. Крыльев у него не было. Он летал так же как я. Только почему это ему удавалось делать в клетке? Неужели настолько смирился с этим?
Я схватила Мигуса за руку и сжала его изо всех сил.
- Мигус, кто это?!
- Да, дорогая, это действительно очень необычная тварь. Представляешь, оно летает без крыльев!
- Но это же человек!
- Ну, что ты, дорогая! Оно похоже на тех забавных обезьян и говорить совсем не умеет. Только издает довольно неприятные звуки.
Я отчаянно настроилась и мысленно позвала этого человека. Тот сильно вздрогнул и в немом изумлении уставился на меня.
- Ты??? - раздался почти непереносимый крик в моей голове, - Кто ты? И почему их не боишься?
Мигус удивленно смотрел, как мы оцепенело уставились друг на друга. Потом у меня все поплыло перед глазами, и я очнулась на руках у Мигуса.
- Дорогая, наконец-то! Сейчас все будет хорошо! Он внес меня в небольшую комнату и осторожно посадил на диван.
- Тебя почему-то так сильно взволновала эта тварь!
- Мигус, это человек! - слабо сказала я.
- Ты ошибаешься, дорогая! Наши ученые давно уже знают этот вид и хорошо его исследовали. Я, правда, не очень-то разбираюсь в этом, но читал. Эти твари не стесняются своей наготы, не разговаривают, на них все заживает как на собаках.
Я помолчала, и мне стало страшно. Что если какой-то знаток опознает во мне этот вид? Лучше ничего больше не говорить. И я сдерживала свои мысли, чтобы снова не оказаться с этим человеком. Мне было невыносимо жалко его.
- По правде говоря, - продолжал Мигус, - я сам в первый раз его вижу. Оно очень редко появляется на людях. Не проголодалась ли ты, дорогая? Здесь рядом одно из моих лучших заведений.
И вскоре мы оказались в очень уютном трактире, поднялись наверх в отдельную комнату, нам тут же зажгли две высокие свечи и подали еду. Мигус, как я заметила, очень любил сидеть при свечах, даже если освещения было достаточно. Таких вкусных блюд я никогда еще не пробовала.
Потом Мигус привез меня на ярмарку. Мы долго ходили и смотрели на товары. Мигус покупал все, что вызывало у меня интерес. Казалось, что все продавцы знают его, они даже не спрашивали, куда нужно отвезти купленное.
Рядом стоял цирк и Мигус купил билет на представление. Это оказалось необыкновенно здорово. Я забыла все, что печалило меня, с замиранием, невольно вскрикивая, смотрела на трюки акробатов и смеялась над проделками клоунов. Вдруг клоун увидел Мигуса и бесцеремонно вытащил его на сцену. Я с удивлением и с восторгом смотрела, что Мигус ведет себя нисколько не менее артистично, чем сам клоун и у него получались веселые импровизации. Я чувствовала гордость за своего мужа и нежность к нему. И он это почувствовал, как только увидел меня, вернувшись на свое место. Его лицо осветилась неподдельным счастьем.
Поздно вечером мы вернулись в дом, и Стела искупала меня перед ужином.
Свежий и веселый Мигус влетел ко мне, и мы пошли ужинать в ту самую комнату. Я попросила его не зажигать палочки с удушливым дымом. У меня не осталось и следа скованности в его присутствии, но предстоявшее все еще пугало меня, хотя и волновало тоже, и я старалась выпить как можно больше медового напитка. Потом, когда я начала глупо хихикать над всем, что Мигус говорил мне, хотя полностью осознавала нелепость такого поведения, он обнял меня, и повторилось то же, что было вчера.
Это повторялось каждый вечер. Я просыпалась рано, но чувствовала усталость, которая накапливалась во мне. Я с тоской вспоминала прошлое, вспоминала море и как я летала. А сейчас я казалась себе тяжелой и неуклюжей. Много раз я отчаянно пыталась взлететь, но, как в детстве после счастливых снов, только напрасно подгибала коленки.
И однажды я сказала Мигусу, что больше не могу. Он озадаченно посмотрел на меня, не веря ушам. Потом чуть улыбнулся и осторожно взял мой подбородок двумя пальцами.
- Но почему, дорогая?
- Я устала, Мигус. Это постепенно убивает меня...
- А я-то воображал, что тебе нравится быть со мной!
Он резко убрал руку, повернулся спиной и обиженно замолчал, совсем как мальчишка.
- Мигус, прости меня, ты не сделал мне ничего плохого, но ведь ты даже никогда не спрашивал, хочу ли я этого...
- Что?! - он резко повернулся ко мне, и я не узнала его лицо.
- Что ты говоришь, дорогая?! Да если бы ты мне сказала, что не можешь меня выносить, я не прикоснулся бы к тебе!
Он помолчал сглотнув.
- Я, конечно, не отправил бы тебя к твоим родным на растерзание, но не посмел бы причинять тебе неприятности!
Я с изумлением увидела слезинки в его глазах и вдруг поняла, как он меня любит. У меня все перевернулось внутри от жалости и раскаяния. Я бросилась в его объятия.
- Прости, Мигус! Я не говорила, что ты не нравишься мне! Прости, я немного устала...
- Конечно, дорогая! - он принялся порывисто целовать меня, и я отвечала ему.
- Прости и ты меня! Я бываю таким идиотом!
Этим вечером я снова была с ним, но все было уже по-другому. Я не стала пить медовый напиток и старалась, как могла, возместить ему свою ласку. И была счастлива.
Утром я проснулась поздно и свежей, какой уже давно не была.
- Дебра!
Я удивленно посмотрела, но Мигуса рядом не было. Да он почти никогда не называл меня по имени.
- Дебра!
- Девен!!!
- Наконец-то, Дебра! Я так рад!
- Куда ты исчез, Девен?!
- Я зову тебя уже несколько дней подряд, Дебра! Но ты права, мне пришлось улететь очень далеко, и поэтому мы не могли общаться. Прости, я хотел тебя предупредить, но ты не услышала меня.
- Да, наверное... Знаешь, у меня сейчас такая жизнь, что я потеряла почти все свои умения.
- Тебе плохо?!
Я непонятным удовлетворением почувствовала его тревогу за меня.
- Не волнуйся так, Девен, уже все хорошо.
- Расскажи, что случилось?
- Даже не знаю, как сказать. Меня выдали замуж, Девен.
- Ох...
- А родные теперь считают меня ведьмой, и я уже никогда не смогу вернуться в свой дом.
- Ты любишь его?
- Знаешь, Девен, я не понимала его, но буквально вчера увидела, как он сильно меня любит...
- И теперь ты вполне счастлива, - заключил он, и я почувствовала его плохо скрываемую печаль.
- Девен, я очень обрадовалась, когда снова услышала тебя.
- Дебра! Я заберу тебя, как только смогу!
- Мы даже еще не видели друг друга, Девен.
- Не видели?! Дебра, мы видели друг друга гораздо глубже, чем могут видеть люди, которые тебя окружают! Разве ты не чувствуешь, как мы нужны друг другу? Это невозможно скрыть!
- У меня все в голове переворачивается!
- Я это вижу, Дебра... Не волнуйся, прошу тебя. Все встанет на свои места.
- Девен, здесь в городе есть человек, такой же как мы. Его посадили в клетку и показывают вместе с другими зверями.
- Да, такое случается. Ты хочешь ему помочь?
- Конечно!
- Я уже говорил, что нам запретили летать в вашу страну. Даже тебя забрать будет очень непросто. Но я все сделаю для этого.
Мы долго не могли отпустить друг друга. Но вошла Стела, и я торопливо попрощалась с Девеном.
Со Стелой мы давно уже общались запросто как подружки. Она рассказала мне много полезного о семейной жизни. А теперь выпытывала, расспрашивая, почему я вдруг стала такой задумчивой. Меня же разрывали на части противоречия. Я поняла, что Мигус мне далеко не безразличен, но еще сильней меня тянуло к Девену. Он был прав, говоря, что мы нужны друг другу. Как же я смогу теперь быть в этот вечер с Мигусом? Я не могла найти выход и начала уставать от этих раздумий.
Мигус с утра уехал по делам, и мы со Стелой развлекались тем, что она обучала меня игре в карты. Потом мы вышли гулять в парк и до обеда сидели в беседке, разговаривая. Я быстро узнавала много нового о городе и особенностях жизни здесь.
- Ты такая интересная и странная, Дебра! Но наверняка все тебе об этом говорят, извини. Я никогда еще не видела таких глаз!
- Моя мама попала сюда издалека...
- А откуда? Я знаю немало стран!
- Она умерла, когда я была маленькой, а отец не хотел говорить об этом, - вздохнула я, - и я вообще не знаю других стран. Даже еще писать не умею, а читаю с трудом.
- О, я научу тебя! Но, слышала, Мигус скоро найдет тебе учителей получше!
Мы возвращались по аллее с высокими деревьями, листва которых уже начала опадать. В этот день тучи закрывали небо, но было тепло. Показался фасад дома и тут со стороны ворот с грохотом примчался экипаж, кони резко остановились, дверца распахнулась, из нее выскочили двое и принялись осторожно выносить третьего. Я присмотрелась и поняла, что третьим был Мигус.
Мы со Стелой подоспели, когда двое слуг, держа Мигуса под руки, помогали забраться ему на ступеньки. Под правой ключицей одежда была пробита странной короткой стрелой и намокла от крови.
Я не могла ничего говорить от потрясения.
- Что случилось? - спросила Стела.
- В него стреляли из арбалета.
- Но зачем?! - наконец воскликнула я, - поднимаясь по ступенькам следом.
Один из слуг, повернул на секунду ко мне голову и криво хмыкнул.
- У Мигуса достаточно врагов в этом городе, которые желают его смерти! - сказал он.
Мигуса уложили, и я сидела рядом, держа его за руку. У меня в глазах стояли слезы, он нежно улыбался мне, хотя я видела, как ему больно.
Вскоре приехал врач. Он мельком взглянул на меня, потом посмотрел более внимательно и с явным удивлением. Мне захотелось раствориться в полумраке теней этой комнаты под этим взглядом из-под косматых бровей.
Врач подошел, двумя пальцами осторожно откинул покрывало.
- Хорошо, что не пытались снять одежду! - сказал довольно. Он вытащил ножницы из своего чемодана и, разрезав одежду, осмотрел рану.
- Ничего страшного, - заявил он. Легкое не повреждено, стрела прошла выше. Он заставил Мигуса выпить рома, выгнал всех из комнаты и принялся за операцию. Я стояла за дверью и вздрогнула, когда услышала звук ломаемого древка стрелы и как вскрикнул Мигус. Потом еще несколько раз раздавался его подавленный стон и, наконец, врач вышел.
- Все в порядке. На редкость удачно получилось. Повязку не трогайте пять дней. Потом я снова приду. Ему можно ходить, но сегодня и завтра пусть полежит. Ром больше не давайте.
Он снова задумчиво взглянул на меня и ушел.
Я подошла к Мигусу и вытерла его мокрый от пота лоб. Глаза его были широко раскрыты, и взгляд бегал по комнате. Наконец, боль немного отпустила, и он ухватил мою руку. Я сжимала его горячую ладонь и с какой-то грустью сознавала, как он мне не безразличен.
- Прости меня, дорогая!
- За что, Мигус?
- Меня могли ведь убить, а я еще так и не позаботился о тебе!
Он дернул за шнурок и велел немедленно привести нужных людей. И эти люди приехали очень быстро. Они писали много и долго на очень красивом большом листе бумаги. Я слушала то, что Мигус обсуждал с ними, и у меня стыло все внутри. Потом вдруг возник спор о том, что Мигус сейчас пьян и болен. Но он заставил проверить себя и на все вопросы отвечал быстро и правильно.
От завещал мне в случае его смерти все, что имел безраздельно. И только если у нас будут дети... Вот тут и начинались все сложности.
Я сидела рядом и держала его за руку, пока он не заснул.
Я легла в постель в своей комнате, впервые за все время пока была в этом доме, и не торопилась открыться далекому зову Девена, хотя чувствовала его. Я не могла понять себя, и мне было очень неуютно.
Но потом, почти не сознавая, поддалась желанию и ответила.
- Дебра! С тобой что-то происходит?!
- О да, Девен! Со мной все время что-то происходит, и я начинаю сходить с ума от этого.
- Расскажи, милая, может быть я смогу помочь!
Он сказал милая так естественно. Я знала, что это вполне обосновано теми чувствами, что мы испытывали друг к другу, и совсем не удивилась.
- Моего мужа ранили сегодня стрелой. Хоть врач и сказал, что ничего страшного, но было так страшно. И мне было очень жаль его, Девен.
- Конечно, Дебра, я понимаю тебя.
- Ты прав, Девен, мы чувствуем друг к другу большую симпатию...
- Это называется любовь, Дебра...
- Может быть... но... Девен! Пока тебя не было...
- Что, милая?
- Мой муж мне тоже очень дорог...
Некоторое время он молчал.
- Так бывает, я знаю. Не нужно пытаться делать какой-то болезненный выбор, Дебра. Все само решится вполне определенным образом.
- Ты понимаешь... когда тебя не было, я все время была с ним.
- Понимаю, милая...
- А я не понимаю, как мне теперь поступать дальше...
- Скажи, нам ведь хорошо вместе?
- Да, Девен!
- Но и с Мигусом тебе хорошо, только совсем по-другому?
- Да...
- Никто не властен над такими чувствами, Дебра. То, что происходит с нами, часто мало от нас зависит. Это и называется судьбой. И то, что произойдет дальше должно случиться естественно, без насилия. Не мучь себя. То, что ты испытываешь к Мигусу естественно, и тебе остается только следовать этому. Но это же касается и нас с тобой.
- Девен, но тебе будет, наверное, неприятно думать, что...
- Нет, Дебра, не так. Мы сейчас настолько полно можем понимать друг друга, что между нами уже нет таких барьеров. Я вижу все твои переживания и разделяю их. Все будет хорошо, Дебра.
- Да, Девен, так полно я еще никого не понимала, и меня никто не понимал!
- О, Дебра, это еще не все, что мы с тобой умеем! Я хочу показать тебе свою нежность так, чтобы не только твой разум, но и тело почувствовало ее. Я хочу доставить тебе это удовольствие. Ты позволишь?
- Я не знаю, Девен...
И я почувствовала не только то, что заставляло нас с волнением и нежностью говорить друг с другом. Эта его нежность вдруг стала такой большой и осязаемой, что я невольно закрыла глаза от счастья. Меня окутала горячая волна его любви, и все внутри начало откликаться на этот зов. В благодарном восторге я собрала свою нежность и любовь, которые казались мне огромным розовым цветком переливающегося пламени, и послала это Девену. И он принял. Его восторг переполнил меня до краев, горячее пламя захватило меня и заставило застонать от неги, наполнившей мои груди и лоно. Мы горели в этом пламени вместе с Девеном, уже не в силах его погасить и мне никогда еще не было так хорошо.
Утром я проснулась с необыкновенно ясной головой и ощущением счастья. У меня исчезла эта неприятная двойственность и чувство вины. И отношение к Мигусу как бы заняло свое истинное место в моем сознании. Вообще, мне казалось, что все нашло свое место. Я попробовала взлететь прямо из кровати, и у меня это получилось!
Не дожидаясь Стелы, сама привела себя в порядок и пошла к Мигусу.
Я вышла из-за поворота коридора. К дверям Мигуса угрюмо прислонился совсем еще молодой стражник, который в унылой тоске занимался тем, что по очереди отрывал длинные лапки у несчастного паучка. Увидев меня, он тут же неуловимым движением подтянулся и, ни о чем не спрашивая, бесшумным движением приоткрыл дверь. Я вошла и сморщила нос от застоялого воздуха. Так пахнет в комнате, где лежит больной. Я уже знала запах болезни.
Мигус не спал. Его лоб опять был потным, а лицо бледным. Он улыбнулся мне.
- Здравствуй, Мигус!
- Здравствуй, дорогая!
Я вытерла ему лоб и села рядом.
- Мне кажется, что тебе стало хуже.
- Голова болит с ночи и знобит, - признался Мигус.
- Врач не говорил про это. Нужно вызвать его.
- Да, ты права. Сейчас распоряжусь. Как ты провела ночь, дорогая?
Я широко раскрыла глаза, не находя слов.
- Понимаю, извини. Ты волнуешься за меня, дорогая...
Он потянулся к шнурку.
Заспанный врач недовольно прошагал в дверь, тут же изобразил приличествующую любезность и попросил всех выйти. Даже меня.
- Оставь меня ненадолго, дорогая, - улыбнулся мне Мигус, - не думаю, что тебе понравится, как доктор будет осматривать меня.
Я встала у двери рядом с молчаливым стражем. Тот по началу стоял навытяжку, неподвижно уставившись перед собой. Потом понял, что я не собираюсь уходить и слегка расслабился. Его глаза принялись блуждать по давно изученным маршрутам, пока на свою беду не попался еще один паучок на длинных лапках. Это какие-то ненормальные паучки. Я знала их с детства. Они не плетут паутину, и, кажется, не ловят мух. А мальчишки любят отрывать у них лапки и смотреть, как они дергаются сами по себе.
Стражник ловко поймал паучка.
- Зачем ты это делаешь? - спросила я возмущенно.
- Он удивленно посмотрел на меня.
- Что?
- Зачем ты отрываешь ему лапки?
Парень смутился и щелчком отбросил бедное насекомое от себя.
- Прости, я больше не буду.
После этого мы долго стояли молча, и парень недовольно сопел носом.
Дверь распахнулась, вышел врач, заметил меня, но только молча кивнул и быстро ушел.
Я вошла в комнату, уже пахнущую лекарствами.
- Доктор сказал, что у меня началось нагноение в ране, - грустно сообщил Мигус, - он прочистил ее и наполнил бальзамом. И еще вот, - он кивнул на столик со стоящей склянкой, - мне нужно пить это лекарство. Он говорит, что пока держится жар, болезнь может стать опасной.
- Как жаль, Мигус, - только и промолвила я с искренним сочувствием.
- Дебра!
Я невольно вздрогнула. Он ведь всегда называл меня дорогой.
- Что Мигус?
- Посмотри мне в глаза!
Я легко выполнила его желание.
- Да. Ты действительно похожа на...
Он замолк в нерешительности.
- На кого, Мигус?
- Врач сказал, что хорошо знает этих существ. Ну, которые летают. Он был среди тех, кто изучал их.
- Я похожа на них?!
Мое лицо потемнело и стало жарко.
- Извини, дорогая! - Мигус сморщился от боли в голове, - Я не хотел обидеть тебя сравнением с этими тварями. Просто это заметил врач и совершенно уверенно поинтересовался, почему я держу тебя, не оповестив власти об этом как это положено.
Ноги уже не держали меня, и я безвольно присела на край постели.
- Мне пришлось большими деньгами убедить его молчать. А большие деньги - это намек на смерть в случае невыполнения обещания.
Мигус снова поморщился и даже закрыл глаза.
- Ты веришь ему, Мигус?
Он снова с интересом посмотрел на меня.
- Дебра! А ведь твоя подруга Дика утверждает, что видела, как ты летаешь!
Я жалобно смотрела на него, чувствуя себя совершенно беззащитной. Он все прекрасно понимал.
- Поверь, дорогая, я люблю тебя. И это не оттолкнет меня. Я только еще больше буду любить тебя.
- Да, Мигус, я должна была это скрывать, но это правда...
- Ты, знаешь, Дебра, - печально сказал он, - это значит, что у нас не будет детей... Что у меня не будет наследника...
Я закрыла лицо ладонями скорее потому, что мне не хотелось быть настолько открытой и беззащитной. Мне стало все равно.
- Прошу, дорогая, только не плачь! Я не выношу этого! Все хорошо! Я люблю тебя!
Я заставила себя опустить руки и улыбнуться ему.
- Только тебе нужно быть осторожной. Нельзя одной без меня выходить в город. Мало кто знает так этих существ как этот врач, но такие есть.
- А ты, Мигус, теперь веришь, что в этой клетке был человек, а не глупая тварь?
Мигус вздохнул и, закрыв глаза на мгновение, ответил.
- Да... И мне стыдно за это...
Наконец-то у меня появился настоящий наставник-учитель. Его звали Шекол. Он поселился в нашем доме, и почти все время занимался со мной. И, конечно, я с удовольствием узнавала все больше нового.
Мигус продолжал оставаться в постели. Жар не отпускал его. И я чувствовала какой-то стыд и раскаяние, за то, что это позволило мне ночами общаться с Девеном. Но я с нетерпением дожидалась ночи и жадно впитывала все, чем делился со мной мой любимый. Я боялась теперь даже думать о том, что будет, когда Мигус снова поправится. Но приходило утро и я, раздираемая беспокойством, бежала к Мигусу.
Вскоре я заметила, что на занятиях наставник начал с любопытством присматриваться ко мне. Я было испугалась, но причина оказалась не в том, чего я опасалась.
- Ты, Дебра, очень быстро все схватываешь! - как-то не удержался он от восклицания, - Нехорошо хвалить учеников, да это и не похвала твоему старанию. Ты как будто уже знаешь даже то, что я еще сказать не успел! Так мы управимся гораздо быстрее, чем ожидал Мигус!
Тут он слегка помрачнел, вспомнив и о своем интересе.
- Даже слишком быстро...
- О, не беспокойся, Шекол! - схватила я суть и этой мысли, - Я буду рада учиться и после того, как мы пройдем намеченное.
Открылась дверь и вошел, чуть пошатываясь, бледный Мигус.
- Дебра, дорогая! - он подошел ко мне, а я испуганно смотрела в его почти безумные глаза.
- Кажется, этот врач влил в мою рану расплавленный свинец!
Он тяжело сел на стул рядом и опустил голову, прислушиваясь к своей боли.
- Мигус! Зачем же ты встал с постели?! Ты мог позвать меня!
- Нет, дорогая, я хотел сам... - он помолчал, - Кажется, я не протяну и до конца недели. У меня кончаются силы, я чувствую это...
- Нет, Мигус! - я вскочила, и порывисто прижала его голову к себе, - Пойдем!
Я помогла ему подняться и, обнимая его, повела в его комнату.
С омерзением я отбросила мокрую от пота подушку в сторону, дернула шнур так, что он оборвался и приказала испуганному стражнику распорядиться принести новое белье и подушки.
Я усадила обессилевшего Мигуса в глубокое кресло и уселась напротив.
- Мигус! Я сейчас буду лечить тебя. Мне нечего скрывать от тебя. Я никогда не пробовала, но знаю, как это делается. Доверься мне и просто закрой глаза.
На мгновение удивление оживило его лицо, он слабо улыбнулся мне и охотно закрыл глаза. Не сразу, но я нашла слабые отзвуки его чувств и соединилась с ними. И тяжелая волна крутящего изнеможения чуть не захлестнула меня. Но у меня уже был наготове широкий сноп теплого света. Я не задумывалась, где находится его неиссякаемый источник. Девен как-то показал мне его и научил пользоваться. И я принялась разгонять болезненный мрак и согревать тело Мигуса, вливая потоки жизненной силы. Я делала это снова и снова, удивляясь как неохотно отпускает болезнь его тело. И только когда тень болезни совсем растаяла, позволила себе вернуться в обычный мир.
Мигус безмятежно лежал с закрытыми глазами и свободно дышал во сне. Болезненный вид исчез с его лица. Я тихо встала, стараясь не потревожить его, и вышла из комнаты.
Вскоре я вполне пришла в себя, и мы с наставником вернулись к нашим увлекательным занятиям. Тот даже не спросил меня о самочувствии хозяина дома.
И вот, когда мы уже долго говорили о разных странах, Шекол вдруг начал рассказывать мне об далекой стране, в которую люди боялись плыть через море. Где живут странные существа, которых в народе называют ангелами. Я замерла, ловя каждое слово.
С шумом распахнулась дверь так, что мы с наставником вздрогнули одновременно. Веселый Мигус влетел в комнату и поднял меня из-за стола, обняв меня! Он приник к моим губам, совершенно игнорируя наставника, отчего тот вдруг посуровел, наконец, деловито встал и решительно похлопал Мигуса по плечу. Мигус заорал от боли, пронзившей его рану, и чуть не врезал по пухлой щеке обидчика. Но удержался и, уже со смехом проорал:
- Ты, неуклюжий книжный червь!
- О, прости, Мигус, я и забыл про твою рану, глядя как жизнь вернулась в твое тело так внезапно!
- Да, это действительно так! Думаю, на сегодня занятия закончены, Шекол!
Он взглянул на меня таким многообещающим взглядом, что мое лицо потемнело, и я растеряно посмотрела на наставника.
- О, Мигус! Мы остановились на самом интересном месте!
- Да? - Мигус чуть поколебался, - Я так тебе благодарен, дорогая, что... ну нет!
Он решительно махнул рукой наставнику, и тот поспешил удалиться. В тот же момент я оказалась в его объятиях. Это произошло не очень ловко, и он поморщился от новой боли, но тут же пришел в себя.
- Дорогая, ты бесценна! И не только потому, что ты так удивительно хорошо вылечила меня. Ты влила в меня столько жизни и радости! Пойдем и насладимся ей!
Внутренний протест нарастал во мне, но я ничего не могла сделать.
Мне казалось, что это продолжается бесконечно, и каждый победный рев Мигуса все больше оглушал меня, пока я настолько не отяжелела, что даже шепот голосов замолк в моей голове.
Хотя этой ночью я спала одна, но уже не смогла почувствовать Девена. Мне вдруг стало так одиноко, пусто и тоскливо, что я заплакала.
На следующий день пришел врач, хотя его никто не звал. Увидев Мигуса, он удивился так, как будто увидел восставшего из могилы мертвеца.
- Что раскрыл рот, мерзавец? - с хохотом крикнул Мигус, - Как видишь, я подыхать не собираюсь! Да не твоими усилиями! Так что ты мне больше не нужен.
Мигус повернулся и собирался уйти.
- Да, не все знают, что манкари умеют лечить.
Мигус мгновенно развернулся к нему.
- Кажется ты еще не обзавелся телохранителями, доктор?
Тот побледнел, но выдержал взгляд.
- А ты, Мигус, еще не забыл судьбу святого ныне Хига?
- Ладно, пока мне проще заплатить тебе, но берегись!
Врач поклонился с кривой ухмылкой и ушел.
На занятиях я была очень рассеяна. Мне не хватало той энергии интуитивного восприятия, которая бывает только в состоянии особой легкости души. Мой наставник остался разочарован.
А ночью Мигус опять был со мной. Я стала еще тяжелее и печальнее. Но он, казалось, не замечал этого. Энергия изливалась из него, и ему казалось, что все вокруг должны быть так же счастливы.
Это продолжалось изо дня в день, пока без желанного общения с Девеном я от нарастающей тоски стала совсем вялой и кожа моя не посерела. Я давно уже не могла ухватить сноп светлой силы. Ничто не могло вернуть мне потерянного.
Вот тогда Мигус и заметил это. Да и то, лишь после того, как наставник поговорил с ним, заметив, что со мной что-то происходит серьезное, что не дает мне возможности учиться как прежде.
Теперь я лежала в постели почти все время, а он суетился вокруг, сам ухаживая за мной, и приводил одного врача за другим. Но ни один из них не мог найти у меня никакой болезни, и Мигус с яростью выгонял очередного. Теперь Мигус не спал со мной, и внутренний протест больше не иссушал меня.
Я еще не слышала шепота голосов, но однажды раздался беззвучный зов такой силы, что чуть не поднял меня с постели. Он оглушал, я не могла заслониться от него. Но необузданная радость охватила меня. Это был Девен.
- Девен! Ты где?!
- Наконец-то, Дебра! Что с тобой?!
- Я почти без сил.
- Я где-то рядом! Нам нужно найти друг друга и как можно скорее! Мне уже пришлось убить одного человека. Я не успею вернуть тебе силу! Они наверняка собирают охотников в эту минуту. Зови меня как только можешь!
Я старалась изо всех сил, но эти силы слишком быстро истекали. Но и Девен перемещался очень быстро. Я чувствовала его все лучше. Мое волнение нарастало и становилось невыносимым.
Я стояла около кровати, даже забыв одеться, и дрожала всем телом.
Дверь моей комнаты открылась и вошел Мигус.
- Что с тобой, дорогая?!
Он подскочил ко мне и, взяв за плечи, с испугом и необыкновенным участием посмотрел в глаза.
- Здравствуй, Мигус! - я вздохнула, приходя в себя, ласково и благодарно положила ладони на его руки.
- Все в порядке, Мигус! - сказала я и улыбнулась, - Я только что встала и собиралась одеться. Ты оставь меня ненадолго, пожалуйста! Я скоро выйду.
- О, конечно, дорогая! Я почему-то так испугался за тебя!
Он улыбнулся с неподдельной нежностью и порывисто обнял меня. И тут с грохотом посыпались стекла. Тонкие деревянные рамы разлетелись в щепки, и гибкое серое тело влетело в комнату. Я почувствовала такой сильный рывок, что едва не упала, а Мигус, отлетев к стене, ударился о нее спиной. Он застонал от боли в своей ране и сжал зубы, но в следующее мгновение выхватил длинный бронзовый столик из-под вазы, которая рассыпалась по полу мелкими хрустальными осколками.
Девен поднял руку, и я увидела привязанный к предплечью серебряными ремнями незнакомый предмет.
- Не надо, Девен! - взвизгнула я, почти перекрыв громкий свистящий звук.
Теперь точно посередине лба у Мигуса алело небольшое пятно, а он сам сползал по стене, размазывая волосами широкую кровавую полосу. На меня, не мигая, смотрели его глаза.
Я сделала шаг к нему и застонала от ужаса. Все вокруг перестало существовать, были только эти глаза, только что смотревшие на меня с нежностью и доверчивым обожанием...
- Дебра!
Я вздрогнула и подскочила. Только сейчас я обратила внимание, что он был невысоким и худощавым.
- Что с тобой, милая?!
И этот неслышный голос, раскалывающий голову.
- Нам нужно спешить, любимая, иди сюда!
- Я не пойду с тобой, Девен.
- Что, Дебра? Что ты говоришь?..
- Уходи, Девен, и больше не зови меня никогда!
- Дебра! Что с тобой, любимая?!
- Зачем ты убил его?!
Я сама поразилась ненависти, прозвучавшей в моем голосе.
- Он напал на тебя, а потом бросился на меня с этой железкой! Дебра!..
- Я не пойду с тобой, я не могу! Уходи! - забывшись, кричала я во весь голос.
- Так это был он, прости... но сейчас нет времени переживать, ты потом поймешь все!
Дверь распахнулась, и удивленная голова стражника появилась в проеме. Сначала он оторопел, потом влетел в комнату, на ходу выхватывая из ножен длинный тонкий меч. Девен как-то вяло вскинул руку, прозвучал короткий свист и над головой стражника отскочил большой кусок дерева.
В тот же момент клинок вошел в бок Девену. Следующий выстрел ужасного оружия Девена пришелся практически в упор и стражника отбросило назад.
Девен стоял на ногах, согнувшись и судорожно держался за рукоятку торчащего из него меча. Потом он сморщился, напрягся и медленно вытянул окровавленный клинок. Его шатало и кровь, сбегая под серой облегающей одеждой, стекала на пол.
В коридоре послышался топот ног. Я схватила Девена за руку и потащила за собой к другой двери. Тот чуть не упал, замычал, но все же сумел последовать за мной.
Это была небольшая комнатка, где хранились мои вещи и платья. Здесь стояло высокое зеркало и кресло перед ним. Я усадила Девена и как только закрыла за ним дверь, в комнату вбежали трое стражников. Они ошалело озирались, стараясь понять, что произошло.
- Он вылетел в окно! - крикнула я срывающимся голосом, указывая на разбитую раму, - Бегите! Догоните его!
Стражники выскочили из комнаты и я, заперев дверь, зашла к Девену. Он отвалился на сидении, прижав окровавленную ладонь к боку.
- Теперь я не смогу лететь, - проговорил он так тихо, что я легко могла бы закрыться от его мыслей.
Я подняла его руку и, разведя края прорезанной материи, увидела, что кровь почти перестала идти. Похоже, Девену повезло.
- Я вылечу тебя, и ты улетишь, - мрачно проговорила я, достала ножницы и принялась осторожно разрезать удивительно прочный материал.
Девен молчал, и я видела, что боль, которая свела его лицо, не была болью от раны.
Раздался настойчивый стук в дверь, и я поспешила открыть.
- Поймали его?!
- Нет, Дебра, - угрюмо сказал стражник, - но мы знаем кто это был. Все охотники на ангелов в этом городе уже на ногах. Зачем ты закрылась?
- Я боялась!
- Какой толк? Он же он мог снова влететь в окно!
- Я ничего не понимаю уже! - я протянула свои окровавленные руки, и слезы потекли у меня из глаз. Как же сильно помогают слезы женщинм...
Стражник поливал мне из кувшина пока я мыла руки над тазиком. Они так дрожали, что иногда струйка не попадала на них.
В комнате весь ковер был в крови, затоптанной и размазанной ногами. Вбежала Стела, замерла с вытаращенными глазами, побледнела и ноги у нее подломились. Стражник успел подхватить ее и с совершенно невозмутимым лицом уложил ее на мою кровать. Я позавидовала ей. Почему же я так хладнокровно воспринимаю кровь? Или просто внутри уже все одеревенело?
Паника в доме улеглась не скоро. Постоянно приходили совершенно незнакомые люди. Управляющий Мигуса взял все в свои руки, но спокойнее стало только под самый вечер. И все это время у меня не было никакой возможности заглянуть к Девену. Я сама немного успокоилась и, хотя и понимала разумом почему все так произошло, но в душе оставалась боль и пустота. Хотя я и ждала, когда же представится возможность заглянуть в комнату, чтобы помочь Девену, но теперь мне страшно было встречаться с ним. Что-то непреодолимое встало между нами. Я совсем не слышала и не чувствовала его, и боялась, что с ним что-то случилось.
Стела пришла в себя и, заикаясь, умоляла меня уйти из этой ужасной комнаты, но я только мотала головой, и у меня сами собой начинали течь слезы. И я видела все. Как двое неуклюжих мужчин поднимали Мигуса и роняли его тяжелое тело, и как уносили мертвого стражника, как снимали окровавленный ковер с пола и как долго и безуспешно пытались смыть кровь со стены.
Потом слегка горбящийся пожилой человек принес мне какие-то бумаги и долго что-то объяснял, а управляющий стоял рядом и с сочувствием поглядывал на меня. И только когда Стела сама сказала, что я должна сделать, я начала подписывать эти бумаги своими по-детски корявыми буквами. Все очень внимательно наблюдали за этим.
Наконец я осталась одна, тут же заперла дверь и бросилась в комнатку к Девену. Тот неподвижно застыл с закрытыми глазами на безжизненно сером лице.
- Девен!!!
- Я здесь, Дебра, - его ответ был таким тихим, как если бы он говорил из своей далекой страны.
- Ты хочешь есть?
- Нет, Дебра, только пить...
Я принесла морса и напоила его. Он сам уже пытался снять свою одежду, но безуспешно. Страшный предмет валялся на полу поодаль от него, и я старалась не смотреть туда.
Потом я помогла ему раздеться и смыла кровь с его тела. Ранка алела небольшими, но жутковато раскрывшимися краями. Я не знала, что с ней нужно делать. А светлый луч уловить не удавалось.
Наконец я осмелела настолько, что решилась рассмотреть его лицо. Оно показалось очень непривычным. Он почувствовал мой взгляд и раскрыл свои огромные желтые глаза.
- Вот мы и встретились, Дебра, - горько сказал он.
И я с ужасом почувствовала всю его боль и растерянность. Он был ошеломлен тем, что произошло между нами, и эти страдания сжимали его мысли в горький комок. А у меня не возникало никаких теплых чувств, как будто между нами не было того страстного и радостного общения. Как будто что-то вырвали из моего сердца, и я успела забыть, что именно. Осталась одна пугающая пустота.
И я ушла, не говоря ни слова, оставив его одного, не в силах придумать хоть что-то утешительное. Эта ночь тянулась нескончаемо долго и забрала у меня почти все силы.
Утром пришла Стела и заявила, что меня ждет куча дел. Я обещала, что потороплюсь и заставила Девена съесть остатки моего вчерашнего ужина.
Куча дел ждала меня в виде небольшой толпы знакомых и незнакомых посетителей, с которой ловко обращался управляющий. Оказалось, что теперь я должна решать все вопросы, что я стала хозяйкой этого и нескольких других домов, нескольких магазинов, целой сети поставщиков и оптовиков и еще многого, чем владел Мигус.
Я делала все, почти не понимая смысла происходящего, под тихие скупые пояснения управляющего. До тех пор, пока передо мной не возникло лицо доктора, который не сумел остановить болезнь Мигуса. Его преувеличенно вежливое выражение лица и жутковатый огонек в глазах вселил было надежду на то, что он сошел с ума, но это длилось только мгновение.
- Старый счетец, - он наклонился, чтобы почтительно положить передо мной лист бумаги и едва слышно добавил, - манкари.
Управляющий мельком взглянул и, не удержавшись, выразительно присвистнул.
- С каких это пор врачебные услуги стоят так дорого?
- Это совершенно особые услуги, - заметил доктор, - не правда ли, Дебра?
Я только слабо кивнула.
- Да за такие деньги можно весь город вылечить! - возмутился управляющий, - Дебра, ты согласна заплатить такую чудовищную сумму?
- Да, - прошептала я, и управляющий явно заподозрил что-то. Поэтому я постаралась придать лицу более уверенное выражение, - Он вполне заслуживает этих денег.
Наконец все кончилось, и мы со Стелой пошли завтракать. Аппетита почти не было. Сославшись на это, я взяла еду с собой и ушла отдыхать в свою комнату.
Несмотря на ужасающую пустоту в душе, я сознавала, что Девен мне не безразличен. Мало того, он оставался дорог мне. Просто я не испытывала к нему то чувство, которое привыкла считать любовью. Не было волнующего трепета и ожидания желанных ласк. Не было кружащих голову мыслей о близости. Все это казалось сейчас неуместным и потерянным. Но я ловила себя на том, что не могла постоянно не думать о нем, что он оставался близок мне как никто другой. И то, что он сейчас так страдал, не столько от раны, сколько от пропасти, разделившей нас, заставляло сострадать и меня.
Ему явно становилось хуже. Как когда-то у Мигуса, его рана начинала воспаляться. А я не могла помочь, и это ужасало. Он не делал больше никаких попыток объясниться со мной. Зачем? Мы итак хорошо чувствовали, что происходит друг с другом. Только он не подозревал, какая жалость к нему переполняла меня и оставался замкнут.
На следующий день тело Мигуса повезли через город на огромной вычурной повозке и множество людей шло впереди и сзади. Сразу за городом, в большом доме, выложенным из крупных каменных блоков, его сожгли в печи и, наполнив прахом золотой сундучок, скорбно вручили его мне.
Девен не смотрел на меня, когда я входила. Он не пытался общаться со мной, а чаще всего просто неподвижно лежал в кресле с закрытыми глазами. Если бы я не заставляла его есть, он бы не ел. У него просто не было сил сопротивляться моей настойчивости.
Я уже несколько раз проветривала комнатку. Мне не был противен запах, но это был запах болезни, а Девену нужен был свежий воздух. Я приносила ему еду в кувшинах, и те же кувшины он использовал для своих нужд.
Я сама тайком выстирала и зашила его одежду, а этой ночью решила отвести его в купальню. Я вдруг вспомнила, как мне было хорошо в море, когда Дика учила меня плавать и пришло убеждение, что вода может помочь сейчас. Только вот способен ли он ходить? Я заставила его встать с кресла. Он мог идти, но его шатало и нужно было придерживать его неожиданно тяжелое тело. Оставалось найти способ отправить куда-нибудь стражника у двери.
Вечером управляющий попросил разрешения поговорить со мной. Как обычно, он коротко назвал цифры дневной прибыли и убытков. Прибыли было намного больше. Потом он коротко испытующе посмотрел на меня и сказал:
- Тот доктор, что осмелился принести тебе этот нелепый счет...
- Да?
- Его сегодня постигло несчастье.
- Какое несчастье?!
- Это несчастье обошлось нам намного дешевле, чем сумма, которую он требовал.
- Ты убил его?!
Управляющий слегка поморщился, как если бы я сказала бестактность.
- Есть определенные правила. Пусть они не писаны, но, пожалуй, куда важнее, чем те, что писаны. Я видел, что ты в затруднении. Он чем-то тебя шантажировал.
- И вот так легко можно убить любого человека? И даже меня?
- Далеко не любого! - управляющий взглянул на меня из-под лобья, - Честного человека убить не так-то просто. Все-таки закон у нас имеет достаточную силу. Но никто не станет защищать того, кто заслужил свою участь. А тебя... что за странные мысли, Дебра! Слишком много родственников Мигуса хотели бы занять твое место, и все они очень внимательно следят друг за другом. И, главное, я бы очень не хотел, чтобы кто-то из них оказался в выигрыше. Ты можешь мне доверять: мы нужны друг другу.
- Но давай договоримся, что ты не будешь никого больше убивать!
- Дебра... это просто невозможно! Да, я понимаю, что нужно было посоветоваться с тобой, но ты бы не позволила сделать как нужно, в этом у меня есть опыт, а у тебя - нет. Поверь, этот исход все равно был бы неизбежен, и мне только пришлось бы потратить очень много сил на то, чтобы убедить тебя в этом. Здесь, безусловно, нет твоего решения, и вся вина лежит на мне.
- Это ужасно!
- Да, не женское дело...
Почти под самое утро, когда все, наконец, затихло в этом доме, я накинула легкое платье и вышла за дверь. Стражник успел подтянуться еще до того, как я его увидела. Тот самый, которого я как-то застала за отрыванием пучинных лапок. Я опустила глаза. У зеркально начиненного ботинка слабо дергалась тонкая паучья лапка. Я посмотрела ему в глаза, и он неудержимо побагровел от смущения.
- Почему тебе так нравится это делать?
- Хм, - он прокашлялся и, наконец, вернул способность говорить, - ну, очень скучно. Прости.
- Ничего. Я тебя понимаю. Знаешь, мне тоже бывает скучно.
- Да? - стражника немного отпустило.
- Представь себе. Особенно сейчас... - я вздохнула.
- Да, понимаю... я так тебе сочувствую. Мигус был хорошим человеком, - стражник по-мальчишески нахмурился, - а этот мерзкий ангел убил его! Говорят, они такие жуткие на вид! Глаза желтые как у леопарда...
- Как у меня? - я с улыбкой посмотрела на него.
- О, что ты, Дебра! - у тебя прекрасные глаза, - он судорожно сглотнул, - извини, какой я дурак! У тебя глаза не желтые, а скорее золотистые и такие добрые. Ты очень красивая...
Он побагровел еще больше.
- Ты так смешно смущаешься! Не хочешь помочь мне искупаться?
- Что?! - он изумленно вытаращил глаза, и я испугалась, - О, Дебра! Ты не шутишь?
- Совсем нет! - я улыбнулась ему.
- Дебра!..
Он устремился к моим ногам, но я вовремя отпрянула.
- Ты с ума сошел!!! Никто не должен видеть!
Он виновато понурился и встал со второй попытки.
- Иди в коридор, что ведет к купальне от остального дома и не пускай никого! А когда я буду готова, я позову тебя.
Через минуту я поднимала Девена с кресла. Он замычал от боли и судорожно оперся на меня. Я чуть не выпустила его, но удержалась на ногах. Мы медленно пошли по коридору. Под моими руками перекатывались его мышцы, но он казался беспомощным как ребенок. Я внезапно почувствовала нежность к нему, и слезы на мгновение затуманили взор.
Легкий пар стелился над ровной поверхностью бассейна. Я не стала зажигать другие свечи, и единственная едва вырывала из полумрака только один мраморный берег.
Я усадила Девена на скамью и сняла его одежду. Потом разделась сама, и мы начали осторожно опускаться по ступенькам. Теплая вода коснулась ног и стала подниматься все выше. Когда она дошла до уровня груди, ступеньки кончились.
Девен широко раскрыл глаза и жадно дышал ртом. Я принялась обмывать его, а он только смотрел на меня, и я чувствовала, что его боль затихла и это купание ему приятно. В воде он легко держался сам.
А потом он чуть заметно улыбнулся и нерешительно принялся обмывать меня. И как только он коснулся моего тела, меня захлестнула нежность к нему и вернулась та любовь, к которой я привыкла. И теперь казалось невероятным, что ее не было совсем недавно.
Мы принялись ласкать друг друга, потом осторожно, боясь причинить ему боль, я обняла его и прижалась к его телу. И наши сознания слились в одно. Он стал мной, а я - им. И нас наполняла бесконечная любовь.
Я легко потянулась и нашла светлый луч. Мы жадно пили его силу и радовались как счастливые дети. Вскоре мы стали сильны как никогда. Теперь казалось, что ничто не сможет помешать нам быть вместе.
- Дебра!!!
Я вздрогнула и вернулась в действительность полумрака купальни. На берегу стоял ошарашенный увиденным стражник с обнаженным мечом.
- Я убью его!!!
Девен спокойно и ласково посмотрел мне в глаза, улыбнулся и крепко обхватил меня. Мы молча взлетели над водой, услышав изумленный вскрик стражника.
- Ангел!!! - завопил он, но уже далеко позади нас.
- Нельзя оставлять им мое оружие!
Мы летели вместе как одно тело, и мое сознание направляло полет. Дверь в мою комнату все еще была открыта, и мы влетели в нее. Девен быстро прикрепил оружие к предплечью и снова крепко обнял меня. Мы взлетели с места так стремительно, что у меня на мгновение потемнело в глазах. Я даже не почувствовала, как рассыпаются только что отремонтированные тонкие рамы на окне и не услышала звон разлетающихся осколков. Нас обдал холодный тугой поток воздуха, сбивающий дыхание.
Я никогда не летела с такой скоростью и даже не подозревала, что это возможно. Я не успевала, чего-то не хватало в моих умениях и от непривычного напряжения силы начали оставлять меня. Еще этот холодный ветер... наши тела быстро коченели. Девен потянулся к светлому лучу и согрел нас. Но мои силы не успевали пополняться, а раненый Девен не мог нести нас обоих.
- Возьмите меня! Я помогу...
Мы услышали этот зов совсем рядом.
- Девен, это он! Тот, что сидит в клетке!
Мы ринулись вниз, ветки хлестнули по лицу, и я чуть не упала, ощутив под ногами землю.
Раздался жуткий свист оружия Девена и вот мы уже втроем. Бесконечная радость освобождения наполнила нас. Тут же с двух сторон меня подхватили под руки, и мы взмыли вверх.
Мы летели над самыми крышами, и все сливалось в ночной тьме. Меня охватил и страх, и восторг одновременно от того, как удавалось в последний момент угадывать препятствия и ловко огибать их.
Город вскоре остался позади. Мы пронзали тугой воздух в сумраке забрезжившего утра под тускнеющими звездами над безлюдной землей, пока не запахло морем. Тогда мы опустились на прибрежный песок около высоких скал.
Море быстро светлело. Начиналось безоблачное утро. Мы втроем были совершенно без одежды, но холод не был над нами властен. Наш товарищ был чуть ниже Девена. Он все еще не мог прийти в себя от радости и счастливо озирался, жадно впитывая в себя давно не виденный мир.
- Сейчас мы полетим очень далеко, Дебра, - сказал Девен, - Это будет трудно. Ты еще не умеешь хорошо летать, но тебе придется помогать нам. Все должно получиться. Ты готова?
- Да, Девен!
Мы взмыли над морем. Именно так, как я видела это в своих грезах. И как только мы поднялись в высоту, солнце улыбнулось нам, протянув над морем навстречу сияющую дорожку.