Я - девочка с желтыми зрачками и золотистыми волосами. Таких больше нет в округе. Но в нашу страну из-за моря часто приезжают настолько необычные люди, что мне никто не удивляется. Да и не многие вообще знают обо мне.
У отца старый замок высоко над морем на скале. Если подплыть на лодке и посмотреть вверх, то кажется, что он медленно падает вместе с нависающей скалой. Никто точно не знает, когда его построили. Хотя в нашей Книге много записей о жизни в нем. Среди них есть и рассказывающие о том, как отчаявшиеся люди бросались вниз с этой высоты, и море никогда не отдавало их тела. Я это узнала, когда показала своей подруге Книгу. Сама я читать не умею.
Больше всего я люблю смотреть с высокого обрыва. Но не на море. На небо. Чайки летают внизу, и если вглядываться долго, то кажется, что ты летишь над морем. Это очень сильное ощущение, но, похоже, оно возникает только у меня. Когда я спросила подружку об этом, она, как всегда, только посмеялась надо мной.
Сегодня небо такое пронзительно голубое, что сливается с морем в один бесконечный простор так, что не разглядеть линию горизонта. И мне опять хочется парить в этой глубокой и манящей синеве, пренебрегая всеми сдерживающими Законами Природы. Что-то шепчет мне, что я это могу, но я трусливо продолжаю сидеть на прогретых солнцем скалах.
Влажный ветерок дразнит соленым запахом бескрайней свободы, а небо-море ласково зовет меня. Такое игривое и спокойное море. В наших суровых краях сегодня - редкий солнечный день. Или это знак, что мне пора? Но я приходила сюда почти в любую погоду и небо, даже в самых мрачных облаках, звало меня с той же настойчивостью.
Мысль взволновала: пора! Я крепче ухватилась за мшистые камни, сердце забилось очень часто, и голова немного закружилась. Что-то сильно ударило меня сзади.
- А-а-а!!!
Это был не мой крик. Я чуть не сорвалась вниз, но, уперевшись босыми ногами, обрела устойчивость и обернулась.
- Привет!!! - моя подружка смеялась, довольная эффектом.
- Я чуть не свалилась, дура!
Наконец я пришла в себя и поднялась на ноги.
- Что, заплачешь сейчас? - ехидно поинтересовалась она, - Слышала?! - она моментально переключилась на другую волнующую ее тему, - Марию замуж выдают!
- Жаль, - сказала я, и мене стало немного печально, - она такая добрая...
- Да. - сказала подружка и вздохнув, насупилась, - А знаешь, что делают с женщиной, когда ее выдают замуж?
- Что?
- Ха, не знаешь? - подружка свысока посмотрела на меня, - Ей делают больно, поняла?
- Больно?.. Зачем?
- Не знаю, - она задумалась на мгновение и растеряно пожала плечиками, - мне Анна так сказала на следующий день после свадьбы.
- Которую увезли?
- Ну ты точно странная. Конечно! Что у нас еще была такая Анна?
- Ладно. Смотри какое море, такое редко бывает!
- Что, еще не насмотрелась? Зачем ты сюда приходишь? У вас же в замке твоя комната террасой на море выходит!
Я с сомнением взглянула на подружку: говорить, не говорить?
- Ты помнишь, там такое большое зеркало стоит? Когда я подхожу, кажется, что это мать на меня смотрит... Мы очень похожи. Мне отец все время говорит об этом.
- Ну и что?
- Она выбрала эту комнату потому, что на море выходит. И мне кажется... что она и сейчас хочет смотреть на море, только моими глазами... А я не хочу, чтобы моими глазами...
- Ой, ну ты как начнешь сочинять! - закричала подружка, - Поэтому над тобой мальчики смеются. И сама тоненькая, а глазищи какие! И кожа темная! Вообще ты какая-то ненормальная! А волосы у тебя красивые, - она вздохнула, - как из золота. Хочешь что-то покажу? - она загадочно прищурилась и осторожно вынула из-под рубашки золотую цепочку с красиво блестящим камнем на конце, - мне Мигус подарил утром!
- Твой дядя, который вчера приехал?
- Ага.
- И он тебе это подарил?
- Да. Он посватался.
Я с жалостью посмотрела на нее.
- И будет делать больно?
- Ага, - она как-то нервно шмыгнула носом.
- И тебя увезут?
- Откуда я знаю. Да не бойся, я еще вырасти должна немного. Отец сказал, что годика через два. Они барана резать будут. Пошли смотреть?
У меня сразу все похолодело, и я попятилась, живо вспомнив ужасные бараньи головы, нанизанные на ворота в прошлый праздник и кровь, тонкими струйками брызнувшую из-под ножа и отца, со смехом держащего меня, в истерике вырывающуюся из его сильных рук.
- Боишься? - презрительно скривилась подружка, - Трусиха!
- Я уже видела такое! - сказала я, сжав губы.
Мне так было жалко подружку, что я готова была вынести что угодно, лишь бы поддержать ее хоть как-то.
Замок ее отца был недалеко, тоже на скале. Мы побежали по высокой траве, выбрались на дорогу, выложенную камнем, и остановились перед огромными воротами. Старое дерево почернело, но не сдалось времени, а стало твердым как камень.
- Чего это они закрылись? - недовольно удивилась подружка и, подняв увесистый камень, с ужасающим гулом принялась бить по толстой бронзовой полосе, скрепляющей бревна.
Меня всегда поражала ее сила, несоизмеримая с хрупкой фигуркой. Створка натужно заскрипела. Красное потное лицо со спутанной густой бородой уставилось на нас и тут же скрылось. Мы вошли во двор.
Бородач подхватил под уздцы лошадь, и та, упираясь копытами, потянула волоком огромный тюк. Резко пахло конским потом и соленой рыбой. Везде суетились и кричали люди, как это всегда бывает перед праздником или когда приезжают гости.
- Дика! - раздался раздраженный женский голос, - Где ты носишься, тварь? Тебя отец давно ищет!
- Ой, иду! - подружка судорожно схватила меня за руку, - Пойдем вместе, может не будет ругать!
Мы взбежали по массивным каменным ступенькам, пронеслись по сумрачным комнатам и, наконец, влетели в большой зал. Там за огромным столом, освещенным тусклым светом из узких окон, сидели двое мужчин и смачно хохотали. Они оба повернули к нам головы.
- О! Две лучше, чем одна! - весело проорал красивый худощавый мужчина и хлопнул другого по плечу, - А вторая какая-то интересная! Тоже твоя дочь? - он громко захохотал над своей шуткой.
Мы, потупившись и опустили глаза.
- Это дочь Миталя, - второй мужчина был намного старше.
- Дочь Миталя? - первый с любопытством посмотрел на меня, - А вообще-то она ничего!
- Ну, ты, похотливый козел, - хохотнул второй, - хоть меня бы постеснялся, раз уже посватался!
Первый еще раз как-то странно посмотрел на меня.
- Ты хотел меня видеть, папа? - тихо спросила подружка.
- Хотел, но разве ветер догонишь! - махнул он рукой.
Мужчины добродушно рассмеялись, и старший долил в огромные кружки пива прямо из бочонка.
- Бегите играть дети! Пока еще не повзрослели!
Мы выбежали во двор, и подружка потащила меня за деревья, смотреть, как режут барана, но три ужасные головы уже валялись отдельно, трава была забрызгана кровью, а туши кончали потрошить. Вдоль ручья, протекающего через двор, тянулись невероятно длинные кишки, лениво извиваясь в воде, - их таким образом промывали перед тем как приготовить один из деликатесов.
- Жаль, - подружка присела и веточкой потрогала кишки, - опоздали.
Я облегченно перевела дух, и мы ушли с этого места.
- Хочешь, нас на лошади покатают? - предложила она.
- Хочу!
Вскоре мы обе сидели на широкой спине смирной кобылы, без седла, просто покрытой шкурой. Угрюмый, смертельно скучающий конюх водил ее на поводу по всему двору.
Оказывается, плестись так, покачиваясь, было совсем не интересно, и я засмотрелась на длинные и черные, блестящие на солнце, волосы подружки, сидящей передо мной.
Порыв ветра с моря бросил мне в лицо ее пряди.
- Дика!!!
Подруга вздрогнула от этого резкого голоса и чуть не въехала мне в нос затылком.
- Что, мам?
- Иди к отцу быстро! Со своей подружкой!
Мы удивленно переглянулись, и конюх снял нас с лошади.
Мы вбежали в зал и услышали последнюю фразу:
- Для тебя я сделаю все, что ты хочешь, брат.
Теперь мужчины не смеялись. В зале висела какая-то неловкая напряженность.
- Дика, - как-то слишком ласково сказал отец, - тебе нравится дядя Мигус?
Подружка испуганно посмотрела на молодого мужчину.
- Не знаю, - прошептала она, наконец, - то есть нравится, но...
- Ладно, Дика, - ее отец встал и подошел к нам.
- Дядя Мигус понял это. Ну, что ты его немного боишься. А он очень добрый и поэтому нужно вернуть знак помолвки. Ты сними его.
Подружка только растерянно моргала глазами.
- Сними, я говорю!
Отец взял цепочку со сверкнувшим камнем и протянул ее мне.
- Возьми и передай отцу это. Поняла?
Я растеряно взяла цепочку, и она тяжело свернулась у меня в ладони. Камень был большим и очень красивым.
- Ты скажи, что это передал Мигус. Поняла?
- Да.
- Скажи, что завтра Мигус приедет к нему поговорить. Поняла?
- Да.
Ну, бегите! Дети...
Мы вышли. Во дворе я взглянула на подружку и похолодела под ее ненавидящим взглядом.
Я шла домой, и непослушные ноги путались в высокой траве, а руку оттягивала ужасная тяжесть золотой цепи. Я не слышала больше как пронзительно кричат чайки, я не чувствовала ветра, бросающего мои длинные волосы в лицо, я думала о том, что меня собираются взять в жены и вспоминала ненавидящие глаза подружки. Весь мир казался мне чужим и холодным, и горло сдавили слезы.
Я споткнулась о камень и, вскрикнув от боли, присела. На большом пальце выступила кровь. Я упала на траву и заплакала. Потом на душе стало немного легче, я подняла цепь из травы и побежала.
Одна из наших собак, с которой у меня молчаливая дружба, как всегда, выскочила навстречу. Она чувствует меня издали и несется так, как будто хочет свалить меня. Но в последний момент резко сворачивает и начинает прыгать вокруг.
На этот раз я не протянула к ней руку и она, учуяв мое настроение, просто побежала рядом.
Отца нигде не было, но никого не хотелось расспрашивать. Напрасно поискав там, где его можно было застать, я пошла в свою комнату.
На столе стоял нетронутый остывший завтрак. Я подошла к столу и, протянув руку, заставила разжаться пальцы, выпустив цепочку, которая как змея заструилась золотой чешуей на полированное дерево.
В глубокой тишине, при неярком свете из далекого окна, выходящего на террасу, я опять услышала слабые отдаленные голоса. Они не походили на далекие звуки. Далекие звуки трудно разобрать, а эти голоса, если только я их могла уловить, доносились с отчетливым смыслом. Казалось, что это мои собственные мысли непослушно выскакивают на поверхность, такая я вот ненормальная. Как-то я спросила у подружки об этом, и когда она поняла, о чем я говорю, то обозвала меня сумасшедшей.
Я подошла к зеркалу. На меня смотрела большими глазами на смуглом лице худая золотоволосая девочка. Настолько худая, что самой не верилось. Почему я не как все? Взгляд слишком взрослый... или это желтые зрачки создают такое впечатление?
Я почти верила, что там за зеркалом, на меня смотрит мать и меня это пугало, но когда бывало вот так пусто в душе, одиноко в этом мире, то хотелось, чтобы мать приласкала меня и взяла туда с собой. Она любила смотреть на море. Или куда-то, что было дальше моря.
Я пошла на террасу. Пусть мать смотрит моими глазами.
Солнце взошло уже высоко. Море-небо стало бездонно голубым сияющим пространством свободы, и когда легкий соленый ветерок ласково лизнул лицо, мне вдруг показалось, что я уже там и что этот глупый мир уже не сможет удержать меня.
Позади раздались тяжелые уверенные шаги.
- Дебра! Говорят, ты пришла?
Я обернулась в тот момент, когда отец вышел на террасу.
- Я уезжаю вечером на два дня. Не скучай. Тебе что-нибудь нужно?
- Нет, пап, спасибо.
- Ну и хорошо. Почему не ешь ничего?
- Знаешь, пап... - я запнулась, - Мигус просил тебе сказать...
- Мигус? - отец удивленно поднял брови.
- Да... Он просил передать цепочку... Она там, на столе...
Отец развернулся на каблуках и молча пошел к столу.
- Ого! - он повертел в руке искрящуюся золотыми бликами цепь и внимательно посмотрел на меня с чуть заметной усмешкой.
- Та-ак! - его рот начал расплываться в довольной улыбке, - Значит, просил тебя передать мне!
- Да... Он сказал, что придет завтра поговорить.
Ноги стали совсем слабыми, и я чуть не упала после этих слов. Отец испуганно поддержал меня.
- Ну, Дебра! Ты что? Это же просто замечательно! Ты не представляешь, как тебе повезло!
Он подвел меня к креслу и, усадив, присел передо мной, разглядывая меня смеющимися глазами.
- Что ж, значит я никуда не еду сегодня!
- Пап, он увезет меня?
- Конечно, но это еще не скоро случится. Кому ты такая худющая нужна сейчас!
Он со смехом придавил пальцем мой нос.
- Но ты будешь что надо, Дебра! - он с шумом втянул воздух ноздрями, поднялся во весь рост и задумался.
- Пап, а кто меня так назвал, ты или мама?
- Я, конечно. Твоя мама даже не пыталась тебя как-то называть.
- А почему ты никогда не рассказываешь, где ты ее встретил?
Отец мельком взглянул на меня и, как всегда после этого вопроса, только насупился.
- Тебя нужно теперь многому научить, - наконец вернулся он из своих раздумий, - Хм... пора бы ей прийти...
- Кому, пап?
- Твоей няне.. а, вот и она!
В комнату зашла моя няня, недовольно поморщилась, косясь на нетронутый завтрак.
- Ах, Деби, ты итак такая худая! Ладно, со всеми не хочешь есть, так я тебе сюда приношу, но...
- Да любой подавится, глядя в эти желтые глазищи! - махнул рукой отец, - Захочет, сама поест. У нас новость!
- О, как я не люблю новости! - болезненно усмехнулась няня.
- Это хорошая новость! Завтра за Дебру сватается Мигус.
- О, боже...
- Ты не рада? А я рад. Научи ее всему, что положено знать женщине. Ну, там грамоте, по хозяйству и остальное, - он весело подмигнул и от души хлопнул няню по заду.
- Ох, Миталь, ну и хороший же урок ты преподаешь своей дочери!
Отец уже собирался выйти, но обернулся.
- Да. Действительно преподаю. И урок этот состоит в том, чтобы понимать, что может позволить себе твой мужчина!
С этими словами он вышел.
- Миталь добрый человек, Деби, - сказала няня, - гораздо лучше других. Тебе повезло. Садись к столу и покушай немного.
Она взяла тарелку с холодной рыбой и протянула мне. Приятный запах возбудил аппетит. Я оторвала пальцами кусочек и начала жевать.
- Вот, Деби. Наперво, давай мы научимся правильно есть.
И пока мы учились, я незаметно доела весь завтрак.
Но дальше этого сегодня мое образование не продвинулось. В доме началась подготовка к завтрашнему визиту, и няне пришлось включиться в общую суету.
Как ни странно, настроение стало лучше, напряжение почти оставило меня. Предстоящее казалось уже слишком отдаленным событием, чтобы печалиться. А солнце светило так беззаботно, что мне захотелось провести этот редкий день у моря.
Палец на ноге пульсировал болью, и пришлось обуть неудобные ботинки из грубой кожи.
Чайки пронзительно кричали, на лету выхватывая рыбешку из воды, и совсем заглушали мои внутренние голоса. Они отвлекали и от тяжелых мыслей. Мне потянуло подальше от наших мест, туда, где скалы, постепенно понижаясь, открывали узкую полоску пляжа.
Я спустилась к самой воде, с хрустом раздавила белую ракушку, и набежавшая волна обдала холодом мои ноги. Я пошла дальше прямо в ботинках, вода подступила к бедрам, и только когда захватило дыхание от холода, остановилась. Волны, пробегая мимо меня, поднимались до самой груди, раскачивая мое тело. Вскоре я, забыв про холод, наслаждалась легкостью тела в воде. Эта легкость что-то смутно напоминала мне, вызывала тревожащее, но очень желанное чувство.
Меня никто не учил плавать, а сама я никогда не пробовала это делать. Я и сейчас хотела не плавать, а чего-то другого.
- Эй, девочка!
Какой противный голос...
Я обернулась. На берегу стояли трое нескладных подростков и как-то презрительно усмехались.
- Тебе не скучно? Пошли, поиграем!
Они неестественно засмеялись.
- Странная какая! - потешался самый высокий, - Таких я еще не видел!
- Нужно рассмотреть получше! - предложил другой, и подростки снова засмеялись.
- А она не уплывет от нас?
- От нас? Не-е-ет!!! - высокий быстро скинул одежду и побежал ко мне. Остальные почти не отставали. Я так и стояла на месте, когда они оказались рядом. И это их немного смутило. Ведь добыча должна убегать.
- В платье купается! - удивился один из них.
Другой опустил лицо в воду и тут же поднял его, - И в ботинках!
- Очень странная девочка, - многозначительно протянул высокий, - глаза страшные. А можно тебя потрогать?
Я все также молчала, и лицо мое было безучастно.
Высокого что-то смущало. Внезапно он толкнул на меня товарища и тот, падая, вцепился в меня. Мы удержались на ногах, но игра понравилась, и парня толкнули с другой стороны. На этот раз мы оба ушли с головой под волну. Я от неожиданности вдохнула немного соленой воды и тут же выскочила, судорожно кашляя под радостный хохот.
- Тащите ее на берег, она утонула! - заорал высокий и сам же потащил меня.
Я не успевала за ним и падала, но он тут же поднимал меня, и вскоре мы оказались на крупном прибрежном песке.
- Ой, она на мокрую кошку похожа! - закричали сзади.
Платье обтянуло мою фигурку, и волосы тоже прилипли к телу.
- Надо ее просушить! - решил длинный и резким движением сорвал с меня платье.
Результат обескуражил его самого. Видимо мое тело оказалось слишком уж необычным. Я-то хорошо знала, как оно выглядит: изящная фигурка с невероятно тонкой талией, маленькие, торчащие в стороны груди и огромные желтые глаза на смуглом лице.
- Дураки! - громко раздался звонкий голос, - это невеста Мигуса!
Я подняла глаза и с облегчением увидела Дику.
Высокий отпрянул от меня. Другие тоже мгновенно притихли.
- Врешь! - наконец сказал высокий.
Дика, не торопясь, подошла поближе.
- Вру? А знаешь, что будет, если я ему расскажу?
Высокий дурашливо хмыкнул, втянул голову в плечи и мелкими шажками засеменил от нас.
- А меня здесь не было! - пропищал он и, подняв с песка одежду, удрал. Его дружки заржали и побежали за ним.
Мы остались одни.
- Спасибо, - сказала я тихо.
- Да ладно...
- Ты сердишься на меня?
- А что на тебя-то сердиться?
- Мне показалось...
- Да ладно...
- Я не хочу выходить за него замуж.
Дика с сочувствием посмотрела на меня.
- Когда ты ушла, они еще выпили и чуть не подрались. Я потом проходила, когда они начали стучать своими кружками по столу. Отец кричал, что только молодой осел так поспешно набрасывается на первую встречную. А дядя кричал, что сам не понимает, почему это сделал, но не жалеет потому, что ему очень нравится все необычное. Вот.
- Как ты вовремя появилась, - вздохнула я, вертя в руках порванное платье.
- Я скажу отцу, он заставит купить тебе новое.
- Ты их знаешь?
- Они с нашими гостями приехали, - она кивнула вслед убежавшим мальчишкам, - Меня отец попросил показать им наши места. Но они сразу убежали. Вот только сейчас нашла. Догадалась, что в такую погоду купаться захотят.
- Опять пойдешь их искать?
- Ну нет, теперь я могу рассказать, что они тут вытворяли. Давай как-нибудь твое платье наденем.
Она зубами оторвала полоски с двух сторон от края, надела на меня платье наоборот и связала полоски сзади.
- Ну, вот, так хотя бы можно людям показаться.
Я стояла, отдавшись ее заботам, все еще не придя в себя после случившегося.
- Ты хорошая, Дика, - наконец сказала я.
- Ага, - она презрительно хмыкнула, - утром я на тебя сильно разозлилась. Не только потому, что мне та цепочка понравилась, а больше потому, что он тебя посчитал лучше... Но вообще мне так легко стало оттого, что он от меня отказался. А когда еще сказал, что ему всякие чуды нравятся, то ...
- Я не виновата, что я такая...
- Ой, да конечно! Пошли, поплаваем!
- Я не умею.
- Хочешь, научу?
- Научи!
- Только пошли в другое место, чтобы никто не видел.
Мы купались и лежали на песке под солнцем. Я совсем перестала бояться воды и даже могла уже немного плавать. Это было чудесно. Ощущение легкости и полета кружило мне голову. Я так радостно смеялась, что Дика не узнавала меня.
Солнце опустилось на море, протянув искрящуюся дорожку к нам. Облака выплывали из-за горизонта, обещая закрыть небо.
У Дики кожа на спине покраснела и теперь сильно болела. А мне солнце ничего не сделало.
Было так хорошо, что не хотелось расставаться, но Дика боялась отца. Мне тоже пора было возвращаться.
Мы поднялись наверх по крутой тропинке между скал, Дика на прощание улыбнулась мне и убежала. А я возвращалась неохотно, и с каждым шагом тяжелые мысли наполняли голову.
Собака-друг понимающе терлась о мою ногу, когда мы вошли в ворота, и дворовая суета заслонила впечатления от моря.
- Ты разлил желчь, манкари! - в ярости орал на кухонного мальчишку наш повар, тыча в испуганное лицо большой распотрошенной рыбой.
Я поджала губы и поспешно прошла мимо.
- Наконец-то пришла! - озабоченно воскликнул женский голос.
Я подняла глаза и увидела няню.
- Что же ты, девочка моя? Завтра придет ... Господи, что у тебя с платьем!?
- Я случайно порвала его, - сказала я, и моя кожа на лице стала еще смуглее от смущения.
- Вот так порвала? - она испытующе посмотрела на меня и вздохнула, - Если бы я не знала тебя хорошо...
Мы прошли в мою комнату. Няня первым делом переодела и накормила меня. Не знаю почему, но когда она сама предлагала еду, мне это нравилось.
Потом няня оценивающе пригляделась ко мне.
- Ведешь ты себя вполне прилично, - сказала она, - прирожденные хорошие манеры. А вот отношение ты должна продемонстрировать.
- Какое отношение, няня?
- Ну, Мигус теперь будет тебе как отец. Будет заботиться, воспитывать. А когда поженитесь, будет гораздо больше, чем отец и даст то, что отец дать не может. Знаешь, это очень правильно, что девушку даже не спрашивают. Ну что ты сейчас можешь понимать? Ты людей не знаешь. Сама бы ты столько глупостей наделала! Ах! - няня задумалась с легкой улыбкой, с грустью вспоминая про свои глупости, - Вы за это время привыкнете друг к другу и все будет хорошо.
- Няня, а Дика говорит, будто слышала, что замуж берут, чтобы делать больно...
- Дика не понимает ничего! - фыркнула няня, - Ну, есть тут маленькая доля правды, но совсем не то, что ты думаешь.
- Я не хочу, чтобы мне делали больно...
Няня засмеялась, снисходительно посмотрела на меня и ласково погладила по голове.
- Деби, глупости все это!
Она начала рассказывать мне, как нужно отвечать на вопросы, как держаться, как продемонстрировать свое расположение. Оказывается, взрослые тоже играют в свои смешные игры: ты мне скажи это, а я отвечу так! Заучивать все это было нетрудно. Мы начали разыгрывать разные сценки и веселились вовсю. Как оказалось позже, мне это почти совсем не пригодилось. Потом няня поцеловала меня на ночь, зажгла толстые свечи, которые никак не желали прогореть до конца и пожелала спокойного сна.
Как только она ушла, голоса привычно зашелестели в моей голове. Я устала от разговоров, зевнула, довольная, что, наконец, осталась одна и подошла к зеркалу взглянуть на маму. Радостное ощущение от плавания еще не покинуло меня. Мама смотрела на меня взрослыми, но счастливыми глазами. Я улыбнулась ей, а она - мне.
Изображение было какое-то не совсем резкое. Точнее, лицо и фигура были резкими, а вот фон за спиной - слегка размазывался, как бывает, когда смотришь слезящимися глазами, и лучи расщепляются веером призрачного сияния. Я моргнула несколько раз, но ничего не исчезло.
Это не испугало и не слишком озадачило меня. Просто стало интересно. Я ничего не боялась, и удовольствие от того, что я обнаружила что-то новое и интересное, добавилось к моему прежнему настроению.
Будто отразив это, марево за спиной мамы стало гораздо заметнее, и я одновременно почувствовала в себе что-то новое и удивительное. Это бывало уже в моих снах, когда ты вдруг просто понимаешь, что можешь летать. И в таких случаях во сне я подгибала колени и оставалась в воздухе. Потом достаточно было легко оттолкнуться от пола, чтобы подняться выше. Сколько раз, просыпаясь, я пыталась это сделать по утрам, надеясь на чудо.
Я тихо засмеялась и подогнула ноги, оставшись парить. Необычайная легкость, как сегодня, когда я плавала в море, закружила голову.
Я не хотела спугнуть это состояние и старалась ни о чем не думать, просто наслаждалась своей радостью, еще не осознавая, что же происходит. Легко оттолкнувшись, я плавно взлетела и дверь на террасу стала довольно быстро приближаться ко мне. Я вытянула руки и остановилась. Меня слегка затошнило, я снова почувствовала вес тела и неуклюже упала вниз, больно ударившись коленом о дверную ручку.
В неярком свете горящих свечей комната никак не хотела казаться реальной, но легкое головокружение прошло, и я поднялась на ноги. Только теперь я начинала проникаться тем, что случилось и радостное волнение охватило меня. Не было никаких сомнений в том, что это - не сон.
Я подошла к старинной шкатулке, открыла толстую деревянную крышку. Это были вещи моей матери. Среди лоскутов с красивой вышивкой, колец, ожерелий и браслетов, я нашла цепочку с плоским черным камнем, на котором непонятно как было очень отчетливо нарисована фигурка с лучеподобным сиянием за спиной. Отец неохотно говорил, что это изображение ангела. И я задумалась, пытаясь осмыслить все.
Ужасающий грохот заставил меня подскочить. Двери на террасу резко распахнулись, и тугой порыв ревущего ветра ворвался в комнату, мгновенно затушив свечи. Я чуть не упала, ветер толкнул меня к стене, и я выронила камень.
Снаружи творилось невообразимое. В полумраке коротко блестели длинные молнии, и раскатистый грохот закладывал уши.
Я подошла к дверям. На море разгулялась буря, каких я давно не видела. Хотя плотные тучи закрыли небо, но еще было видно, как вздымались высоченные волны, и ветер срывал их гребни. Частые молнии выхватывали фантастические картины. Меня охватил дикий восторг. Ветер рвал мои волосы, и под его порывами трудно было дышать. Но я ухватилась за перила, прижимаясь к ним всем телом. А прямо подо мной о скалу с диким грохотом разбивались волны.
Что-то крепко схватило меня сзади. Я в ужасе вскрикнула, рванувшись, и повернула голову. Это была няня. Она что-то кричала, но невозможно было ничего услышать. Она настойчиво потянула меня и увела с террасы, с трудом заперев дверь.
- Деби! Что же ты делаешь?! Там такой ветер, что тебя просто могло сбросить в море! Ты такая легкая!
Няня нашла свечу и зажгла ее, а вслед за ней и другие.
Я увидела на полу разбившийся черный камень и села перед ним, собирая осколки. Их было три. Мне стало так жалко, что я заплакала.
- Деби, девочка... - няня подошла и присела рядом, - разбилось? Мы склеим. Я умею готовить очень хороший клей из творога и нашатыря, не плачь, родная.
Я прижалась к ней, и мне стало хорошо и уютно. Она уложила меня в постель и, поцеловав, ушла.
Но не только за окном продолжалась буря. Со мной тоже происходило что-то необычное, от чего я не могла уснуть и металась в волнении. Голоса стали такими громкими, что я очень испугалась, что сошла с ума. Из меня неистово рвались непонятные желания, и казалось, что призрачное пламя охватило меня всю изнутри. Но это пламя не жгло, а причиняло приятную истому.
Потом вдруг я проснулась уже утром, довольно поздно. За окном было сумрачно и казалось, что утро еще не наступило. Но на столе стоял мой завтрак, и дымилась чашка горячего молока с шоколадом. Оказалось, что я очень хочу есть.
Я вдруг вспомнила про события, которое должны были произойти, но всего лишь улыбнулась, уверенная, что ничто теперь не может испортить мне настроение.
Первым делом я попробовала подогнуть ноги. Но тело оказалось тяжелым. Это не сильно опечалило меня: я была уверена, что придет время и все получится.
Я съела половину вкусного и нежного омлета, выпила шоколад и вышла из комнаты. В доме царила суматоха. Никто не знал, когда точно ждать Мигуса, хотя приличия требовали его появления к обеду. Никто не знал сколько гостей придет с ним. Все кричали и суетились.
Я вышла из дома. Во дворе сметали длинными метлами большие лужи, убирали мусор, принесенный ураганом, и наводили видимость порядка.
Ко мне подбежала собака-друг, я присела и дала ей остатки омлета прямо из рук. Она разом проглотила все и лизнула мой нос.
Мы вышли за ворота. Все сильно изменилось. Трава стелилась по самой земле, прижатая ливнем и ветром, большие и маленькие ветки деревьев валялись везде, а недалеко в сторону моря прорезался глубокий овраг. Тучи все еще низко нависали, грозя новым ливнем, хотя ветра почти не было.
Может быть, Мигус не захочет прийти в такую погоду?
- Дебра! - раздался позади окрик отца, - Не уходи никуда!
Я понуро вернулась.
- Иди, помоги няне! Ты должна знать, как все это делается!
- Хорошо, пап.
- Что у тебя с ногой?
- Где?
Я опустила голову и увидела большой синяк под коленом.
- Ты что как мальчишка ноги бьешь? Неужели нельзя быть осторожнее в такой день?
- Вчера дверь так резко распахнулась под ветром...
Я снова соврала. Оказывается, это - совсем просто. Теперь мне есть что скрывать.
- Да, действительно. Жаль. Надеюсь, Мигус не будет привередничать.
Он как-то странно смотрел на меня, и мое лицо потемнело от стыда. Я вдруг сообразила, что дверь ударила бы меня скорее в лоб, а не под колено. Отец ничего не говорил, и я убежала искать няню, чтобы вникать в ведение хозяйства.
Но оказалось, ураган добавил столько неожиданных хлопот, что даже всегда уравновешенная няня была готова раскричаться.
- Деби, детка! - она устало посмотрела на меня, - Не сейчас! Ты успеешь все это понять и освоить. Иди лучше в свою комнату и вспомни то, о чем мы вчера говорили!
Я с радостью ушла. И чем ближе подходила к своей отдаленной от всех комнате, чем тише становилось вокруг, тем отчетливей в моей голове ощущалось чье-то присутствие. Обычный шелест голосов ушел на задний план. Рядом что-то было живое. И молчало.
Я зашла в комнату, серьезно начиная беспокоиться за себя.
- Ты где? - вдруг очень ясно спросил неожиданно близкий голос.
Я так растерялась, что стало жарко.
- Ты где-то рядом. Скажи что-нибудь!
Значит, пока я не обращаюсь к нему, он только чувствовал меня как я его. Он? Да, несомненно, это был мужской голос. Хотя он говорил со мной словами, никаких звуков я не слышала, но он передавал мужские чувства. И вместе с ними боль. Ему было больно.
- Я здесь... - неуверенно ответила я.
- Где здесь? Покажи сверху.
- Я не понимаю...
- Странно... Я тебя не знаю. Ты кто?
- Я Дебра.
- Ты ...? - он сказал какое-то слово, которого я не услышала. Оно как бы выпало из вопроса.
- Не понимаю...
Он помолчал.
- Тебе больно? - спросила я нерешительно.
- Да, немного. Вчера ветер налетел так неожиданно..., - опять было слово, которое выпало, хотя я почувствовала, что это какое-то обычно используемое ругательство, - но скоро все будет в порядке. К вечеру ... заберут меня. Но откуда ты здесь?
- Не знаю, я здесь родилась.
- Родилась? - он сильно удивился, - А кто твои родители?
- У папы здесь замок, а про маму я почти ничего не знаю. Папа говорит, что она умерла, когда я была еще маленькая.
- Значит твой папа ...?
- Кто?
- Ну, он из тех людей, которые живут на этой земле?
- Конечно.
- Тогда он не может быть твоим папой.
- Почему?
- Как интересно. Ты действительно говоришь так, как будто ничего не понимаешь, и прожила здесь всю жизнь.
- Я прожила!
- Знаешь, я сам сейчас не смогу к тебе прилететь. Я вообще несколько дней не смогу летать. Я здесь, - у меня перед глазами возникла картина, как если бы я смотрела вниз с высокой горы. Или высоко с неба?! Я не знала это место, как ни вглядывалась в детали.
- Поняла? Сможешь прилететь ко мне?
- Прилететь?!
- Ну да... Или ты не умеешь? Хм...
- Я пробовала немного... Всего один раз случайно.
- Тогда не сможешь. Тебе еще нужно долго учиться...
- А ты можешь меня научить?
Я восприняла необидный, веселый смех сквозь боль.
- Учиться нужно самой. Но я могу рассказать, как это делать. А еще лучше, если мы заберем тебя вечером, когда за мной прилетят. Хочешь?
- Я не знаю... А куда?
- Ну, туда, где мы живем, конечно! - в его голосе снова послышалось веселье.
- А там хорошо? - меня охватило волнение.
- Мне нравится! - он засмеялся и ненадолго задумался, - Хотя тебе будет очень непривычно и трудно поначалу. Ох...
- Что случилось!?
- Сейчас... что-то заболело сильно, подожди...
- Ты ранен?
- Ударился о скалу... уже немного легче... Кажется, у меня внутреннее кровотечение...
- А ваши будут только вечером! Ты можешь умереть! Расскажи, как до тебя добраться, я попрошу отвезти меня на лошади!
И снова у меня перед глазами встала эта картинка.
- Я совсем не знаю этого места! - наконец призналась я в отчаянии.
- Ну и ничего, я не хотел бы, чтоб меня кто-то еще увидел. Все будет хорошо, не беспокойся, я дождусь. Только говори со мной, пожалуйста.
- Как тебя зовут?
- Девен. А тебя Дебра?
- Да.
- Мне нравится твое имя. Мм... извини.
- Тебе так больно! - у меня навернулись слезы, и он это почувствовал.
- Не надо, Дебра, это все такая ерунда.
Я успокаивала его как могла, отвлекая от страданий. Рассказывала про себя, а он, довольно скупо, превозмогая постоянную боль, рассказывал про свою жизнь, давал советы как быстрее освоить полеты. За ним не могли прилететь днем. Никто не должен был видеть летающих.
Я чувствовала, как ему становилось все хуже. И в тот самый момент, когда он в очередной раз замолчал, пересиливая боль, в комнату вошла няня.
- Деби! Ты еще совсем не готова! - она растерянно всплеснула руками, - Как же так? Мигус приехал, тебя ждут!
Я одеревенело стояла, и в моих глазах было что-то такое, от чего няня озадачено остановилась.
- Что с тобой, девочка моя? - она внимательно посмотрела мне в глаза, - Ты так испугана? Но все будет очень просто. Он приехал один, они уже поговорили с отцом, тебе нужно из вежливости немного посидеть с ними и все.
Она принялась торопливо переодевать меня. Я стояла как безвольная кукла, напряженно вслушиваясь, но Девен молчал. Мне стало безразлично все вокруг.
Как во сне я вышла вместе с няней. Мы миновали пустые комнаты, становилось все более шумно, и вошли в обеденный зал.
Раз Мигус пришел один, то и Миталь был с ним один. Они сидели за огромным столом, от края до края уставленным едой и питьем.
- Вот и твоя невеста! - радостно проревел раскрасневшийся отец, - Но, ты, конечно, уже видел ее.
Мигус галантно встал и с легкой улыбкой чуть склонил голову передо мной.
Няня подтолкнула меня, и я подошла к столу, не чувствуя ног.
- Здравствуй, Мигус, - пролепетала я, - я счастлива видеть тебя...
- Здравствуй, Дебра! - нежно пророкотал Мигус, - И я счастлив видеть тебя! Прошу тебя присоединиться к нам и разделить трапезу!
Няня была уже рядом и, если бы она не помогла, я бы села мимо стула.
- Выпей со мной этого прекрасного вина, - предложил Мигус, сам наливая мне янтарной жидкости из старинной каменной бутыли.
Отец досадливо хлопнул себя по колену.
- Забыл предупредить тебя, любезный Мигус, она не пьет напиток богов. Слишком нежное создание.
- О-о... - Мигус с любопытством посмотрел на меня, - Я совсем очарован. Ты, Дебра, не девушка, а прекрасный ангел.
- Спасибо тебе, Мигус...
Я с удивлением отметила, что Мигус симпатичен мне и мне нравилось то, как он говорил со мной.
Няня налила мне морса, и я пригубила немного.
- Мы с Мигусом решили, что свадьба будет этой осенью, он оказался так нетерпелив! - отец засмеялся, а я вздрогнула и с испугом посмотрела на няню.
- Он будет теперь часто приезжать к нам, беседовать с тобой, возить на прогулки, ну и там, - отец неопределенно помахал рукой в воздухе.
- И радовать тебя, Дебра, подарками, - закончил Мигус, поднимаясь со стула.
Он подошел к небольшому столику у стены, раскрыл коробку и, достав платье, с очаровательной улыбкой направился ко мне.
Я никогда еще не видела такого красивого платья и не могла оторвать взгляда от него. Мигусу это понравилось, и он с улыбкой протянул его мне.
- Вот, Дебра, прими от меня это и носи. Но никакое платье не может быть достаточно прекрасным для тебя.
Я встала и осторожно приняла платье.
- Спасибо тебе, Мигус...
- Я так рад за вас, дети, - отец довольно хохотнул и налил вина Мигусу и себе.
Няня забрала у меня платье, и мы с Мигусом снова сели за стол. Няня положила мне еду в тарелку. Все принялись есть в воцарившейся тишине. У нас положено некоторое время молчать за едой.
И тут в моей голове отчетливо раздался стон Девела. Я выронила вилку, и она со звоном упала на тарелку.
- Что с тобой, Дебра? - негромко спросил отец, - Ты чего-то испугалась?
- У нее такие глаза, как будто она увидела мышь, - пошутил Мигус.
- Простите, мне показалось... - я виновато улыбнулась, но улыбка тотчас погасла, когда Девен слабо позвал меня.
- Девен!!! - крикнула я мысленно, - скажи что-нибудь!
Но больше я не слышала его. И, спустя томительно долгое время, с горечью смирилась с тем, что, возможно, он умер.
А Мигус был так красноречив и предупредителен, что я не могла оставаться равнодушной. И когда все закончилось, и он стал собираться уходить, мне даже стало жаль.
В голове у меня ничего не осталось кроме полного хаоса, стоило мне вновь оказаться одной в своей комнате. Я долго прислушивалась, пытаясь услышать Девена, но даже не чувствовала его присутствие.
Как жаль. Не успела я встретить такого же человека как я сама, как тут же потеряла его. Видно моя судьба - так и провести всю свою жизнь, не узнав о мире, где живет моя раса.
Я вздохнула и решила лечь спать потому, что очень устала. Но не могла удержаться и надела новое платье, которое оставила няня в моей комнате. Я подошла к зеркалу и поразилась, как мне оно подходит и как я хороша в нем.
Утром платье уже не так радовало меня, а обаяние Мигуса как-то поблекло в памяти. Куда я могла пойти в таком платье? Конечно, у нас бывали праздники, но редко. Я даже танцевать не умела. То, как я порхала в своей комнате, когда у меня бывало хорошее настроение и никто не видел, совершенно не годилось для больших праздников. Но меня никто не учил, а я не просила.
Вчерашнее мало теперь мало волновало меня, и на первый план вышло желание научиться летать. Я с грустью вспомнила советы Девена быть упорной и стала пробовать. На этот раз все получалось неожиданно легко. Это походило на то, как если бы я вспоминала что-то забытое. Вовсе не обязательно было отталкиваться, чтобы лететь. Внутри меня, чуть ближе к спине, просыпалась некая рвущаяся свобода, я направляла ее к цели, и мое тело восторженно устремлялось к ней. Я была счастлива как никогда, чувствуя себя уже непричастной к этому суровому тяжелому миру.
- Ты бы хоть для приличия ногами двигала!
Я чуть не упала, пробежала несколько шагов и с ужасом обернулась.
- Не бойся, Деби, девочка моя...
Это была няня. Я испытующе посмотрела в ее ласковые глаза.
- Твоя мама тоже летала здесь. И больше нигде. Никто про это кроме меня не знает. Но ты будь осторожна. Люди не захотят понять такое.
- Спасибо, няня! - тихо прошептала я, - Я буду осторожна!
- Тебе бы найти своих ангелов и улететь туда, где тебя смогут понять. Твоей маме не удавалось это, пока она ухаживала за тобой маленькой.
- А она не сказала, где это?
- Она сама не знала точно. Далеко за морем...
- Няня, а здесь был один из них... Его во время бури ночью о скалу ударило. Я с ним разговаривала на расстоянии...
- Мысленно?
- Да. Но он, наверное, умер. Он очень долго мучился и замолчал задолго до того, как за ним должны были прилететь.
- Жалко... Ты не грусти. Мама говорила, что они иногда прилетают сюда. Ты еще встретишь кого-нибудь. Вот, держи.
Няня протянула мне склеенный черный камень. Еле заметные трещинки вились через него и не мешали видеть изображение. А я и забыла про него.
- Спасибо няня! - я взяла камень и чуть снова не выронила, когда дверь с шумом распахнулась, и вошел отец.
- Какого черта, Нури?!
Няня вся подобралась и потупилась.
- Что еще за чертова записка у меня на столе? Неужели ты покинешь нас?
- Да, Мигус, прости....
- Я понимаю, тебя, Нури, - голос отца вдруг стал более мягким и немного виноватым, - но не сейчас же! Ты так нужна мне!
- Прости, Мигус, я не могу... Я зашла к девочке только попрощаться... Ты позволишь?
- А со мной ты не прощаешься? Или эта записка все заменяет?
- Зачем ты так, ведь все равно уже ничего нельзя изменить.
- Нури, я прошу тебя, пойдем ко мне, поговорим. Клянусь, я не буду тебя держать насильно, ты же знаешь!
- Няня, - воскликнула я, не сдержавшись, - ты уходишь от нас?
- Да, девочка. Прости и ты меня.
- Но почему?
- Я еду к одному человеку. Он давно ждет меня.
Мне стало очень горько. Так, как если бы я теряла мать. Как если бы моя мать вдруг отказалась от меня. Слезы размазали весь мир, я бросилась к двери, долго бежала через пустые комнаты, через двор, по тропинке к скале над морем, которую сама же давно протоптала.
Унылые тучи закрывали небо, и тяжелые серые волны с глухим шумом разбивались о подножие. Я хотела сразу броситься с уступа и полететь куда-нибудь, чтобы забыть про горечь, душащую меня.
Я подбежала почти к самому краю, но вовремя поняла, что мое тело слишком тяжело и нет волнующего ощущения рвущейся свободы за спиной. Я чуть не упала, но вовремя остановилась, тяжело дыша и глотая слезы.
Я пыталась снова и снова, пока не поняла, что чувство, дающее свободу - это чувство легкой радости. А на душе у меня было слишком тяжело.
Я села на корточки и просто заплакала. Мне хотелось, чтобы сейчас меня нашла моя подружка и поговорила со мной. Но Дика не шла меня выручать на этот раз.
Было одиноко и тоскливо. Я вдоволь наплакалась и сидела опустошенная, прислушиваясь к шепоту в моей голове. Теперь я знала, что это далекие мысли тех, кто был похож на меня. Все они были незнакомыми и чужими. Я почти не улавливала смысл отрывочных чувств, случайно касающихся меня. Что это за люди, если они бросили мою мать и меня здесь?
Я взглянула на черный камень, который все еще держала в руке. Человек на нем был слишком маленький, чтобы разглядеть какого цвета у него зрачки. Мне вдруг захотелось бросить его в море. Раз все меня бросают, то мне никто не нужен. Но удержалась и спрятала в карман платья.
Потом я заметила, что один из больших камней, торчавших в склоне, нависающем над морем, подмыло вчерашним дождем. Не знаю зачем, я подошла и стала расшатывать его. Я с удивлением чувствовала в себе незнакомую обиду, и мне хотелось занять ее чем-нибудь. Это оказался очень большой валун, но он вот-вот должен был вывалиться из склона.
- Ты что делаешь?
Я вздрогнула и обернулась, тяжело дыша. Тот самый длинный парень, который сорвал с меня платье. Но сейчас я почему-то совсем не злилась на него.
- Хочу свалить его вниз, - сказала я.
- Давай помогу!
Он подошел и уперся руками в валун. Раскачивать стала гораздо легче. Вскоре широкое основание со скрежетом вылезло, мы отскочили, и валун кувыркнулся вниз, гулко ударившись о выступ у наших ног. Мы смотрели, как он с грохотом отскакивает от неровностей склона, выбивая каменные брызги. Последний его прыжок был особенно впечатляющ: камень бешено завертелся и влетел в волну, разбив ее.
- Здорово! - воскликнул мой помощник и весело посмотрел на меня.
- Ты что, следил за мной? - спросила неприязненно.
- За тобой? - удивился он.
- А почему тогда ты здесь оказался?
- Я часто сюда хожу по этой тропинке! Это мое место.
- Это мое место.
Он хмыкнул и криво ухмыльнулся.
- Ладно, сиди тут одна, раз такая жадная.
Он повернулся, собираясь уйти. Но я была слишком одинока.
- Ладно, оставайся, извини.
Парень остановился и примирительно улыбнулся мне.
- Это ты извини... за тот случай. Перед дружками как дурак красовался.
- Ладно уж. Как тебя зовут?
- Берг.
- А меня - Дебра.
- Знаю уже, - он снова улыбнулся. У него была приятная улыбка, - ты не боишься, что тебя со мной кто-нибудь увидит?
- Ну и что?
- Ты же невеста Миталя! Если он узнает...
- А ты боишься?
- Нет, - он неуверенно передернул плечами, и я поняла, что эта перспектива ему совсем не нравится.
- Ты прав, лучше тебе не рисковать.
- Я не боюсь Миталя. А вот тебе достанется. Жалко будет.
- Кому жалко? - я улыбнулась.
Он тоже засмеялся.
- Конечно! Я еще не видел девчонку, которой нравится сбрасывать большие камни в море.
- Это я не камень, а свою обиду сбросила.
- Обиду?
- От меня сегодня няня ушла. Даже не сказала ничего заранее. Она мне была вместо матери...
Зачем я это ему говорю?
- Да-а... это обидно, я знаю.
- Откуда ты знаешь?
- Нет, от меня никто не уходил, но я себе это хорошо представляю.
- А ты откуда приехал?
Мы начали болтать, расспрашивая друг друга обо всем.
Я вдруг поняла, что боюсь возвращаться домой. Вдруг няня еще не уехала и сейчас говорит с отцом? А если уехала, какой будет теперь отец? Я знала, что он любил ее.
Берг достал из кармана горсть орешков, и мы принялись есть их.
Потом я показала Бергу склеенный черный камень. Он без особого интереса посмотрел. Конечно, он же ничего не знает. Я подавила внезапное желание рассказать ему все. Вот же дура!
В полдень Берг заявил, что ему пора идти обедать. Мы пошли обратно до развилки тропинки и разошлись по домам.
Дома я не заметила ничего необычного. Только еще одна комната в замке опустела. Отца нигде не было, и я просто побрела в свою комнату.
Через несколько минут раздался резкий стук в дверь, и вошел мальчишка-повар с моим обедом. Он недовольно хмыкнул, мельком взглянув на меня, поставил все на столик, резко сдернул полотенце и, изо всех сил стараясь не смотреть на меня, с невозмутимым видом удалился.
Теперь он будет носить мне еду сюда? Вот еще!
Интересно, что после разговора с Бергом у меня почти вернулось хорошее настроение. Мир оказался не таким уж пустым и враждебным. Но я все же устала и решила немного поспать. Стоило мне прилечь, как дверь с шумом распахнулась, и вошел отец. Я от неожиданности вскочила на ноги и с испугом уставилась на него.
- Что, Дебра? Кажется, я тебя испугал, извини.
- Пап, я ведь теперь невеста Миталя?
- Конечно!
- А почему тогда ко мне так просто заходит мальчишка, который приносит еду, и вообще, все...
- Ты права, - отец немного задумался, - я скажу, чтобы тебе поставили засов. И спрашивали разрешение.
- Знаешь, я решила, что буду кушать со всеми. Мне нужно привыкать быть на людях.
Отец улыбнулся.
- Знаешь, а ты повзрослела! Но все еще так мало знаешь... Это моя вина. Я уже подыскал тебе компаньонку, которая будет обучать тебя. Он приедет сюда вечером.
- Спасибо, пап. Ты ездил искать мне компаньонку?
- Ну... не совсем. Я проводил твою няню. Она и рекомендовала мне компаньонку, которую хорошо знает сама. Миталь приедет через день за тобой, чтобы отвезти тебя в город развлечься. Хочешь?
- Конечно! Я только однажды была в городе, помнишь, ты меня возил?
Вскоре отец ушел, и я оставалась одна, лежа в глубоком кресле, пока в дверь осторожно не постучали и не попросили разрешения войти.
Это был наш столяр. Он разложил инструменты, попыхтел, осматривая дверь, потом начал прилаживать большой бронзовый засов. Эта возня продолжалась целый час. Потом пришла служанка и молча убрала мусор.
Как только она ушла, я с удовольствием опробовала засов и сразу почувствовала облегчение. Хорошее настроение стремительно возвращалось ко мне и, конечно, я воспользовалась этим, чтобы вдоволь полетать. У меня уже хорошо получалось, я почти без напряжения и не осознано управляла полетом. Только места было очень мало.
Я парила под самым потолком, когда услышала шорох, посмотрела вниз и заметила, как из-под двери показался желтый листок бумаги и тут же раздался топот убегающих ног. Я чуть не упала от удивления, не вполне удачно спланировала вниз и подняла листок. На нем было что-то коряво написано. Мне стало обидно. Я до сих пор не умела читать. А тот, кто написал, конечно же, умел. Почему я такая? Понятно, почему. Я всегда была нелюдимой затворницей.
Что же делать? Любопытство оказалось сильнее меня. Я положила бумагу в карман и вышла из комнаты. Моя подруга умеет читать.
Облака нависли совсем низко над землей и прохладный влажный ветер трепал мне волосы, пока я бежала к соседям. Было пустынно и безлюдно вокруг. Никто не выходил без дела в такую погоду.
Мне повезло: Дика была у себя и оказалась не занята.
- Привет, Дика! - запыхавшись, проговорила я.
- Привет, Дебра! Что-то случилось?
- Не хочешь погулять?
- В такую погоду? Нет, не очень. Лучше поболтаем здесь.
Я уселась рядом с ней.
- Хочешь, что-то покажу?
- Покажи!
Я протянула ей бумажку и жадно начала следить за ее лицом. Ее брови полезли вверх, и она слегка порозовела.
- Вот это да! И ты что, пойдешь, как дура?
- Нет, конечно!
- Правильно! А кто это написал?
Значит, записка без подписи.
- Откуда я знаю? Просунул кто-то под дверь и сразу убежал.
- А он, наверное, здорово в тебя влюбился! - она хитро посмотрела на меня и засмеялась. Я тоже засмеялась в ответ.
- Знаешь, Берг мне рассказал, что вы сегодня сидели с ним на скале и кидали камни в море!
Улыбка слетела с моего лица.
- Он подошел, когда я там уже сидела. Но больше я с ним не буду разговаривать! Не люблю болтливых!
- Да он не виноват, - Дика весело махнула рукой, - он случайно проговорился, и я уж из него все вытянула. Не бойся, я никому не расскажу! Мы же подруги!
- Да, Дика, ты мне так здорово помогла, в тот раз... - я вздохнула, понимая, как много у нас оказывается общих тайн, и усмехнулась, - Если бы кто-то узнал, то, что ты про меня знаешь, ну, как Берг с меня платье сорвал, и то, что мы с ним долго разговаривали одни и про эту записку...
- Я же не дура такое говорить, Дебра!
Я почувствовала благодарность к своей подруге, которая не бросила меня даже после того, как меня предпочли ей и отобрали уже подаренную ей красивую цепь. Все-таки мир далеко не такой плохой, как подчас кажется! Мое настроение стало совсем беззаботным.
- Дика, - я радостно посмотрела в ее смеющиеся глаза, - сейчас я тебе покажу еще кое-что!
- О, как интересно!
- Только не падай в обморок! - я легко оттолкнулась от пола и взлетела. Позади раздался тихий сдавленный вскрик. Смеясь, я пролетела по всей комнате и опустилась перед подругой. Лицо у нее стало белым, а глаза широко раскрылись.
- Ой, я, кажется, испугала тебя!
- Как ты это делаешь, Дебра?!
- Я умею летать, Дика! - радостно прошептала я.
- Ты меня научишь?
- Если бы ты смогла, то я с удовольствием!
Дика осторожно и недоверчиво потрогала меня.
- Покажи еще раз, Дебра! Только не улетай далеко, я хочу все видеть.
Таких просительных ноток я никогда не слышала у Дики. Я невысоко поднялась над полом. И Дика, задрав голову, смотрела на меня, а сама заворожено ходила вокруг.
- Знаешь, у тебя за спиной какой-то прозрачный светящийся веер. Его видно на фоне темной стены.
- Знаю, - я опустилась на пол и достала черный камень.
- Смотри. Здесь нарисована фигурка с таким же веером. Этот человек тоже умел летать.
- Кто это?
- Я не знаю. Кто-то из расы, к которой принадлежу я и моя мама. Это мамин камень.
- Значит, я не смогу летать, - потускнела Дика, - Я же не из этой расы...
- Наверное, не сможешь, Дика... жаль, мы бы летали вместе.
- Какая ты счастливая, Дебра!
Я удивленно посмотрела на нее.
- Знаешь, я не чувствую себя счастливой... Здесь я не могу летать на людях. И меня мало кто понимает. Я даже не знаю где живут такие, как я.
- Но зато здесь тебя многие любят, - она с усмешкой показала на лежащую рядом записку, и я смущенно свернула ее и торопливо сунула в карман.
- И Берг хоть и говорит, что ты ненормальная, но я-то вижу, как ты ему нравишься.
Я только вздохнула, хотя слышать такое оказалось приятно.
- Да, Дебра, у нас особенно не полетаешь. Толку мало от крыльев, если ими нельзя пользоваться.
Настроение у меня начало медленно угасать.
- Что-то у меня голова разболелась, - пожаловалась Дика, - извини, я полежу немного.
- Конечно, я пойду!