Динамика и структура государственного долга в современную эпоху
Государственный долг Соединённых Штатов Америки находится на историческом максимуме, достигнув рекордных значений как в абсолютном выражении, так и в процентном отношении к валовому внутреннему продукту (ВВП). Эта динамика представляет собой не просто совокупность финансовых операций, а сложный феномен, отражающий глубокие изменения в экономической политике и структуре мировой финансовой системы. По состоянию на октябрь 2025 года общий объём государственного долга превысил отметку в 37,8 триллиона долларов Этот показатель является результатом многолетнего ускорения роста, особенно заметного после пандемии COVID-19. В период с 2020 по 2024 год долг вырос почти на 9 триллионов долларов — с 26,945 трлн до 35,464 трлн долларов К сентябрю 2025 года этот разрыв увеличился ещё больше, что свидетельствует о беспрецедентных темпах заимствования средств федеральным правительством.
Ключевой показатель для оценки долговой нагрузки — соотношение долга к ВВП. По состоянию на конец 2024 года этот коэффициент составлял 121,85 % , а в 2024 году он достиг пика в 126,30 %, что является самым высоким показателем с 1940 года Прогнозы Бюджетного управления Конгресса указывают на дальнейший рост этого показателя: по оценкам, к концу 2025 года он может достичь 100 % ВВП, а к 2035 году — уже 118 % ВВП при действующем законодательстве Учитывая, что средний показатель с 1940 по 2024 год составлял всего 66,38% можно сделать вывод, что страна перешагнула порог, который ранее считался пределом финансовой устойчивости. Этот рост имеет глобальные аналоги: в 2020 году мировой государственный долг достиг 99 % ВВП, а в странах с развитой экономикой — 123 % ВВП, что также является максимумом с 1970 года .
Структура государственного долга состоит из двух основных компонентов: долга, находящегося в собственности частных лиц, компаний и иностранных правительств (государственный долг), и внутригосударственного долга (внутригосударственные активы) Общая сумма долга рассчитывается как их арифметическая сумма На конец 2023 года эти две категории составляли примерно 79 % и 21 % соответственно от общего долга в размере 33,1 трлн долларов Важно отметить, что именно «долг перед обществом» является предметом особого внимания аналитиков и кредитных рейтинговых агентств, поскольку именно его обслуживание требует реальных денежных потоков из бюджета. На май 2025 года этот компонент оценивался в 29,0 трлн долларов Среди причин роста долга ключевую роль играют ежегодные дефициты федерального бюджета, которые наблюдаются с 2001 года Пандемия COVID-19 стала мощным катализатором, который привёл к выделению более 5 триллионов долларов на меры поддержки в 2020–2021 годах Кроме того, значительную нагрузку создают старение населения и рост обязательных расходов на такие программы, как Medicare и Medicaid, которые, по прогнозам, вырастут с 5,8% ВВП в 2025 году до 8,1% в 2055 году Ещё одним фактором стали налоговые льготы, например Закон о сокращении налогов и создании рабочих мест от 2017 года, который сократил поступления от корпоративных налогов на 40% .
Финансирование этого колоссального долга осуществляется преимущественно за счёт выпуска казначейских ценных бумаг — векселей (bills), нот (notes) и облигаций (bonds) Эти инструменты приобретаются широким кругом инвесторов: от Федеральной резервной системы и пенсионных фондов до страховых компаний, банков и центральных банков других стран Несмотря на снижение спроса со стороны иностранных инвесторов, его компенсирует спрос со стороны американских финансовых институтов, таких как пенсионные фонды, страховые компании и даже хедж-фонды Однако последняя категория представляет особую опасность, поскольку использует высокое кредитное плечо, что повышает риск «быстрых продаж» (fire sales) в случае резкого скачка процентных ставок или потрясений на рынке Таким образом, структура владения долгом меняется, но его обеспечение остаётся на уровне всей страны, что делает систему зависимой от доверия к доллару США и эффективности её финансового аппарата.
Макроэкономическое моделирование и прогнозы долгосрочной устойчивости
Анализ долгосрочной устойчивости государственного долга США требует комплексного подхода, сочетающего макроэкономические модели, официальные прогнозы и экспертные оценки. Совокупность данных указывает на то, что текущая фискальная траектория находится далеко за пределами исторически безопасных зон и сталкивается с серьёзными проблемами, связанными с ростом стоимости обслуживания долга и структурными демографическими изменениями.
Макроэкономические модели предлагают различные точки зрения на «неустойчивый» уровень долга. Исследование Penn Wharton Budget предлагает достаточно оптимистичный порог неустойчивости в диапазоне 175–200 % от ВВП Однако другие аналитические модели показывают гораздо более чувствительную реакцию экономики на долговую нагрузку. Например, исследование, проведенное Бюджетным управлением Конгресса, показало, что когда отношение долга к ВВП превышает 77%, это приводит к замедлению экономического роста Более того, бывший глава Министерства финансов США Скотт Бессент, анализируя ситуацию в 2025 году, называет текущий рост долга «экспериментом по усилению функций» и предупреждает о риске «переплетения» (entanglement) фискальной и монетарной политики, что подрывает независимость ФРС Это указывает на наличие мнений, согласно которым текущий курс является чрезвычайно рискованным и может привести к непредсказуемым последствиям.
Официальные прогнозы, хотя и служат основой для принятия решений, часто оказываются недостаточно пессимистичными. Исследование Всемирного банка показало, что в среднем фактический долг через пять лет оказывается на 10 процентных пунктов выше ВВП, чем прогнозировалось Бюджетное управление Конгресса, один из самых авторитетных источников, также даёт тревожные прогнозы. По его оценкам, при сохранении действующих законов без изменений соотношение долга к ВВП может вырасти с 99 % в 2024 году до 116 % в 2034 году При реализации дополнительных предлагаемых налоговых льгот этот показатель может достичь 143 % Согласно другому прогнозу Бюджетного управления Конгресса, долг вырастет с 98 % ВВП в 2023 году до 107 % в 2029 году Эти цифры хоть и не такие пугающие, как в других моделях, всё равно находятся в зоне исторически высоких значений и свидетельствуют о системном характере проблемы.
Центральным элементом долгосрочного прогноза является стоимость обслуживания долга. Этот показатель, включающий только процентные платежи, стремительно выходит на первый план как самый быстрорастущий компонент федерального бюджета Впервые в истории в прошлом финансовом году выплаты по процентам превысили отметку в 1 триллион долларов По прогнозам, в 2025 финансовом году эта сумма снова будет превышена и, возможно, достигнет 1,3 трлн долларов Этот рост обусловлен двумя факторами: увеличением самого долга и повышением процентных ставок Анализ показывает, что каждое повышение средней ставки на 100 базисных пунктов увеличивает ежегодные расходы на обслуживание долга на 250 миллиардов долларов Это создаёт парадоксальную ситуацию: чем больше долг, тем дороже обходится его обслуживание, что, в свою очередь, увеличивает дефицит и, следовательно, сам долг.
Таким образом, макроэкономическое моделирование и официальные прогнозы рисуют картину, в которой текущая политика несёт в себе риски долговой спирали. Когда рост расходов на обслуживание долга начинает опережать рост доходов, бюджет попадает в ловушку, где для покрытия существующих обязательств приходится занимать всё больше средств. Бывший фондовый магнат Рэй Далио назвал эту ситуацию «долговой спиралью», когда правительство вынуждено постоянно рефинансировать свой долг, что лишь усугубляет проблему Хотя некоторые эксперты, такие как Дженнифер Цюй из J.P. Morgan, считают, что долгосрочный дефолт маловероятен из-за высокого спроса на казначейские облигации, они также признают, что финансовые опасения уже сейчас влияют на рынки Рост доходности UST в ноябре 2024 года, несмотря на снижение ставок ФРС, был во многом связан именно с опасениями по поводу фискальной политики Это говорит о том, что доверие инвесторов не является безграничным и может быстро иссякнуть в случае нескольких негативных потрясений.
Стратегии управления долгом и растущие риски для финансовой стабильности
Управление колоссальным государственным долгом — сложная задача, требующая от Министерства финансов США (Treasury) постоянного балансирования между несколькими противоречащими друг другу целями. Основная стратегическая цель — минимизация долгосрочных затрат налогоплательщиков на заимствования Для достижения этой цели используется набор инструментов, включающий в себя регулярные и предсказуемые выпуски ценных бумаг, поддержание ликвидности на рынке и гибкое управление денежными потоками Однако в условиях беспрецедентного роста задолженности и высоких процентных ставок эта классическая стратегия подвергается серьёзным испытаниям, что приводит к появлению новых рисков и изменению самой структуры задолженности.
Одним из наиболее значимых изменений стало резкое увеличение доли краткосрочных казначейских векселей в общем портфеле. По состоянию на 2025 год около 60% государственного долга должно быть рефинансировано в течение четырёх лет Эта стратегия позволяет Министерству финансов воспользоваться текущими высокими ставками для получения большего объема финансирования и одновременно сдерживать рост доходности по долгосрочным облигациям, что выгодно для текущего бюджета. Однако она сопряжена с огромным риском рефинансирования Чем чаще приходится рефинансировать долг, тем выше вероятность того, что в будущем условия на рынке станут менее благоприятными, что приведёт к резкому росту расходов на обслуживание долга. Как уже отмечалось, каждый скачок средней ставки на 100 базисных пунктов увеличивает ежегодные расходы на 250 млрд долларов Кроме того, использование краткосрочных инструментов привело к тому, что средний срок погашения долга за последние четыре года увеличился всего на месяц, что свидетельствует о минимальной оптимизации долгосрочной структуры .
Эта стратегия создания зависимости от рынка краткосрочных обязательств сталкивается с серьёзными ограничениями. Во-первых, это нормативные требования к финансовым институтам, такие как дополнительный коэффициент достаточности капитала (SLR). Ужесточение требований к капиталу (например, в рамках Базельского соглашения III) сокращает балансовые возможности дилеров, которые являются ключевыми участниками рынка маркетмейкинга, что может привести к снижению ликвидности и увеличению спредов Во-вторых, существует риск «раскрутки» (unwinding) крупных арбитражных позиций, таких как базисная торговля, которая оценивается в 1 трлн долларов Если рынок столкнётся с серьёзными потрясениями, такими как резкий рост ставок, участники рынка могут быть вынуждены массово продавать активы для получения ликвидности, что приведёт к коллапсу ликвидности на рынке казначейских облигаций, как это произошло в марте 2020 года .
Для противодействия этим рискам были разработаны новые механизмы контроля над финансовой системой. Центральным элементом является программа постоянного рефинансирования (SRF), которая позволяет ФРС предоставлять банкам кредиты под залог казначейских бумаг, обеспечивая поддержание ставки по федеральным фондам в целевом диапазоне В 2025 году SRF использовался для поддержки рынка РЕПО в период высокой волатильности Также важную роль играет сокращение баланса ФРС, которое происходит за счёт выкупа её портфеля SOMA (System Open Market Account, системный счёт открытого рынка) Это действие сокращает количество долгосрочных казначейских облигаций в обращении, что теоретически должно поддерживать их цены и снижать давление на доходность. Однако на практике это приводит к сокращению ликвидности на рынке и может потребовать более частого использования SRF для поддержания ликвидности .
Наконец, в последние годы наблюдается значительное усложнение и автоматизация рынка. Внедряются правила централизованного клиринга сделок с казначейскими облигациями и репо-сделок, что должно повысить прозрачность и устойчивость, но также создаёт новые риски, связанные с концентрацией рисков в одном центральном контрагенте (ЦК) Все эти меры — от изменения структуры долга до внедрения сложных механизмов регулирования — свидетельствуют о том, что управление долгом превратилось из простого финансирования в сложную дисциплину по поддержанию стабильности всей финансовой системы. Любая ошибка или внешний шок могут вызвать цепную реакцию, угрожающую не только финансовому положению государства, но и всему мировому экономическому порядку.
Институциональное взаимодействие: Минфин и ФРС в новом формате сотрудничества
Традиционно в США существует чёткое разделение полномочий между Федеральной резервной системой (ФРС), проводящей монетарную политику, и Министерством финансов, отвечающим за фискальную политику. Однако в последние десятилетия, особенно в периоды глубоких кризисов, границы между этими двумя институтами начали размываться, что привело к возникновению новой формы тесного сотрудничества, направленного на управление беспрецедентным ростом государственного долга. Эта новая модель взаимодействия, хотя и формально отличается от прежних практик, несёт в себе системные риски, которые могут подорвать фундаментальные принципы функционирования финансовой системы.
Основой для такого сотрудничества послужило знаменитое соглашение 1951 года, которое предоставило ФРС независимость в проведении денежно-кредитной политики и позволило ей свободно устанавливать процентные ставки без прямого давления со стороны Министерства финансов Однако в условиях Великой рецессии 2008 года и пандемии COVID-19 ФРС была вынуждена прибегнуть к нетрадиционным инструментам, таким как количественное смягчение (QE), и закупить казначейские облигации и ипотечные ценные бумаги на миллиарды долларов Это позволило стабилизировать рынки и обеспечить доступ правительства к финансированию, но в то же время поставило под сомнение независимость ФРС, поскольку её действия напрямую влияли на стоимость и доступность государственного долга Глава Министерства финансов Скотт Бессент прямо указывает на это, говоря о том, что Федеральная резервная система вышла за рамки своих полномочий и создала зависимость президента и Конгресса от своих интервенций .
Сегодня это сотрудничество принимает более организованные и структурированные формы. Одним из ключевых направлений является управление ликвидностью на рынке казначейских облигаций. Министерство финансов, планируя свои заимствования, тесно координирует свою деятельность с ФРС, чтобы свести к минимуму негативное влияние своих операций на рынок Например, при планировании крупного выпуска купонных облигаций Минфин должен учитывать текущую политику ФРС по сокращению баланса (QT) и возможное влияние этого сокращения на ликвидность Взаимодействие происходит по множеству каналов: от регулярных встреч Комитета по советам по заимствованиям (TBAC) до прямого обмена данными о планах заимствований и операциях ФРС ФРС, в свою очередь, использует такие инструменты, как постоянное рефинансирование (SRF), для стабилизации рынка репо в периоды высокой волатильности, вызванной действиями Министерства финансов .
Однако такое сотрудничество сопряжено с серьёзными рисками. Главный из них — угроза «переплетения» (entanglement) Когда монетарная политика становится зависимой от фискальной ситуации, независимость центрального банка подрывается. Если фискальная политика окажется неустойчивой, ФРС будет вынуждена либо допустить резкий рост ставок, что приведет к рецессии, либо продолжать покупать казначейские бумаги, что подстегнет инфляцию. В обоих случаях ставка по федеральным фондам будет зависеть не от макроэкономической ситуации, а от состояния государственного долга. Этот риск был очевиден в периоды рыночной паники, когда инвесторы массово продавали казначейские бумаги, как это произошло в марте 2020 года Только масштабные покупки ФРС смогли восстановить ликвидность, но это сделало ФРС ответственной за стабильность рынка государственного долга, что является явным выходом за рамки её полномочий .
Более того, эта система взаимодействия создаёт риски для самих институтов. ФРС, имеющая в своём портфеле огромный объём казначейских облигаций (около 4,4 трлн долларов на конец 2024 года), оказывается крайне уязвимой к росту процентных ставок. Рост ставок приведёт к неоплаченным (mark-to-market) убыткам по её портфелю, что может подорвать её капитал и способность выполнять свои функции. Министерство финансов, в свою очередь, становится зависимым от готовности ФРС продолжать количественное смягчение или использовать другие нетрадиционные инструменты, если финансовая ситуация станет критической. Вопрос о том, не является ли эта новая форма сотрудничества скрытым планом по интеграции фискальной и монетарной политики для снижения долговой нагрузки, остаётся открытым. Так или иначе, нынешняя модель взаимодействия является временным решением экзистенциальной проблемы, но сама по себе она создаёт новые, не менее серьёзные системные риски.
Роль международного и внутреннего спроса в поддержании долговой модели
Устойчивость беспрецедентного роста государственного долга США во многом зависит от наличия стабильного и высокого спроса на американские казначейские ценные бумаги. Этот спрос формируется как со стороны иностранных, так и со стороны внутренних инвесторов и является краеугольным камнем текущей долговой модели. Без этого спроса любая, даже самая продуманная стратегия управления долгом, неизбежно потерпит неудачу.
На протяжении десятилетий основным источником спроса на казначейские бумаги были иностранные правительства и центральные банки, в первую очередь из стран с развивающейся экономикой. Они считают американские государственные облигации самым надёжным и ликвидным активом в мире, что подкрепляется статусом доллара как доминирующей мировой резервной валюты По состоянию на декабрь 2021 года совокупный объём казначейских ценных бумаг, находящихся в собственности иностранных субъектов, составлял 7,7 трлн долларов, из которых около 33% принадлежало иностранцам Крупнейшими держателями были Япония (1,15 трлн долларов), Китай (731 млрд долларов) и Великобритания (899 млрд долларов) Однако в последние годы этот спрос начал снижаться. Изменение торговой политики США, в том числе повышение тарифов, и усиление геополитической конкуренции с Китаем привели к снижению интереса со стороны некоторых традиционных покупателей. Тем не менее, даже при снижении абсолютных объёмов покупок, общий спрос на качественные активы остаётся высоким, а американский государственный долг продолжает оставаться одной из самых привлекательных инвестиций в мире.
Чтобы компенсировать сокращение иностранных покупок, на рынок вышли новые игроки — американские финансовые институты. Пенсионные фонды, страховые компании и, что особенно важно, хедж-фонды стали крупными и стабильными покупателями казначейских бумаг Хедж-фонды используют их в качестве базового актива для своих сложных арбитражных стратегий, в частности для торговли между рынком наличных денег и рынком фьючерсов (базисная торговля), объем которой оценивается в 1 трлн долларов Однако этот новый источник спроса таит в себе скрытые риски. В отличие от центральных банков, которые покупают бумаги для долгосрочного хранения, хедж-фонды используют их в рамках своей оборотной деятельности, часто с применением высокого кредитного плеча. Это означает, что в случае рыночного шока они могут быть вынуждены быстро продать свои портфели, чтобы получить необходимую ликвидность, что может привести к обвалу цен на рынке казначейских облигаций Исторический прецедент этого явления — «бегство в наличные» (dash-for-cash) в марте 2020 года, когда инвесторы массово продавали бумаги для покрытия маржинальных требований, что привело к острому дефициту ликвидности .
Внутренний спрос поддерживается и другими механизмами. Во-первых, это наличие внутреннего долга, который составляет две пятых от общего долга и включает в себя обязательства правительства перед различными учреждениями, такими как пенсионные фонды социального обеспечения (Social Security Trust Fund) и медицинские фонды (Medicare) Эти фонды являются стабильными покупателями, поскольку им необходимо инвестировать накопленные средства. Министерство финансов использует специальные чрезвычайные меры для управления этим долгом, позволяя откладывать выплаты и выпускать ценные бумаги в меньших объёмах, пока не будет достигнут лимит долга .
Во-вторых, спрос поддерживается самой ФРС. До пандемии ФРС активно выкупала долговые обязательства для проведения количественного смягчения, а сейчас, сокращая свой баланс, она по-прежнему держит в портфеле огромный объём казначейских облигаций (около 4,4 трлн долларов) Это создает гарантированный спрос на долгосрочные ценные бумаги, что помогает сдерживать их доходность. Таким образом, долговая модель США сегодня поддерживается сложной сетью взаимосвязанных покупателей: от иностранных центральных банков до американских финансовых институтов, правительственных фондов и самой ФРС. Каждый из этих сегментов вносит свой вклад в стабильность, но каждый из них несет в себе уникальные риски. Снижение спроса со стороны любого из этих источников, будь то политические разногласия, рыночный шок или изменение монетарной политики ФРС, может привести к резкому удорожанию финансирования для правительства и вызвать новую волну финансовой нестабильности.
Критический взгляд: неолиберализм, перераспределение богатства и долговая спираль
Хотя многие аналитики считают рост государственного долга США результатом ошибок руководства или временной необходимостью, критики предлагают более глубокую интерпретацию. Согласно этой точке зрения, беспрецедентный рост долга — не просто побочный эффект плохой политики, а системная особенность и неотъемлемый элемент доминирующей экономической идеологии — неолиберализма. Эта модель, основанная на снижении налогов для богатых и корпораций, отказе от прямого государственного регулирования и опоре на финансовые рынки, неизбежно ведёт к росту государственного долга как механизма перераспределения богатства от низших слоёв общества к высшим.
Авторы доклада Группы перспектив Всемирного банка утверждают, что высокий государственный долг — это не временная мера, а системная черта неолиберализма Суть механизма заключается в том, что политика снижения налогов для крупных состояний и корпораций приводит к резкому сокращению доходов государственного бюджета. Чтобы правительство могло продолжать работу, приходится компенсировать этот дефицит за счёт заимствований. В результате богатство, созданное трудом миллионов работников, частично перераспределяется через покупку государственных облигаций богатыми инвесторами и корпорациями, которые получают гарантированную прибыль в виде процентов. Таким образом, долг становится инструментом перераспределения, при котором налогоплательщики в конечном счёте платят дважды: и за услуги правительства, и за обслуживание долга, при этом богатство концентрируется в руках тех, кто финансирует это обслуживание. Эта теория подтверждается фактами: в период с марта по декабрь 2020 года, во время пандемии и сопутствующего ей количественного смягчения, состояние американских миллиардеров выросло на 48% .
Эта интерпретация объясняет, почему рост долга не сопровождается соответствующим ростом реального производства или инвестиций в человеческий капитал. Напротив, он сопровождается ростом фондовых индексов и благосостояния высших слоёв общества Количественное смягчение ФРС, в рамках которого центральный банк покупает государственные и корпоративные облигации, является ключевым механизмом поддержания этой системы. Оно стабилизирует финансовые рынки, но делает это в первую очередь за счёт поддержания стоимости активов, которыми владеют самые богатые слои населения В этом смысле рост государственного долга — не ошибка, а желаемый результат политики, направленной на поддержку финансового капитала.
Однако такая модель неизбежно ведёт к долговой спирали. По мере роста долга и стоимости его обслуживания дефицит бюджета увеличивается. Это, в свою очередь, требует ещё больших заимствований, что приводит к дальнейшему росту долга. Бывший фондовый магнат Рэй Далио предупреждает, что в такой ситуации правительство оказывается в положении, когда ему приходится постоянно занимать деньги, чтобы выплачивать проценты по уже имеющемуся долгу Экономист Жюдит Арналь из Центра исследований европейской политики также указывает на то, что основной риск связан с внутренней фискальной политикой, включая увеличение бюджета и протекционистские меры, а не с внешними угрозами Экономисты из Брукингского института, в том числе Бен Харрис, также предупреждают о риске потери доверия к финансовой системе США из-за политической несостоятельности, а не из-за внешних угроз .
Таким образом, критический взгляд предлагает иную, более тревожную интерпретацию текущей ситуации. Вместо того чтобы рассматривать рост долга как временную проблему, которую можно решить с помощью «правильной» политики, он видит в этом следствие фундаментальной структурной несовместимости неолиберальной модели с принципами социальной справедливости и долгосрочной экономической устойчивости. В этой парадигме долг — это не просто финансовый инструмент, а политический выбор, который делает экономику все более зависимой от финансового сектора и все более уязвимой к кризисам. Поэтому решение проблемы государственного долга невозможно без фундаментального пересмотра самой экономической модели, лежащей в его основе.
Пессимистичный сценарий: путь к краху американской долговой модели
Причины системного коллапса: от рецессии до геополитики
Согласно пессимистичному сценарию, крах американской долговой модели не является внезапным событием, а представляет собой каскад взаимосвязанных кризисов, вызванных одним или несколькими ключевыми факторами. Эти факторы могут быть как внутренними, так и внешними, и их совокупное воздействие способно подорвать основы глобальной финансовой системы.
Внутренние триггеры в первую очередь связаны с ухудшением макроэкономической ситуации внутри США. Глубокая и затяжная рецессия, вызванная, например, перегревом рынка недвижимости или крахом фондового рынка, приведет к резкому падению налоговых поступлений. Одновременно с этим правительству придется увеличить расходы на социальную поддержку и стимулирование экономики, что многократно усилит дефицит бюджета. В такой ситуации Министерство финансов будет вынуждено проводить еще более масштабные заимствования на фоне и без того рекордного долга. Это вызовет панику на рынке, поскольку инвесторы начнут сомневаться в способности правительства обслуживать свои обязательства, что приведёт к резкому росту требуемой доходности по казначейским облигациям (UST). Такой скачок ставок станет смертельным ударом для бюджета, поскольку расходы на обслуживание долга, уже превышающие 1 трлн долларов в год, могут удвоиться или утроиться в течение нескольких кварталов .
Внешние триггеры носят преимущественно геополитический характер. Наиболее опасным сценарием является скоординированное действие крупных иностранных держателей долговых обязательств, таких как Китай и страны БРИКС, по диверсификации своих резервов в сторону отказа от доллара и казначейских бумаг США. Это может стать ответом на эскалацию торговых войн, санкций или военного конфликта. Массовая продажа UST этими игроками создаст на рынке огромное предложение, которое внутренние покупатели не смогут поглотить. Это приведет к обвалу цен на облигации и резкому росту доходности. Даже без прямой координации постепенное, но устойчивое сокращение доли доллара в мировых резервах (процесс, который уже начался) в долгосрочной перспективе лишит США «непомерной привилегии» дешёвого финансирования своего дефицита за счёт остального мира .
Финансовые триггеры связаны с внутренней нестабильностью рынка. Как уже отмечалось, значительная часть спроса на UST сейчас приходится на хедж-фонды и другие финансовые институты, использующие высокое кредитное плечо для арбитражных стратегий Любой серьёзный рыночный шок — будь то резкий скачок волатильности, дефолт крупного контрагента или сбой в работе центрального клирингового депозитария — может вызвать цепную реакцию маржинальных требований (margin calls). Это приведёт к массовой распродаже казначейских бумаг для получения ликвидности, что повторит сценарий марта 2020 года, но в гораздо более масштабных и опасных условиях, учитывая уже высокий уровень долговой нагрузки .
Сценарии краха: от технического дефолта до гиперинфляции
В зависимости от характера и силы триггеров крах может развиваться по нескольким различным, но взаимосвязанным сценариям.
Сценарий 1: технический дефолт и политический коллапс. Наиболее вероятный в краткосрочной перспективе сценарий связан с политической нестабильностью в США. Постоянные политические разногласия между Конгрессом и Белым домом по вопросу повышения потолка госдолга могут привести к ситуации, когда правительство будет вынуждено временно приостановить выплаты по своим обязательствам. Хотя в прошлом такие ситуации разрешались в последний момент, в условиях высокой поляризации и глубокого недоверия к институтам риск реального технического дефолта возрастает. Последствия будут катастрофическими: мгновенная потеря доверия со стороны инвесторов, резкий скачок ставок по всему спектру долговых инструментов, крах фондового рынка и глубокая рецессия. В этом сценарии крах начинается не с экономики, а с политической системы, которая оказывается неспособной выполнять свои базовые функции.
Сценарий 2: долговая спираль и финансовый коллапс. Этот сценарий является логическим продолжением текущей ситуации. По мере роста долга и процентных ставок расходы на его обслуживание начинают поглощать всё большую часть бюджета. В какой-то момент они превысят расходы на оборону, социальное обеспечение или здравоохранение. Правительство, не имея возможности сократить эти ключевые статьи расходов, будет вынуждено занимать ещё больше денег, чтобы выплачивать проценты по уже существующему долгу. Это и есть долговая спираль, описанная Рэем Далио В конечном счёте рынок придёт к выводу, что долг неплатёжеспособен, и спрос на новые выпуски облигаций упадёт. Без возможности брать займы правительство окажется в состоянии финансового коллапса, не имея средств даже на базовые функции.
Сценарий 3: монетизация долга и гиперинфляция. В ситуации, когда ни рынок, ни политическая система не могут предложить решение, последним инструментом остаётся Федеральная резервная система. Чтобы предотвратить дефолт и обеспечить финансирование правительства, ФРС может быть вынуждена возобновить и расширить программу количественного смягчения (QE) до беспрецедентных масштабов, фактически монетизировав весь дефицит бюджета. Это означает, что ФРС будет напрямую финансировать правительство, печатая деньги. В краткосрочной перспективе это спасёт ситуацию, но в долгосрочной приведёт к катастрофическим последствиям. Массовое увеличение денежной массы, не обеспеченное ростом реального производства, неизбежно вызовет галопирующую, а затем и гиперинфляцию. Доверие к доллару как к мировой резервной валюте будет полностью подорвано, что приведёт к его обесцениванию на международных рынках и глобальному экономическому хаосу.
Последствия краха: глобальный экономический хаос
Крах американской долговой модели не будет локальным событием. Его последствия будут носить глобальный характер и затронут все страны и финансовые институты.
Для мировой финансовой системы это будет означать конец эпохи доллара. Казначейские облигации США, которые на протяжении десятилетий были «безрисковым активом», перестанут выполнять эту функцию. Это приведёт к полному пересмотру всех финансовых моделей, расчётов рисков и стратегий инвестирования. Глобальные рынки капитала погрузятся в хаос, поскольку инвесторы потеряют главный ориентир для оценки стоимости активов.
Для мировой экономики последствия будут не менее разрушительными. США являются крупнейшей экономикой мира и главным двигателем глобального спроса. Глубокая рецессия или депрессия в США немедленно отразится на всех странах-партнёрах через каналы торговли и инвестиций. Цепочки поставок будут разорваны, международная торговля сократится, а многие развивающиеся страны, зависящие от экспорта в США, столкнутся с валютным и долговым кризисом.
Для геополитической стабильности крах доллара и экономики США приведет к радикальному перераспределению глобальной власти. Китай, Европейский союз и другие крупные игроки будут вынуждены бороться за создание новой финансовой архитектуры. Этот процесс будет сопровождаться высокой степенью неопределенности, конкуренцией и, возможно, открытыми конфликтами. Мировой порядок, построенный после Второй мировой войны вокруг американской гегемонии, окончательно рухнет, уступив место новой, более хаотичной и непредсказуемой эпохе.
В заключение отметим, что пессимистичный прогноз рисует мрачную картину будущего, в котором бесконтрольный рост государственного долга США станет катализатором глобального экономического и политического кризиса. Этот сценарий не является неизбежным, но он демонстрирует крайнюю степень риска, связанного с игнорированием фундаментальных проблем текущей фискальной модели.
Господа-товарищи, комментируйте!