«Стариков трудно выносить, поэтому нужно вести себя крайне осмотрительно. Стараться никому не быть в тягость. Не навязывать своё общество молодым».
Уильям Сомерсет Моэм написал эти слова в день своего семидесятилетия. Перечитываю их снова и снова и каждый раз что-то сжимается внутри.
Мы привыкли к другим словам о возрасте. К почтительным. «Старость нужно уважать». «Мудрость приходит с годами». «Пожилые люди – наше достояние».
Всё это, конечно, правильно. Но Моэм говорит иначе. Он говорит то, о чём обычно молчат. И в этой его честности – удивительное достоинство.
Стариков трудно выносить. Да, это так. И ты сам это знаешь, если честен с собой. Знаешь по тому, как молодые вежливо улыбаются твоим историям, но уже смотрят в телефон. Как быстро находят повод уйти. Как облегчённо вздыхают, когда ты наконец замолкаешь.
Моэм не обижается на это. Он просто видит. И делает выводы.
Что значит «не навязывать своё общество молодым»?
Это не значит исчезнуть. Это не значит объявить себя ненужным и сидеть в углу, боясь потревожить кого-то своим присутствием. Нет.
Это значит понять простую вещь: у каждого возраста своя территория. Свои темы для разговоров. Свой темп жизни. И то, что важно для тебя, совершенно не обязательно должно быть важным для тех, кто на сорок лет моложе.
Молодым с тобой действительно неловко. Они не могут быть собой. Сдерживают слова, смех, энергию. Боятся показаться легкомысленными или, наоборот, слишком резкими. И эта скованность – она ведь не от злобы. Просто разные миры. Разные скорости.
Моэм пишет: «Для молодых старик – это гора, на которую взбираются не ради покорения высоты или открывающегося с неё вида, а ради того, чтобы, спустившись, похвастаться своим подвигом».
И когда ты это понимаешь, ты не обижаешься. Отпускаешь. Перестаёшь ждать от молодых того, чего они дать не могут. Перестаёшь требовать внимания, интереса, восхищения.
Вот это и есть осмотрительность, о которой говорит Моэм. Не робость. Не самоуничижение. А мудрость.
Погоня, которая крадёт достоинство
Но есть и другое. То, о чём Моэм не говорит прямо, но что читается между строк.
Мы живём в мире, который твердит: старость – это плохо. Нужно как можно дольше оставаться молодым. Выглядеть моложе. Думать как молодой. Вести себя как молодой.
«Вы совсем не выглядите на свой возраст!» – говорят нам, и мы радуемся, как дети. Будто нас похвалили. Будто мы молодцы, что смогли обмануть время.
И начинается эта погоня. Одеваться как молодёжь. Говорить на их языке. Быть в курсе их музыки, мемов, трендов. Доказывать: я не отстаю, я ещё ого-го, я не такой, как все старики.
Но стоит остановиться и спросить себя: зачем?
Зачем мне доказывать свою значимость молодым? Зачем притворяться, что мне интересно то, что на самом деле безразлично? Зачем изображать энергию, которой уже нет, и скрывать усталость, которая есть?
Моэм в свои семьдесят лет пишет: «Теперь мне всё равно, что обо мне думают. Нравлюсь – хорошо, нет – так нет».
Вот она – настоящая свобода. Когда перестаёшь оглядываться на чужое мнение. Когда больше не пытаешься удержать то, что уже ушло. Когда наконец позволяешь себе жить в соответствии со своим возрастом.
«Старость должна быть активной». «Нельзя сидеть сложа руки». «Нужно путешествовать, учиться новому, не отставать от жизни».
Эти слова звучат ободряюще. Но если вслушаться, в них столько внутреннего давления.
Должна. Надо. Нельзя.
А если не хочется быть активным? Если хочется тишины, одиночества, неспешности? Если путешествия утомляют, а новые знания уже не радуют так, как раньше?
Моэм пишет о своём семидесятилетии: «Утром я, как обычно, работал, днём гулял в пустынном лесочке за домом... За весь день я не обменялся ни словом ни с кем, кроме двух служанок. Вот так я провёл свой семидесятый день рождения, да я и не хотел бы провести его иначе».
Никакого торжества. Никаких гостей. Никакой показной радости. Просто день, прожитый так, как ему хотелось.
И в этом огромное достоинство. Не подстраиваться под чужие ожидания. Не изображать то, чего нет. Не притворяться.
Жить честно. Жить в соответствии со своим возрастом.
Моэм размышляет о том, что старость многое отнимает. Остроту чувств. Силу желаний. Интерес ко многому из того, что раньше казалось важным.
Но взамен приходит другое.
«Главное преимущество старости – духовная свобода», — пишет он.
Свобода от зависти. От злобы. От необходимости всем нравиться и всем угождать. Свобода от гонки, суеты, бесконечного доказывания своей ценности.
Когда перестаёшь цепляться за молодость, ты обретаешь себя настоящего. Того, кем стал за все эти годы. Со всеми своими шрамами, усталостью, пониманием того, что важно, а что – суета.
Не навязываться молодым – не значит признавать себя ненужным. Это значит освободиться от потребности быть им нужным. Это значит перестать искать подтверждения своей ценности в их глазах.
У тебя есть своя жизнь. Своё время. Свои люди – те немногие, с кем по-настоящему хорошо. И этого достаточно.
Моэм завершает свои размышления словами: «Я подобен пассажиру, ожидающему в порту корабль... Я готов в любой момент сесть на корабль».
В этих словах нет страха. Нет цепляния за жизнь. Есть спокойствие человека, который прожил так, как считал нужным. Который не растратил себя на то, чтобы казаться.
Который просто был.
И, возможно, именно в этом настоящее достоинство возраста. Не в том, чтобы доказать всем, что ты ещё на что-то способен. А в том, чтобы наконец позволить себе жить без доказательств.
Жить так, как хочется. Без стыда. Без оправданий.
Просто жить.