Первые три дня Галина Петровна была тихой. Сидела в комнате, выходила только поесть. Игорь умилялся:
— Видишь, мам совсем не мешает.
Я молчала.
На четвёртый день она вышла на кухню утром. Я собиралась на работу.
— Лена, постель мне кто менять будет?
Я обернулась.
— Галина Петровна, бельё в шкафу. Можете сами.
Она села. Лицо скорбное.
— Ох, спина. Совсем не гнусь. Игорь обещал, но он на работе.
Я поставила кружку.
— Хорошо. Вечером поменяю.
Она кивнула. Довольная.
Вечером я пришла — Галина Петровна на диване с пультом.
— А ужин?
— Я только пришла.
— Ну так иди готовь. Игорь голодный придёт.
Я прошла на кухню. Курица, овощи. Начала резать.
Галина Петровна встала в дверях.
— Лена, лук помельче. Игорь крупный не любит.
Я резала.
— И соли меньше. У меня давление.
Я резала.
— Вообще, в углу паутина. Ты бы почаще убирала.
Нож звякнул громче.
Через неделю Галина Петровна уже не стеснялась. Проверяла, как я стираю. Как мою посуду. Как развешиваю бельё.
Игорь молчал. Или не слышал.
Однажды вечером он пришёл поздно.
— Мам, мне завтра к врачу. Отвезёшь?
— У меня работа, — сказала я.
Галина Петровна вздохнула.
— Ну конечно. Работа. А я больная…
— Лена, возьми отгул. Один день.
Я встала. Вышла.
Я отвезла её. Сидела в коридоре поликлиники. Галина Петровна вышла — жаловалась медсестре:
— Невестка возит. Но видно же, что через силу.
Вечером — ужин, замечания, уборка. Я легла после полуночного. Игорь спал. Я — с открытыми глазами.
На десятый день я пришла с работы. На кухне — гора посуды. Галина Петровна весь день дома.
Я начала мыть. Она вышла.
— Лена, ты мои таблетки не купила?
Я обернулась.
— Какие?
— Я просила утром. Не слышала?
— Нет.
Она вздохнула.
— Склероз у тебя, Лена. В твоём-то возрасте. А Игорь говорил, что ты ответственная.
Я бросила губку в раковину.
— Хватит.
Она моргнула.
— Что — хватит?
— Всё.
Галина Петровна выпрямилась.
— Ты на меня голос повышаешь?
— Я ухожу.
Она засмеялась. Коротко, зло.
— Куда ты уйдёшь? Это не твоя квартира. Это сына моего.
Я посмотрела на неё. Долго.
— Значит, пусть он с вами и живёт.
Я достала сумку. Открыла шкаф. Свитер. Джинсы. Бельё. Руки не дрожали.
Игорь вошёл.
— Лена, ты чего?
— Собираюсь.
— Куда?
— Отсюда.
Он замер.
— Ты о чём?
Я продолжала складывать.
— Ты сказал — точка. Вот она.
Он шагнул ко мне.
— Лена, это из-за мамы? Потерпи немного!
— Сколько? Год? Пять?
— Она старая! Ей некуда!
Я застегнула сумку. Повернулась.
— А мне есть. И я ухожу.
— Ты эгоистка, — он побледнел. — Бросаешь семью!
Я взяла сумку.
— Ты не спросил. Ты приказал.
Галина Петровна стояла в дверях. Лицо торжествующее.
— Ну вот, сынок. Видишь теперь.
Я прошла мимо. Надела куртку.
Игорь схватил меня за руку.
— Лена, стой. Давай поговорим!
Я высвободилась.
— Поговорим, когда научишься слушать.
Дверь за мной закрылась тихо.
Я сняла комнату у знакомой. Маленькую. Диван, стол, окно. Первую ночь спала как убитая. Проснулась — тишина. Никто не звал.
Я заварила кофе. Посмотрела в телефон — шестнадцать пропущенных от Игоря.
Положила экраном вниз.
Игорь звонил каждый день. Сначала злился:
— Лена, ты совсем? Бросила меня с больной матерью!
Я не отвечала.
Потом менял тон:
— Лен, хватит дуться. Вернись.
Я сбрасывала.
Потом писал:
«Лена, мне тяжело. Мама постоянно требует. Я не справляюсь».
Я читала. Не отвечала.
Через неделю он пришёл. Постучал. Я открыла.
Он стоял на пороге. Помятый, небритый.
— Можно войти?
Я отошла. Он вошёл. Сел на диван. Потёр лицо.
— Лен, я не могу. Мама сводит с ума. Не спит, жалуется, требует. Я на работе ничего не соображаю.
Я стояла у окна.
— И что ты хочешь?
— Вернись. Пожалуйста.
— Нет.
Он вскочил.
— Лена, ну что ты хочешь?!
— Ничего.
— Как — ничего?!
— Именно так.
Он замер.
Я продолжила:
— Игорь, ты не спросил меня, когда решил забрать мать.
Не услышал, когда я сказала «нет». Назвал эгоисткой, когда я ушла. А теперь тебе тяжело — и ты пришёл. Не ко мне. К решению своей проблемы.
— Лена, я ошибся, ладно?
— Ты не ошибся. Ты просто не думал обо мне.
Он сел. Опустил голову.
— Что мне делать?
— Это твоя мать. Твоё решение.
Он встал. Прошёл к двери. Обернулся.
— Ты вернёшься?
— Нет.
Он ушёл.
Через два дня — сообщение с незнакомого номера:
«Лена, это Галина Петровна. Игорь совсем потерялся без тебя. Ты хоть звони ему. Он мужчина, ему тяжело одному».
Я стерла. Заблокировала.
Ещё через неделю Игорь позвонил.
— Я отвёз маму к Оксане.
Я молчала.
— Оксана орала. Но я сказал — или ты, или никто.
— На время?
— Ну… пока.
— Игорь, это не решение.
— Лена, я сделал что мог! Вернись!
— Нет.
— Почему?!
— Потому что ты ничего не понял.
Положила трубку.
Прошёл месяц. Игорь писал короткими:
«Как ты?»
«Давай встретимся».
«Я скучаю».
Я не отвечала.
Потом:
«Мама вернулась. Оксана не выдержала. Наняли сиделку».
Я прочла. Промолчала.
Через три дня он пришёл снова. Стоял с пакетом.
— Принёс поесть. Ты же не готовишь там нормально.
Я взяла пакет. Поставила на стол.
— Спасибо.
Он вошёл. Не спрашивая.
— Лена, месяц прошёл. Я всё сделал, что ты просила. Мама не с нами. Я понял ошибку.
— Какую ошибку?
— Что не посоветовался с тобой.
— Не в этом дело.
— А в чём?
Я села напротив.
— В том, что ты не видишь меня. Совсем. Ты видишь удобную жену, которая готовит, убирает, не спорит. А когда я ушла — ты увидел проблему. Не меня.
Он молчал.
— Игорь, ты скучаешь не по мне. Ты скучаешь по тому, как было удобно.
— Это не так!
— Тогда скажи: когда у меня последний раз был выходной?
Он моргнул.
— Не помню.
— А у тебя?
— Лена, при чём тут это?
— При том, что ты не знаешь. Потому что тебе было всё равно.
Он встал.
— Лена, ну что ты хочешь? Я исправлюсь!
— Не надо. Я подам на развод.
Он побледнел.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Из-за матери?
— Из-за того, что я для тебя невидимая.
Он стоял. Молчал. Потом развернулся. Вышел.
Дверь захлопнулась.
Я осталась сидеть. Руки на коленях. Спокойно.
Телефон завибрировал. Игорь:
«Ты пожалеешь».
Я посмотрела на экран. Нажала «заблокировать».
И впервые за месяц улыбнулась.
Развод оформили через три месяца. Игорь не пришёл — прислал адвоката. Квартиру разделили. Я получила деньги. Немного. Но хватило на съёмное жильё на год.
Я переехала в другой район. Однокомнатная. Светлая. С балконом.
Через полгода позвонила Оксана.
— Лена, мама звонит каждый день. Жалуется, что Игорь редко приезжает. Что сиделка грубая. Может, ты…
— Нет.
— Лена, ну хоть посоветуй!
— Оксана, ты же помнишь? «У меня трое детей, мне некогда». Вот пусть Игорь справляется. Или ты. Я больше не при чём.
Тишина.
— Ты злая стала, Лена.
— Нет. Я просто перестала быть удобной.
Положила трубку.
Я устроилась на новую работу. Начальница — женщина строгая, но справедливая. Впервые за долгое время я слышала «спасибо» и «хорошая работа».
Я записалась в бассейн. Не для похудения. Просто чтобы плыть. В тишине.
Купила себе новый телефон. Сменила номер. Оставила только тех, кого хотела слышать.
Через месяц пришло сообщение с нового номера. Игорь:
«Лена, мне тяжело. Мама не даёт жить. Может, ты была права».
Я прочла.
Не «я был неправ».
Не «прости меня».
«Может, ты была права».
Я удалила. Заблокировала.
Ещё через месяц позвонила Оксана. Снова.
— Лена, Игорь привёз маму ко мне! Просто оставил и ушёл! Она сводит меня с ума! Может, ты подскажешь, как с ней?
— Оксана, я три года справлялась. Молча. Теперь твоя очередь.
— Лена, ну как ты можешь?! Она же старая!
— Именно. Старая. И злая. И манипулирует всеми. Я больше не обязана это терпеть. И ты — тоже.
— Что ты имеешь в виду?
— Отвези её в дом престарелых. Хороший. Платный. Там ей будет лучше.
Тишина.
— Лена… ты серьёзно?
— Абсолютно. Или продолжай мучиться. Твой выбор.
Положила трубку.
Прошло полгода. Я узнала от бывшей коллеги: Галину Петровну отвезли в дом престарелых. Игорь и Оксана платят пополам. Навещают раз в месяц.
Она жалуется всем: на детей, на жизнь, на то, что её бросили.
Но никто больше не живёт с ней под одной крышей.
Я сидела на кухне. Варила себе суп. Просто так. Потому что захотелось.
В окно светило солнце. На столе — книга, которую я читала по вечерам.
Телефон молчал.
Я помешала суп. Попробовала. Посолила.
И подумала: вот оно.
Не громкое. Не яркое.
Тихое. Моё.
Однажды утром я проснулась и поняла: я больше не злюсь. Ни на Игоря. Ни на Галину Петровну. Ни на Оксану.
Они сделали свой выбор. Я — свой.
И я ни о чём не жалею.
Спустя год я наткнулась на профиль Игоря в соцсети. Случайно.
Фотография: он один. Постаревший. Усталый.
Статус: «Всё сложно».
Я закрыла страницу. Не добавила. Не написала.
Просто закрыла.
И пошла дальше.
Сейчас я живу в той же квартире. Работаю. Хожу в бассейн. Встречаюсь с подругами.
Замуж пока не вышла. Может, выйду. А может, нет.
Но теперь это будет мой выбор.
Не чей-то приказ.
Не «точка».
Мой выбор.
И это — самое главное.
Если понравилась, ставьте лайк и подпишитесь!