— Ты серьёзно?
Виктор стоял посреди гостиной с чемоданом. Лариса молча достала из холодильника пакет молока, налила в кружку.
— Я вернулся. Понимаешь? Вернулся!
Она поставила кружку на стол.
В прихожей появилась новая полка для ключей. Тумба для обуви не та. Светильник сменили. Двери межкомнатные — другие, светлые. Табурет у окна новый. Кофемашина вместо турки. Виктор обернулся, оглядел кухню медленнее.
— Ты что тут наделала?
— Ремонт.
— На какие деньги?
Лариса села за стол, достала телефон.
— На свои.
Пять месяцев назад Виктор сказал: «Наш брак себя исчерпал. У меня будет новая жизнь».
Лариса тогда неделю не выходила из дома. Ревела в подушку, звонила Светлане, пила валерьянку. Девятнадцать лет брака рухнули за одну фразу. Потом она вытерла лицо и подумала: хватит. Она вычеркнула Виктора из жизни и стала решать задачу заново.
Теперь он стоял посреди кухни с чемоданом и требовал объяснений.
— Я же объяснил тогда. Мне нужно было подумать. Я вернулся!
— Мне не нужно, чтобы ты возвращался.
Виктор поставил чемодан.
— Ты с ума сошла? Девятнадцать лет! У нас дочь!
— Ксения знает.
— Что знает?
— Всё.
Лариса встала, открыла шкаф, достала тарелку.
— Давай спокойно. Я признаю, был дурак. Но ведь мы можем всё наладить! Я готов работать над отношениями!
Она поставила тарелку на стол.
— Работай сам. Без меня.
— Квартира на мне записана!
— Половина моя по закону.
Виктор сжал кулаки.
— Ты меня шантажируешь?
— Нет. Просто говорю факты.
— Я подам на раздел. Докажу, что ты...
— Что я?
Он замолчал.
Лариса налила себе чай. Села. Виктор стоял, смотрел на неё.
— Лар, ну давай по-человечески. Ксения приедет на каникулы. Что мы ей скажем?
— Я уже сказала. Папа ушёл к любовнице. Вернулся через пять месяцев. Мама передумала его принимать.
— Любовнице? Какой, блин, любовнице?
— Марине. Твоей коллеге. Которая приходила к нам на ужин три раза.
Виктор побледнел.
— Откуда ты...
— Света видела вас в кафе. Месяц назад. Ты держал её за руку.
Он опустил голову.
Лариса допила чай, встала, понесла кружку к раковине.
— Уходи, Виктор.
— Никуда я не уйду. Это моя квартира!
— Тогда я уйду. Но подам на раздел. И на алименты за Ксению, раз уж она ещё студентка.
— Алименты? Ей двадцать лет!
— Она учится на очном. Закон на моей стороне.
Виктор схватил чемодан.
— Пожалеешь.
— Возможно.
Дверь хлопнула. Лариса подошла к окну. Виктор бросал чемодан в багажник, садился в машину. Уезжал.
Из комнаты вышла Ксения.
— Мам, это точно правильно?
— Не знаю. Но по-другому я не могу.
— А если он правда хотел вернуться?
Лариса обняла дочь.
— Хотел бы — вернулся сразу. А не через пять месяцев, когда у него что-то не срослось.
Ксения прижалась к маминому плечу.
— Я тебя понимаю.
Они стояли у окна. На улице загорались фонари. Лариса гладила дочь по голове и думала: страшно. Очень страшно. Но жить с человеком, который предал, ещё страшнее.
На следующий день позвонил Виктор.
— Я всё оформлю. Раздел. Только давай без судов.
— Хорошо.
— И Ксению не настраивай против меня.
— Я ничего не говорила.
— Ага. Конечно.
Он положил трубку.
Через неделю пришли документы. Лариса подписала. Виктор подписал. Квартиру разделили пополам. Её половину он выкупил за два миллиона триста тысяч. Деньги перевёл сразу. Лариса открыла вклад.
Ксения позвонила вечером:
— Мам, папа говорит, ты его ограбила.
— Я получила по закону.
— Он злится.
— Пусть.
Дочь помолчала.
— А ты не жалеешь?
Лариса посмотрела в окно. За стеклом темнело небо, редкие фонари освещали двор.
— Нет. Не жалею.
Она положила трубку. Села на диван. Включила телевизор. На экране шла реклама стирального порошка. Лариса выключила звук и закрыла глаза.
Впервые за девятнадцать лет она была одна. И впервые за девятнадцать лет ей было спокойно.