В нашем разговоре о первом муже и их жизни я в подробностях задавал вопросы, пытаясь понять, что же такое могло произойти, чтобы Андрей, её муж, мог принять такое решение. Хоть что-то, любую ниточку.
— Всё у нас, вроде, только процветало, — говорила Наталья. — Ведь мы уже стали планировать третьего ребёнка, оба мечтали о дочке. И решение всей родни с домом прабабушки... От продажи которого мы погасили остаток ипотеки.
— А вот вы говорили, что остаток разделили на всех внуков и правнуков. Может быть, кого-то обделили?
— Нет, что вы. Всем поровну, с условием, что все не просто потратят в никуда, а купят на них себе что-то, что будет напоминать им о прабабушке.
— Все приобрели?
— Да. В основном это были добротные иконы.
— А вы? Вы что приобрели?
— Ну как что? Дом. Ведь я закрыла нашу с Андреем ипотеку и поэтому не участвовала в разделе остатка денег от продажи бабушкиного дома. Мне было достаточно. Я себе оставила её пуховый платок, он мне всё моё детство нравился. Мягкий, лёгкий, как воздух. Просто огромных размеров. Какие-то книги, старинное большое зеркало... Мы, детьми, любили крутиться возле него, представляя себя фройляйн. Оно просто огромных размеров, хоть и помутневшее, но в очень красивой резной деревянной раме. Я его поставила в нашей комнате.
— Стоп. Зеркало. Вот оно. Что же вы мне раньше не говорили?
— Да ну, какое оно имеет отношение?
— Возможно, самое прямое. Нужно смотреть.
— Да ну бросьте вы. Столько поколений оно простояло у прабабушки, никому вреда не приносило. Да и какой вообще вред может принести? Мы с вами в XXI веке живём.
— А всё-таки, могу ли я к вам в гости напроситься и посмотреть это зеркало?
— Да, конечно. С превеликим удовольствием. Завтра жду вас у себя. А то как-то даже несправедливо: у крёстной гостили, у брата гостили, а у меня нет. Завтра вас жду.
Ну, посиделки наши продолжились в их дружной семейной компании до позднего вечера, можно сказать, до ночи.
На следующий день мы прибыли к Наталье весёлой компанией. Наталья приготовила и накрыла шикарный стол, впрочем, как и другие хозяева, где я гостил прежде. Дом был шикарный, просторный. Всё со вкусом. Уютно, просто такая царила благодать...
— Наташ, пока не началось застолье, покажите мне зеркало.
— А, ну конечно. Пройдёмте в комнату.
Войдя в комнату, я увидел, что в ней царил порядок и уют. И действительно, там стояло огромных размеров зеркало. Высота больше двух метров, в массивной дубовой раме. Искусство резьбы просто поразило. По ширине оно было больше девяноста сантиметров.
— Как вы его сюда заносили? — ошарашенно спросил я.
— Шесть человек из фирмы мужа. Он ведь специализируется на грузоперевозках и доставках негабаритного оборудования.
— Наташ, могу ли я один остаться ненадолго?
Она кокетливо улыбнулась: «Да хоть надолго. Если что-то понадобится — зовите». И она вышла, закрыв за собою дверь.
Я сел на край кровати. Долго вглядывался в потемневшее от времени и немного помутневшее зеркало. Блин, да что ж такое-то. Кажется, облажался. Спокойное старинное зеркало. Ну никак не отвечало мне. Я вышел из комнаты ко всей компании. Все балагурили, что-то шутили за столом. Я присоединился. Чуть позже приехали дед да бабушка по линии мамы. За столом бабушка как раз села со мною рядом. В течение посиделок мы с ней разговорились. Я задавал ей вопросы про их род, про всякие тонкости их бытия. И зашёл разговор о зеркале.
— Ой, Белозер, оно у нас было, когда меня ещё в проекте не было, — усмехнулась Валентина Гордеевна. — Моей маме оно досталось, можно сказать, по наследству. Оно у них появилось ещё до её рождения. Рассказывала моя прабабка, что её отец выторговал это зеркало у Петра Дмитриевича Горчакова, генерал-губернатора того времени. Плохо о Горчакове в нашем роду отзывались. Какой он был, не могу сказать, но то, что при нём чуть Омск не исчез, — это факт. Мой прадед из купеческих родов. Ещё его дед со своими двумя братьями и семьями перебрались в Тобольск и принимали оттуда уже непосредственное участие в развитии Омска. Ну а прадед уже из Тобольска перебрался в Омск. Он был не только купцом первой гильдии и почётным гражданином Омска, но и промышленником. Да, не крупным, но пивоварня, кузня, мыловаренный заводы приносили ему хороший доход. Он был меценатом города. Я не знаю уж всей правды, как ему досталось зеркало. Но по тем временам это стоило дорогого. Вроде есть такая версия по преданию, что это зеркало Горчаков притащил с собой аж с самого Дуная. Это сейчас, по-моему, Болгария. Там была крепость турок, Силистрия. Вроде турок оттуда выбили, но потом пришлось оставить. Где уж он там его взял, как уж он допёр аж сюда? Вы ведь видели, какое оно громадное.
Посиделки были в самом разгаре, было уже за полночь. Шутили, рассказывали какие-то смешные истории из жизни, пели в караоке.
Я спросил разрешения побыть ещё в комнате.
— Белозер, вы здесь можете делать всё прямо на правах хозяина, — убедительно сказала разгорячённая от напитков Наталья.
Мой очередной поход ничего не дал. Хотелось орать матом. Что, что не так? Гости разошлись за полночь. Наталья лихо убрала со стола. Дети мирно сопели у себя в комнате. Мы ещё беседовали с ней, попивая напитки. Я вышел покурить и что-то подзавис в телефонной переписке. Когда вернулся, обнаружил уснувшую в кресле Наталью. Несколько раз её окликнув и потрясши за плечо, я решил просто перенести её на кровать. Когда я укладывал Наталью, то боковым зрением заметил в зеркале...
Положив Наталью на кровать, я быстро метнулся к зеркалу. Вот оно и проявило себя.
Утром, как только Наталья проснулась, я задал вопрос, что ей рассказывали её мужчины.
— Ничего, ровным счётом ничего. А что вы увидели в зеркале?
— Пока не могу этого сказать.
— Ну, Белозерчик, и ты туда же?
— Я могу как-то поговорить с Андреем?
— Конечно. Я договорюсь с ним о встрече.
— Он приедет сюда?
— К сожалению, нет.
— Плохо.
— Он, когда забирает или привозит детей, только на территорию участка заходит. В дом ни разу не вошёл после расставания. Даже ни одной своей вещи не забрал.
«Та-ак, значит, я на верном пути», — мысленно сделал заключение я.
Продолжение следует...