С годами в принцессе Маргарет стали проявляться нелицеприятные качества, свойственные ее известной прапрародительнице, что послужило основанием для ироничного сравнения с королевой Викторией.
Такое сопоставление отнюдь не являлось комплиментом.
По мере того как Маргарет старела, её характер, ранее отмеченный лишь эксцентричностью и склонностью к гедонизму, стал выказывать черты властности и нетерпимости, обычно ассоциирующиеся с эпохой, давно минувшей. Эти качества, в сочетании с ее неудовлетворенностью ролью августейшей особы, второстепенной по отношению к сестре, находили выход в капризах, резких высказываниях и стремлении к бескомпромиссному контролю над окружающими. Подданные, помнившие юную, жизнерадостную принцессу, все чаще шептались о метаморфозе, произошедшей с ней.
Скептицизм общественности подпитывался и образом жизни Маргарет. Она по-прежнему наслаждалась роскошью, дорогими нарядами и эксклюзивными вечеринками, в то время как страна переживала период экономических трудностей и социальных перемен. Ее развод с лордом Сноудоном, первый в королевской семье за столетия, породил волну пересудов и критики, а публичные романы лишь усугубляли впечатление о ней как о женщине, оторванной от реальности и не желающей соблюдать общепринятые нормы.
Сравнение с королевой Викторией, таким образом, звучало как укор за утрату достоинства и пренебрежение к долгу. Виктория, символ викторианской морали и непоколебимой веры в институт монархии, казалась полной противоположностью Маргарет, чья жизнь была омрачена скандалами и личными неудачами. Ирония заключалась в том, что Маргарет, по сути, была жертвой времени и обстоятельств, женщиной, чье бунтарство и стремление к независимости трагически столкнулись с жесткими рамками королевского протокола.
Со временем, общественное мнение стало смягчаться. Люди смогли увидеть в принцессе Маргарет не только капризную аристократку, но и сложную, противоречивую личность, пытавшуюся найти свое место в меняющемся мире. Ее откровенность, пусть порой и резкая, стала восприниматься как признак подлинности, а ее страдания и разочарования – как отражение трудностей, знакомых многим.
Тем не менее, тень королевы Виктории продолжала маячить за спиной принцессы Маргарет, напоминая о той высокой планке, которую традиционно ставили перед членами королевской семьи. И хотя Маргарет так и не смогла полностью соответствовать этому идеалу, она внесла свой вклад в историю монархии, пусть и весьма специфическим и противоречивым образом.