Говорят, Наполеон однажды выздоровел. Прямо посреди кампании. Вчера кашлял, сегодня — строит империю и спорит с доктором, что ром — это не лекарство, а философия. Бутылка под мышкой, градусник в сапоге, а повар тащит бульон из курицы, которую поймали у соседней деревни (ну, почти курицу — перо и гордость остались). Но тут фокус: утром он понял, что тело вроде бодрое, голова ясная, а вот силы — как после битвы при Ватерлоо. Всё вроде бы выздоровел, а улыбку выжимает ложкой. И тогда он сделал то, чего от него никто не ждал: приказал армии отдохнуть. Не из жалости, а из ума. Понял, что здоровье — не «нет температуры», а когда снова ржёшь над анекдотом часового. Вот в этом и фишка. Не важно, победил ты вирус, чуму или внутреннего критика — пока не вернулся вкус к жизни, ты не выздоровел, а просто временно починился. Хм, аууу, где-то здесь между «не кашляю» и «могу жить» прячется истина. Мы, люди XXI века, такие же как тот коротышка в треуголке: скачем обратно в бой на вторые сутки после бо