А эталонный пример того, как правильно делиться, не забывая о собственных нуждах, - Джейн Эйр. Помните историю с дядюшкиным наследством? Джейн унаследовала громадное состояние, которое сделало бы ее одной из самых богатых женщин Британии и одной из самых завидных невест. И... разделила его поровну со своими двоюродными сестрами и братом. Потому что эти люди ей стали дороги, она хочет им помочь. И потому, что достаток лучше богатства. Большим состоянием нужно управлять, оно будет обременять вас, если вы не обладаете нужными знаниями и опытом. К тому же быть, образно говоря, "девушкой из списка Форбс" - значит быть публичной личностью, привлекать повышенное внимание (в том числе внимание преступников и охотников за приданым), быть обязанной вести определенный - жестко регламентированный - образ жизни. Жить вот именно в таком особняке, с таким-то количеством слуг, устраивать приемы и т.д. Джейн все это совершенно не подходит. Она знает, что четвертой части этих средств ей будет достаточно для счастливой, достойной жизни. Она не хочет быть богачкой - она хочет быть обеспеченной.
Как можно не хотеть богатства? Легко. Человек знает себя и понимает, что это ему не подходит. Этот образ жизни не подходит, особняк не нужен, приемов не хочется, чужие люди в доме неприятны, особенно когда их много. Не выбирать неподходящее - признак взрослости. Джейн, хоть и юная девушка, - взрослая личность.
А что же Сонечка? Они ведь почти ровесницы - Джейн 18, Соне 17.
Соня - совершенный ребенок, причем ребенок, усыновивший своего дисфункционального инфантильного отца. Когда родитель и ребенок как бы меняются ролями, это называется парентификацией. Ребенок видит, что родитель не справляется со своей жизнью и не способен ни защитить, ни обеспечить, ни позаботиться. И он думает: "Папа, давай я возьму тебя на ручки, ты окрепнешь, вспомнишь, кто из нас взрослый, и наконец-то возьмешь на ручки меня". Ничего хорошего из этого не получается, потому что одному малышу другого не унянчить.
Мармеладов - спившийся алкоголик, его жена Катерина Ивановна, мачеха Сони, - психически больная женщина. Обоим супругам умственно годика по 3. У мачехи есть дети от первого брака. И Соня, чтобы прокормить их всех, идет на панель.
Достоевский преподносит это читателю как некий христианский подвиг жертвенной любви к ближнему. Но если проморгаться от этого дурмана, что на самом деле происходит?
Двое взрослых людей про_сти_ту_и_ру_ют несовершеннолетнего ребенка и живут за счет этого ребенка.
Кто они? - Упыри, а Соня - их подножный корм. Они едят не продукты, которые она покупает на деньги, заработанные про_сти_ту_ци_ей. Нет - они пожирают саму Соню, ее личность, ее юность, ее тело и душу, которая оскверняется блудом.
Возвращаемся к тому, с чего начали: зона ответственности человека начинается с него самого. Позаботься вначале о себе, чтобы никого не обременять и быть в силах чем-то поделиться. Потом - о тех, кто в силу порядка вещей от тебя зависит (маленьких детях, лежачих парализованных бабушках-дедушках, собаке, кошке). Подчеркиваю - зависит в силу порядка вещей, а не потому, что пьет и не работает. Или закатывает истерики и не работает. Что, Мармеладов не может наняться разнорабочим, поскольку "в присутствие" алкоголика не берут? - Может, но не хочет. Он же дворянин, в прошлом мелкий чиновник. Ему это унизительно. Дочкой торговать - не унизительно?
Что, Катерина Ивановна не может быть прачкой, посудомойкой (в гувернантки истеричку припадочную не возьмут)? - Может, но у нее лапки. У нее еще хватает совести выпрашивать у Сони личные вещи.
Как следовало поступить Соне, если бы про нее писал не Достоевский? - Собрать вещи и уйти навсегда. Вырваться из этого болота с ядовитыми испарениями, устроиться чтицей или компаньонкой к какой-нибудь барыне и забыть этих упырей, как страшный сон. Трудиться, копить понемножку деньги.
Именно так поступила бы Джейн. Она христианка, глубоко верующая, добродетельная христианка, и очень добрый человек, но она не соглашается стать едой. Она стоит за себя, дает сдачи, пресекает манипуляции, уходит не оглядываясь от любимого человека, который оказался обманщиком и подлецом.
Два способа практиковать любовь к ближнему: саморазрушение Сони Мармеладовой и разумная, трезвая доброта Джейн Эйр.
Если бы Соне, как Джейн, привалило наследство, она бы все отдала и осталась ни с чем. Не потому, что она так любит ближних, а потому что она ребенок. Ребенок, получив кучу денег, тут же их раздаст - ну потому, что он ждет, что о нем позаботятся. Взрослый человек вначале сам позаботится о себе, совсем не ожидая этого от других. Чтобы быть сильным, трудоспособным, адекватным (наша адекватность напрямую зависит от того, выспались мы или нет, поели вовремя или голодны, по погоде ли одеты), напитанным жизненной энергией. Потом - о своих, как Джейн Эйр и Жан Вальжан. И после этого - поделится с нуждающимися.
Представьте себе на минутку, как Джейн Эйр из высоких христианских соображений идет на панель. Штааа?!! Не выходит каменный цветок, верно?
Потому что это безумие. Достоевский был, мягко говоря, не очень здоров, душевно здоровых, трезвомыслящих, добродетельных без надрыва людей не любил и не понимал.
Так что синдром Сони Мармеладовой - готовность скормить себя упырям - это не христианский выбор.