Найти в Дзене
Eugenius Yak

Теория Маркса и современная цивилизация

Когда Карл Маркс в середине XIX века писал о классах и их борьбе, мир был устроен просто и "жестко" - одни владели средствами производства, другие продавали свой труд. В XXI веке структура общества изменилась настолько, что привычные категории "рабочий класс" и "буржуазия" перестали отражать социальную реальность. Промышленный труд, который был основой марксистской схемы, уступил место экономике услуг, технологий и финансов. Заводы больше не определяют жизнь большинства людей, а владельцы капитала — это не только "промышленники", но и миллионы мелких акционеров, предпринимателей, специалистов, стартаперов. Труд и собственность перестали быть антагонистами в прямом смысле. Рабочий может иметь акции компании, а предприниматель — трудиться по 12 часов в день без наёмных работников. Между ними лежит огромный социальный спектр — от "креативного класса" до государственных служащих и фрилансеров. Границы классов размылись, и вместе с ними ослабла сама идея "антагонистического противоречия


Когда Карл Маркс в середине XIX века писал о классах и их борьбе, мир был устроен просто и "жестко" - одни владели средствами производства, другие продавали свой труд. В XXI веке структура общества изменилась настолько, что привычные категории "рабочий класс" и "буржуазия" перестали отражать социальную реальность. Промышленный труд, который был основой марксистской схемы, уступил место экономике услуг, технологий и финансов. Заводы больше не определяют жизнь большинства людей, а владельцы капитала — это не только "промышленники", но и миллионы мелких акционеров, предпринимателей, специалистов, стартаперов. Труд и собственность перестали быть антагонистами в прямом смысле. Рабочий может иметь акции компании, а предприниматель — трудиться по 12 часов в день без наёмных работников. Между ними лежит огромный социальный спектр — от "креативного класса" до государственных служащих и фрилансеров. Границы классов размылись, и вместе с ними ослабла сама идея "антагонистического противоречия". Вместо классовой борьбы в обществе всё чаще наблюдается борьба интересов, но уже не по линии собственности, а по линиям статуса, образования, ценностей, культурных различий. Современные конфликты проходят между центром и периферией, между традиционалистами и либералами, между поколениями, между "цифровыми" и "аналоговыми" мирами. Маркс видел движущую силу истории в экономике, но сегодня её определяют информация и технологии! Власть принадлежит не столько владельцам капитала, сколько тем, кто владеет потоками данных, алгоритмами, вниманием масс. От классического марксизма сегодня можно использовать только его "центральную" мысль — что общественные отношения определяются распределением ресурсов и власти. "Классовая" борьба сменила форму. Сегодня она проявляется не в баррикадах и стачках, а в дискуссиях о справедливости, налогах, экологии, правах труда и доступе к технологиям. Современный мир не отменил социального неравенства — он лишь замаскировал его под лозунгами "равных возможностей". Идея классовой борьбы растворилась в политике идентичностей, в социальном активизме, в дебатах о "цифровом рабстве" и искусственном интеллекте. Классы изменились до неузнаваемости, а борьба теперь ведётся не за фабрики и станки, а за контроль над сознанием, вниманием и временем человека. Это уже не борьба пролетариата с буржуазией, а борьба человека с системой, которую он сам и создал...