Я никогда не верила во всю эту чушь: предсказания, гороскопы, линии на руке. Я — бухгалтер. Мой мир состоит из цифр, фактов и логики. Все, что нельзя измерить, взвесить и внести в таблицу, для меня не существует. Так было до вчерашнего дня. Я возвращалась домой после работы, уставшая, думая только о горячей ванне и объятиях мужа. На выходе из метро ко мне подскочила цыганка. Старая, в цветастых платках, с лицом, похожим на печеное яблоко. Классический образ, вызывающий только раздражение. «Дай погадаю, красивая! Всю правду скажу!» — затараторила она, хватая меня за руку.
Я брезгливо выдернула руку. «Женщина, отойдите, у меня нет денег», — бросила я, ускоряя шаг. Но она не отставала. Она забежала вперед, преграждая мне путь, и ее глаза, черные, бездонные, впились в мое лицо. В них не было обычной попрошайнической лести. В них был… страх. «Не надо денег, — прохрипела она. — Возьми. Это тебе. Береги его». Она силой вложила мне в ладонь что-то твердое, картонное, и так же быстро, как появилась, растворилась в толпе, оставив меня в полном недоумении.
В руке у меня была карта Таро. Одна-единственная. Я не разбираюсь в них, но изображение было красноречивее любых символов. На карте была нарисована Башня, пораженная молнией. С ее вершины падали две человеческие фигурки. Карта была старой, потрепанной, но что-то в ней было не так. Я присмотрелась и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Одна из падающих фигурок… на ее руке был шрам, точь-в-точь как у моего мужа Андрея, оставшийся после детской травмы. А под изображением, выцарапанное чем-то острым, стояло число. Сегодняшнее число.
Я усмехнулась собственному страху. Что за бред? Совпадение. Ловкий трюк уличной мошенницы, чтобы произвести впечатление. Я сунула карту в карман пальто и постаралась забыть о ней. Но забыть не получалось. Образ падающей фигурки со знакомым шрамом стоял перед глазами. Дома я встретила Андрея. Он был взбудоражен. «Представляешь, Катя, мне предложили подработку! Промышленный альпинизм. Нужно помочь ребятам закрепить рекламный баннер на высотке в центре. Платят огромные деньги! Буквально за пару часов работы — наша месячная зарплата!»
Я замерла. Андрей когда-то увлекался альпинизмом, но уже много лет не практиковал. А слово «высотка» эхом отозвалось в моей голове. Башня. «Нет, — сказала я слишком резко. — Ты никуда не пойдешь. Это опасно». Он рассмеялся. «Да ладно тебе, не преувеличивай! Я сто раз так делал. Все снаряжение их, все надежно. Не переживай, к ужину вернусь». Я умоляла его, кричала, впервые в жизни устроила истерику. Я не могла объяснить ему причину. Рассказать про цыганку и дурацкую карту? Он бы покрутил пальцем у виска. Я говорила про плохие предчувствия, про риски, про то, что нам не нужны эти деньги. Он смотрел на меня как на сумасшедшую. «Катя, что с тобой? Это же просто работа». Он поцеловал меня, сказал, что любит, и ушел.
Я осталась одна в квартире, которая внезапно стала огромной и пустой. Я достала из кармана карту. Она будто смотрела на меня, насмехалась над моим бессилием. Я пыталась занять себя делами, но все валилось из рук. Я включила телевизор, но не слышала ни слова. Каждые пять минут я смотрела на часы. Время тянулось мучительно медленно. Я звонила ему — он не брал трубку. «Работает, не может ответить», — твердила я себе, но сердце сжималось от ужаса.
Что я могла сделать? Позвонить в полицию и сказать, что мой муж в опасности, потому что мне так нагадала цыганка? Смешно. Поехать к этой высотке и стоять внизу, наблюдая за точкой, висящей на стене в сотне метров над землей? Это бы ничего не изменило. Я была в ловушке. Пророчество, в которое я не верила, парализовало мою волю. Оно превратило меня из рационального человека в перепуганного зверька, ожидающего удара.
Час назад зазвонил телефон. Незнакомый номер. Я смотрела на экран целую вечность, прежде чем осмелилась ответить. «Екатерина Воронина? — спросил официальный мужской голос. — Вас беспокоит старший лейтенант… Произошел несчастный случай на строительном объекте. Ваш муж, Андрей Воронин…» Я не дослушала. Телефон выпал из моих рук. Мир, состоящий из цифр и фактов, рассыпался в пыль.
Сейчас я сижу за столом и смотрю на эту карту. На Башню. Пророчество сбылось. И самое страшное не в том, что оно сбылось. А в вопросе, который теперь сжигает меня изнутри. Могла ли я что-то изменить? Если бы я не устроила скандал, может, он бы не торопился, не нервничал, перепроверил бы крепление? Или, наоборот, если бы я привязала его к батарее, он бы остался жив, но судьба настигла бы его по-другому? Упал бы на него кирпич с крыши? Сбила бы машина?
Предсказание не дает выбора. Оно просто ставит в известность. Оно отнимает надежду, оставляя лишь мучительное ожидание неизбежного. Я не знаю, где найти ту цыганку. Хочу ли я ее найти? Чтобы спросить «за что?». Или чтобы умолять ее дать мне следующую карту? Карту моей собственной судьбы. Чтобы знать. Или чтобы, наоборот, никогда больше не знать своего будущего.
Что страшнее: не знать своего будущего или получить точное, но ужасное предсказание, которое вы не в силах изменить? И есть ли вообще у человека свобода воли, если его судьба может уместиться на одной карте?
Если вас волнуют эти вопросы, подпишитесь на наш канал. Мы публикуем истории, которые заставляют задуматься о самых глубоких тайнах человеческой жизни.
