Я пишу это в пустоту, в светящийся экран телефона, потому что если я перестану, то, кажется, просто закричу. А кричать нельзя, за стеной спят дети. Он тоже спит. В нашей кровати. Я ушла на кухню, чтобы не слышать его ровного дыхания. Того самого дыхания, которое я слушала ночами, когда не могла уснуть, и оно меня успокаивало. Теперь оно меня душит.
Я только что все увидела. Это было до смешного банально. Он заснул раньше, чем поставил телефон на зарядку, и экран загорелся от сообщения. "Марина". Это имя теперь навсегда выжжено у меня в мозгу. А под ним строчка: "Завтра в то же время? Не могу дождаться. Твои руки…". Дальше я не читала. Мне не нужно было. Я и так все поняла. Всю эту ложь, которую он, оказывается, так искусно плел месяцами. А может, и дольше.
Я сижу, обхватив руками колени, и смотрю в темное окно. Там отражается наша кухня. Та самая, где мы пили вино и смеялись до слез той ночью, когда решили пожениться. Где я приклеила на холодильник первый неуклюжий рисунок нашего сына – кривой домик с солнышком. Где он обнимал меня сзади, пока я готовила ужин, и шептал на ухо всякие глупости. Каждая деталь, каждая чашка, каждый магнит на холодильнике – все кричит о нашем прошлом. О том, чего, может, и не было на самом деле. Было ли?
Господи, какой же дурой я была. Счастливой, доверчивой идиоткой. Его "задержусь на работе, завал" – это была она. Его "уехал с друзьями на рыбалку на выходные" – это тоже была она. А я? Я прикрывала его перед родителями, грела ужин, ждала, волновалась. Я верила. Потому что мы – команда. Потому что мы прошли через безденежье, через колики у детей, через ремонт, который чуть не свел нас с ума. Я думала, такие вещи закаляют. Оказывается, нет. Они просто создают идеальное прикрытие.
Мне физически плохо. Холод идет откуда-то изнутри, от самого сердца, и расползается по венам. Меня тошнит от запаха его геля для душа, который остался в ванной. Мне хочется содрать с себя кожу, потому что он прикасался ко мне теми же руками. Сегодня утром он целовал меня перед уходом на работу. Как он может? Как можно так жить? Смотреть в глаза, говорить "люблю", строить планы на отпуск и знать, что у тебя есть другая. Кто он вообще такой, этот человек, с которым я прожила десять лет? Я его совсем не знаю.
Память подкидывает самые болезненные моменты. Вот он учит дочку кататься на велосипеде, и его лицо светится от гордости. Вот он не спит всю ночь, потому что у меня температура под сорок. Вот он дарит мне на годовщину нелепое кольцо, на которое копил три месяца. И что теперь с этими воспоминаниями делать? Они все отравлены. Каждое из них теперь фальшивка, декорация в его лживом спектакле.
А самое страшное – дети. Как я им завтра посмотрю в глаза? Как мы будем завтракать все вместе, будто ничего не случилось? Они ведь его так любят. Он для них – целый мир.
И этот мир только что рухнул, просто они этого еще не знают. А я стою на обломках и не представляю, как их защитить.
Я не знаю, что делать. Устроить скандал прямо сейчас?
Вышвырнуть его вещи за дверь? Но куда он пойдет? К ней? От этой мысли у меня темнеет в глазах. Или молчать? Ходить, улыбаться и носить этот ад внутри себя? Я не смогу.
Десять лет. Сегодня ночью он стер их все. Взял нашу общую жизнь и просто выкинул в мусор. А я сижу на холодной кухне, в три часа ночи, и чувствую себя так, будто меня самой больше нет. Есть только эта звенящая, бесконечная боль.