Создавая персонажей, художники-мультипликаторы иногда обращаются не только к своей фантазии, но и к прототипам из реальной жизни, подсматривая у людей жесты, интонации, характеры.
Медведь из «Винни-Пуха»
«Винни-Пух» вышел на экраны в 1969 году и мгновенно стал классикой. Реплики неуклюжего медвежонка разошлись на цитаты, а сам герой — на десятилетия вперед — стал символом доброты, наивности и философского взгляда на жизнь.
Наш советский Винни-Пух не имел ничего общего с английским оригиналом Алана Милна — ни внешне, ни по характеру. «Союзмультфильм» не покупал авторских прав на персонажа, и создатели фактически придумали своего медвежонка с нуля.
Художник Владимир Зуйков начинал с попытки изобразить Пуха похожим на старую довоенную игрушку — своего любимого плюшевого мишку детства. Тот был ободранный, круглый, лохматый, с глазами разного размера и глуповатой мордочкой. Но режиссер Фёдор Хитрук этот вариант забраковал — медвежонок выглядел не живым, а просто неуклюжим.
Поиски образа продолжились. Однажды в студию нпришел актер Евгений Леонов, чтобы пробоваться в качестве голоса для медвежонка Винни. Он подошел к микрофону, чуть смущенно улыбнулся — и вся команда, включая художника, вдруг поняла: вот он, настоящий Пух. Так Пух получил не только голос, но и живую человеческую мимику. Художники Эдуард Назаров и Владимир Зуйков признавались, что после записи начали перерисовывать героя, ориентируясь на лицо и жесты Леонова. Круглые глаза, лукавый взгляд, нескладные движения — все это стало частью нового образа.
Леонов, по воспоминаниям коллег, очень переживал: не знал, получится ли из него персонаж для детей. Первую запись его голоса режиссер Хитрук отклонил — Винни говорил низким, чуть хриплым голосом, с философской грустью. Тогда звукооператор предложил технический эксперимент — ускорить речь примерно на 30%. И чудо случилось: в динамике и тембре появилось то самое детское, чуть неуклюжее очарование.
Тот же прием применили и к голосу Пятачка. Актриса Ия Саввина при записи копировала интонации поэтессы Беллы Ахмадуллиной — и после ускорения получилось комичное звучание, идеально подходящее восторженному поросенку.
Фрекен Бок из мультфильмов про Карлсона
Стоит только услышать «А-ля-ля-ля, я сошла с ума. Какая досада!» — и перед глазами сразу возникает эта строгая, пышная дама с веником в руках и смесью обиды и достоинства на лице. Мультяшная домомучительница была срисована с Фаины Раневской — и озвучена ею самой.
Когда художники показали актрисе первые наброски персонажа, Раневская, по легенде, сначала обиделась: ведь героиня, конечно, обаятельна, но не красавица. Но авторам нужна была именно Раневская — в ее чертах, мимике и голосе виделось то самое неповторимое сочетание строгости и ранимости, которое определяет героиню. В итоге актриса согласилась, а позже признавалась, что эта работа стала одной из ее любимых.
Работать с Раневской было непросто. На озвучке спорила, требовала переписать реплики и добавляла в сценарий собственные ходы. А легендарная фраза «А-ля-ля-ля, я сошла с ума. Какая досада!» — чистейшая импровизация. Интересно, что в этой реплике есть отсылка к фильму «Весна», где Раневская играла вместе с Любовью Орловой. Там ее героиня произносила похожие слова: «Ничего особенного, я сошла с ума». Для внимательных зрителей это стало своеобразным пасхальным яйцом — актриса как будто сама подмигнула своим поклонникам.
Волк из «Жил был пес»
Первоначально озвучивать Волка в мультфильме «Жил был пес» должен был Михаил Ульянов, с которого художники и начали рисовать персонажа. Но из-за плотного графика актер так и не смог добраться до студии. Тогда Назаров пригласил Армена Джигарханяна.
Однако возникла новая проблема: уже готовый «ульяновский» Волк совершенно не сочетался с голосом Джигарханяна. Персонажа пришлось перерисовать, сделав его более живым и выразительным. Так появился тот самый Волк, знакомый каждому советскому зрителю, — уже с чертами Джигарханяна во внешности.
Для Армена Джигарханяна эта работа стала первой в мультипликации — и одной из самых запоминающихся. Его тембр придал герою особое обаяние и юмор.
Кеша из «Возвращения блудного попугая»
Кеша запомнился зрителям своими остроумными фразами, благодаря которым ему прощают и вздорный характер, и эгоизм. Перед его харизмой мы бессильны. Обаяние и артистизм героя во многом связаны с Геннадием Хазановым, который его озвучил.
Внешний образ Кеши, его характер, манера говорить и двигаться, мимика созданы по мотивам сценического образа Хазанова: попугай пародирует популярных юмористов того времени, а в мультфильме есть даже отсылка к «Кулинарному техникуму» Хазанова.
Попугай из «38 попугаев»
Автор визуальных образов всех героев мультфильма «38 попугаев» художник-постановщик Леонид Шварцман признался (не в 1976-м году, конечно, когда вышел мультфильм, а гораздо позже): если вам показалось, что деятельный и разговорчивый Попугай похож на Владимира Ильича Ленина, вам не показалось. Он энергично расхаживает во время своих речей, закладывает руки за спину, активно жестикулирует — узнать вождя нетрудно.
Образ получился настолько естественным и живым, что сходство с революционным лидером осталось незамеченным даже самыми бдительными редакторами. А ведь там даже цвет оперения Попугая с замашками вождя мирового пролетариата создает иллюзию жилета, который носил Ленин.
Интересно, что реальный скандал вокруг персонажа вовсе не касался его сходства с Лениным. Проблема оказалась куда более прозаичной — технической. Изначально Попугай имел длинный хвост, как и положено настоящей птице. Но поскольку мультфильм снимался в технике кукольной анимации, этот хвост мешал аниматорам двигать персонажа. Тогда и было предложено убрать его.
«Поскольку все переделки требуют денег, разгорелся скандал, — вспоминал Шварцман. — Наш директор кукольного объединения Иосиф Яковлевич Боярский был в истерике, но это пришлось сделать».
Так исчезновение хвоста неожиданно помогло родиться новому характеру. Попугай облегченной конструкции стал больше двигаться, активно жестикулировать.
Сначала в его манерах коллеги Шварцмана узнали самого директора студии, а потом — энергичные, выразительные жесты Ленина. «Наши мультипликаторы принялись играть с ним, как с вождем, лидером, трибуном. Отсюда такой цельный образ», — вспоминал Шварцман.