Из воспоминаний А. Н. Андреева (?)
Одним из лучших украшений Александринского театра, в лучшую эпоху его процветания, был бесспорно Алексей Михайлович Максимов, единственный Чацкий в "Горе от ума", да пожалуй и лучший Гамлет, когда-либо появлявшийся на русских сценах (до 1861 г.).
Одно, в чем можно было бы его упрекнуть, это в небрежном отношении к самому себе, как к человеку. Он не соображал выносливости своих физических сил, предавался разного рода излишествам и часто увлекался самым необузданным образом.
Однажды, опоздав несколько на репетицию и тем заставив себя ждать, Максимов извинился перед обществом своих товарищей тем, что будто, зайдя в какую-то кондитерскую, он выпил один 25 рюмок абсенту и несколько охмелел.
- Ну, ты 25 рюмок абсента не выпьешь, - возразил ему актер Петр Иванович Григорьев, отличавшийся правдивостью и пуританством, - ты бы тогда и на ногах не стоял.
- Вот, - перебил его быстро Максимов, - если б меня почаще так останавливали, я может быть меньше и лгал. А то все смеются, как будто со мной соглашаются. Это поощряет меня, и поневоле я увлекаюсь.
Максимов был женат на танцовщице Аполлонской (Наталья Сергеевна). Насколько муж был умен, щедр и великодушен, настолько супруга была ограничена, глупа и при этом скупа даже до жадности.
Бывало, Максимов позовет гостей из своих товарищей и театралов-приятелей; а жена, узнав про эту затею, приказывает тушить свечи, не отпирать парадного входа и даже сама, высунувшись за окно, кричит приезжающим приглашённым, что "мужа ее нет дома, что она сама нездорова и принять никого не может".
Это ей часто сходило с рук; но иногда прорывались и случаи, где она должна была поневоле быть хозяйкою, приготовлять и предлагать угощение.
Раз, в одно прекрасное лето, когда Максимов с женою жил на даче на Каменном острову, он объявляет жене, что завтра день его рождения и что он пригласил близких знакомых, которые будут наверное, и чтобы она, во что бы ни стало, приготовила приличное угощение, на какой предмет и передал ей деньги.
Завтрашний день настает, и к 2-м часам начали подъезжать экипажи с близкими Максимову лицами, в числе которых было два-три актера, я и один из тогдашних представителей петербургской золотой молодежи, некий г-н Карташевский, женатый впоследствии на сестре знаменитой артистки Асенковой (Варвара Николаевна).
Когда все уселись вокруг стола, после необходимой выпивки и соленой закуски, подана была кулебяка; она уже одним своим видом раздражала до крайности аппетит, и все начали брать по куску.
Кулебяка была прекрасная, и каждый гость получил по изрядной порции.
Но едва только последний из гостей положил на тарелку кусок, а первые принялись за еду, как в комнате раздался страшный крик, и мы увидели, что Карташевский, запустив себе пальцы в рот, силится что-то извлечь из него.
Он вынул большую иголку, которую чуть было не проглотил с куском пирога.
Можно себе представить испуг всех присутствующих, в особенности Карташевского и хозяина. Только одна хозяйка осталась как бы спокойною.
Она поспешила успокоить компанию и сказала своим певучим и сладеньким голосом: "Напрасно вы, господа, беспокоитесь. Я это нарочно так сделала. Я велела положить иголку в начинку, чтобы узнать, кому она "на счастье" достанется.
Хроника того времени утверждает, что число гостей у актера Максимова с того времени значительно поубавилось.
Умный, изящный, вдумчивый, актер Максимов не пренебрегал никакими ролями и играл чуть не ежедневно, переходя от самого ничтожного водевиля до самых первых драматических ролей. Эта усиленная работа и постоянное напряжение нервов стоили ему здоровья, и он умер в молодых годах от скоротечной чахотки.