Юля Агиенко мечтала о каникулах на море целый год. После сессии, которую она сдала на отлично, мама разрешила долгожданную поездку - отпуск с друзьями на юг.
Юля грезила о солнце, пляже, морском воздухе. Но за несколькими беззаботными днями последовало исчезновение, которое до сих пор остаётся загадкой. Ни полиция, ни следователи не смогли внятно объяснить, что произошло в ту июльскую ночь в Адлере. А мать Юли, потерявшая душевное равновесие, не теряет надежды найти дочь живой.
«Заплатила за отпуск — и за исчезновение дочери»
Юле было всего 17. Умная, целеустремлённая, спокойная — она училась на медсестру в Тамбовском мединституте. Лариса Борисовна, её мать, вспоминает:
«Она долго уговаривала меня отпустить её с друзьями в Сочи. Обещала, что если сессия будет на отлично — я позволю. И действительно, сдала всё на пятёрки. А я, как дура, купила ей билеты, оплатила жильё… теперь получается, что я сама оплатила исчезновение своего ребёнка».
Юля отправилась на море с Данилой (другом детства) и их общей знакомой Наташей. Молодые люди сняли жильё в Сочи и, как и тысячи других подростков, проводили время беззаботно: пляж, вечерние прогулки, кафе. Но всё изменилось, когда Юля осталась одна.
Парень, после встречи с которым Юля исчезла
В какой-то момент Наташа уехала к бабушке, а Данила поехал на несколько дней в Адлер к родителям. Юля осталась в Сочи одна. Ей стало скучно, и она установила приложение для знакомств. Там и встретила Назара.
Назар оказался «почти местным» — хотя сам родом из Уфы, каждое лето проводил у бабушки в Сочи. По словам Данилы, Назар произвёл хорошее впечатление:
«Спокойный, вежливый, разговорчивый. Не показался подозрительным. Когда я вернулся, они уже встречались. Мы все гуляли вместе — я, Юля, Назар, Наташа. Было весело, атмосфера лёгкая».
Роковая ночь в Адлере
28 июля ребята решили поехать в Адлер - потусить в ночном клубе. Они поужинали фастфудом и отправились в заведение у набережной. Наташа почти сразу познакомилась с каким-то парнем и оторвалась от друзей. Юля, Назар и Данила остались втроём. Поздно ночью Назар предложил Юле искупаться. Купальников не было, и Юля колебалась, но поддалась уговорам. Она вошла в воду прямо в джинсовых бриджах и розовом лифчике. Данила светил им телефоном — чтобы не потерять из виду.
После купания Назар предложил Юле сполоснуться в душе, установленном прямо на пляже. Девушка обычно не мылась после моря — ей нравилось ощущение соли на коже. Но и тут она согласилась.
«Они ушли в том, в чём были. Ни полотенец, ни одежды с собой не брали. Я остался сторожить вещи. Прошло минут пятнадцать, а их всё не было. И тут возвращается Назар — один. Я спросил, где Юля. Он сказал:
"Сзади идёт". Я обернулся — никого».
Исчезновение, которое никто не заметил
С того момента, как Назар вернулся один, началась тревога. Юля — девушка ответственная, не склонная к спонтанным поступкам. А тут — она исчезает без телефона, без вещей, босиком и в мокрой одежде. Данила вспоминает, что Назар выглядел странно: заторможенный, с отсутствующим взглядом, говорил как будто нехотя. Это ещё больше насторожило.
Он сразу позвонил Наташе. Та, несмотря на то что была с новым знакомым, тут же примчалась. Начались поиски. Они оббегали всю набережную, весь пляж — с фонариками, крича имя Юли, заглядывая в каждый угол. Было много отдыхающих, но никто ничего не видел. Никто не слышал крика, плеска, шума. Никто не заметил девушку, которая, казалось бы, должна была пройти мимо.
К утру — безрезультатно. Ребята вернулись в Сочи, надеясь, что Юля появится. Может, обиделась? Может, ушла к кому-то? Но ни на следующий день, ни позже она не вернулась. На следующий вечер снова отправились в Адлер. На этот раз — в полицию.
Над ними смеялись
Реакция правоохранителей оказалась более чем формальной. «Курорт, лето, девочка, вечер — наверняка с кем-то познакомилась и сейчас спит», — бросили полицейские. Никто не захотел воспринимать исчезновение всерьёз.
Но как можно исчезнуть так бесследно? Без телефона, без обуви, в мокрой одежде, ночью? Когда прошёл третий день, Наташа и Данила поняли: пора сообщить маме. Лариса Борисовна сразу купила билет и прилетела в Сочи. Начались самостоятельные поиски.
Женщина обошла пляжи, кафе, торговые центры, проверила камеры видеонаблюдения. Последние кадры: Юля и Назар выходят из пляжного душа... а дальше — слепая зона. И всё. Дальше — пустота.
Следствие началось только после скандала
Полиция бездействовала. Только когда мать подключила знакомых, отправила десятки жалоб и писем, дело сдвинулось с мёртвой точки. Возбудили уголовное дело по статье об убийстве. Только после этого начались первые допросы
Телефон Юли прослушали — никакой активности. Но его не было при ней: он остался в сумке на пляже. Расчёты, переписки, звонки — пусто. Никаких следов или намёков на то, что она могла сбежать добровольно.
И тогда Данила и Наташа оказались под подозрением.
«Ты убил Юлю?» — допрашивали подростков
«Нас вызывали в отделение как подозреваемых, — рассказывает Данила. — Забрали телефоны, допрашивали, как преступников. Было ощущение, что пытаются выбить признание. Я был в шоке. Мне 18, я растерян, я сам в ужасе. А мне задают в лоб: “Ты убил Юлю?” Я не выдержал и заплакал».
Оба подростка прошли полиграф. Их показания оказались чистыми. Но, по словам Данилы, ни Назар, ни Вика (ещё одна знакомая из Сочи, с которой они общались) проверку не проходили.
Более того, Назар вскоре оказался на свободе. Его, якобы, «отмазала» адвокат — подруга его матери. Задержали — и отпустили в тот же вечер. Почему? Никто не объяснил.
След пропал, а версия с утоплением — не выдерживает критики
Через несколько дней Даниле позвонил местный таксист. Он утверждал, что видел девушку, очень похожую на Юлю: с подбитым глазом, в сопровождении другой женщины. Они вместе заходили в один из домов. Тот адрес показался Даниле знакомым. Там жила Вика, местная девчонка, с которой они тусили до этой истории. Она же знала и Назара. Она в ту ночь не поехала в Адлер, сославшись на занятость.
Но Вика всё отрицала. Сказала, Юлю не видела. А таксист мог ошибиться.
Тем временем всплывала ещё одна странность. Следствие предполагало, что Юля могла утонуть. Но друзья и мама с этим категорически не согласны. Юля была отличной пловчихой. А после душа, где она якобы «исчезла», возвращаться в море не было смысла. И главное — тело не нашли. Ни на следующий день, ни через неделю, ни спустя месяц.
Черное море в том районе спокойное, без сильных течений. Если человек тонет — тело обычно находят. Здесь же — полная тишина.
«Я верю, что она жива»
Лариса Борисовна, несмотря на бездействие полиции и годы, прошедшие с момента исчезновения, не опускает рук. Она продолжает искать. Пишет письма в Следственный комитет, связывается с волонтёрами, читает каждую новость о найденных девушках. Мать живёт между надеждой и болью. И каждый день — как на грани.
«Я не могу позволить себе поверить, что она мертва. Это значит — похоронить её внутри себя. А я должна надеяться, что Юля жива. Что её кто-то держит. Что однажды она найдёт способ вернуться. Или мы её найдём. Я верю, что она может быть рядом. Может быть — в рабстве, как бы страшно это ни звучало. Но жива».
Следствие не прекращено. Формально дело всё ещё числится как «не раскрытое». Но новых данных нет. Назар не признан подозреваемым, Вику никто не допросил повторно. С тех пор — тишина. Только мама и друзья продолжают задаваться вопросами, на которые никто не даёт ответов.
Что не так в этой истории?
Эта трагедия — не просто драма одной семьи. Это пример того, насколько беззащитным может оказаться человек в курортном городе, где каждый второй — «временный», а полиция привыкла не замечать исчезновения до тех пор, пока не станет слишком поздно.
Исчезновение Юли Агиенко оставляет за собой слишком много странностей:
- Последним её видел Назар, но его отпустили, не дождавшись результатов полиграфа.
- Юля ушла в душ босиком и в мокрой одежде, без телефона и без вещей — в таком виде не дойти ни до отеля, ни до другого пляжа.
- На камерах — слепая зона, и именно в ней девушка исчезает.
- Тело так и не найдено, хотя море спокойное и обычно выбрасывает погибших.
- Есть свидетель, якобы видевший девушку с синяком на лице — но и это игнорируется.
- Друзей — допрашивали, как преступников, а Назару дали уйти через пару часов.
Звонки в никуда и ожидание длиной в годы
Иногда Лариса Борисовна говорит с фотографией дочери. Утром, вечером. Просто так. Иногда с вопросами. Иногда — молча. Она не может смириться с тем, что Юля просто «испарилась». Не верит в несчастный случай. И не хочет верить в худшее. Она живёт между строк следственного дела, между датами и улицами Сочи, между воспоминаниями и голосами в голове:
«Мама, я скоро вернусь».
Она не сдается
Пока Юля не найдена — рано ставить точку. Возможно, кто-то знает правду. Возможно, кто-то видел ту ночь на пляже, заметил что-то странное. Может быть, чей-то сон, где-то в Сочи или Уфе, вспоминает девушку с тревожными глазами в мокром лифчике, исчезнувшую навсегда.
Если вы что-то знаете — расскажите.
А Лариса Борисовна всё ещё верит. И мы вместе с ней.