13 октября 1941 года с 18.00 был введен полный режим светомаскировки в Казани, Зеленодольске, на территории Юдинского, Высокогорского, Зеленодольского, Столбищенского, Верхне-Услонского, Нурлатского, Кайбицкого, Теньковского и Дубьязского районов Татарской АССР. К этому времени фронт настолько близко подошел к границам Татарской республики, что в ней было объявлено военное положение.
Согласно операции «Барбаросса» немецкие войска к концу 1941 года планировали выйти на рубеж Архангельск – Казань и дальше вниз по Волге до Каспийского моря. Территория СССР за этой линией, так называемая «азиатская Россия», как объект завоевания Гитлера не интересовала.
Вражеские разведывательные самолеты вблизи границ Татарской АССР начали появляться в первые месяцы войны. С наступлением осени 1941 года в реальную опасность превращалась угроза нападения на стратегические объекты Казани. О том, что Казань является важным центром оборонной промышленности, в Германии знали еще с 1930-х годов. Здесь по секретному соглашению Советского Союза с Германией, которой на своей территории после поражения в Первой мировой войне по международному договору запрещалось развивать танковые войска, базировались танковые курсы под кодовым названием «КАМА». На них готовили офицеров танковых войск, как с советской стороны, так и немецкой сторон. На протяжении нескольких лет немецкие курсанты, находясь в увольнении, имели возможность передвигаться по Казани и изучать ее стратегически важные промышленные объекты и транспортные узлы.
Осенью 1941 года немецкая авиация бомбила Казанскую железную дорогу, пыталась уничтожить мост через Волгу в районе Зеленодольска. Авиаразведчики вермахта продолжали курсировать по небу над Татарстаном даже в 1942 и 1943 годах, когда советская армия уже одержала крупные победы под Сталинградом.
Местные формирования противовоздушной обороны (ПВО) несли круглосуточное дежурство на улицах, в бомбоубежищах, у пунктов приема донесений с конца сентября 1941 года.
С введением режима светомаскировки ночью Казань погружалась в кромешную тьму: уличные фонари потухли. Всем жителям было приказано заклеивать окна домов плотной черной бумагой. По ночным улицам ходили милицейские патрули. На нарушителей режима светомаскировки налагали штраф. В столице ТАССР был введен комендантский час, повсеместно проверялись документы.
Из воспоминаний доцента Казанского химико-технологического института В.М. Борисова: «В Казани был введен режим светомаскировки, по которому в темное время суток уличные фонари не зажигались, а окна жилых помещений должны быть плотно закрыты или занавешены плотным материалом, последнее контролировалось дежурными из жителей дома, очередность дежурств контролировалась самими жильцами. Дежурные должны были наблюдать за этим в течение темного времени суток, и до 22 часов вечера на такие дежурства вместе с мамой ходил и я, чтобы не было страшно и скучно… В первый год войны в городе объявлялась воздушная тревога. Поскольку это было в темное время суток, то по небу над городом шарили лучи мощных прожекторов противовоздушной обороны. Как правило, продолжительность воздушных тревог была небольшой и потом следовал отбой. В 1942 г. такие тревоги были уже редкими».
Знаменитый татарский драматург, автор Тази Гиззат также оставил свои воспоминания об этом тревожном времени: «С западных областей страны эшелон за эшелоном прибывали в Казань эвакуированные фабрики и заводы. Немцы уже были под Москвой. В Казани царила угнетающая атмосфера, повсеместно использовалась светомаскировка, всюду был полумрак. В один из таких вечеров он вместе с Джаудатом Файзи взялся за создание первой татарской музыкальной комедии «Башмачки» «для подъема духа народа». Идею создания жизнеутверждающего творения поддержал уезжавший на фронт Муса Джалиль. Безусловно, пьеса, премьера которой состоялась 1 марта 1942 года, привносила позитивную струю в гнетущую атмосферу военного лихолетья, но реалии повседневной жизни определялись все-таки атмосферой страха, незащищенности.
Вспоминает Ляля Галимзяновна Чистовская, работавшая в годы войны подростком на Казанском военном заводе, которую попросили остаться на сверхурочную работу: «Вышла я из проходной, на улице темно, нигде ни огонечка, светомаскировка. Под ногами грязь, асфальта не было. Иду и плачу, потому что было очень страшно идти одной ночью, в полной темноте». И этот страх был вполне понятен. Осенью 1941 года в Казани участились нападения на редких прохожих, возвращавшихся поздно домой. Под покровом темноты хулиганы у них отнимали сумки, наносили увечья и т.п.
Режим светомаскировки действовал не только в городах, но и в сельской местности. Здесь в вечернее время созданные в основном из молодежи и учителей группы по охране общественного порядка следили за тем, чтобы окна были наглухо зашторены. Ежедневно согласно четкому графику, они ходили по деревне с колотушкой и строго следили, чтобы ни один лучик не пробивался из окон. Тех, кто проявлял небрежность, штрафовали и объявляли «пособником Гитлера».
Режим светомаскировки в ТАССР был отменен в конце 1944 – начале 1945 года, когда исход войны был предрешен.
Альфия Галлямова
Подбор иллюстраций Алина Галимзянова