Сейчас очень популярны различные юмористические шоу, миллионы просмотров набирают ролики с так называемым веселым контентом. В основном, увы, шутки направлены на высмеивание и даже унижение человека. Может быть, такой юмор – коммерчески обусловленный дурной навык, а возможно, состояние души и закрепляющаяся в современном мире тенденция. А как дела с юмором у святых? Например, у священномучеников. Да, и в тюрьмах, ссылках они тоже шутили. Только не для уничижения ближнего, а для его ободрения или вразумления. И для сокрытия собственной духовной высоты.
Священномученик Иларион (Троицкий): «На повторный курс остался»
Священномученик Иларион в концлагере на Соловках провел в общей сложности два трехлетних срока (1923–1926 гг. и 1926–1929 гг.). «На повторный курс остался», – шутил сам владыка… Духовная сила, величие и внутреннее делание одного из крупнейших церковных деятелей XX века от постороннего взгляда были скрыты под личиной шутливого юродства, некоей светскости. Он всячески сам избегал внешнего благочестивого вида и не терпел от других показной духовности.
Священномученик Иларион, архиепископ Верейский, – выдающийся иерарх, ученый и церковный писатель. Он стал одним из тех самых «камней», на котором Православная Церковь выстояла в кровавые годы гонений, распространения обновленчества и безбожия. На Поместном Соборе Русской Православной Церкви 1917–1918 годов архимандрит Иларион выступал активнейшим сторонником восстановления патриаршества. В ближайшие за Собором годы он становится викарным епископом Патриарха Тихона, одним из ближайших его помощников, в том числе и по борьбе с обновленчеством. 10 марта 1919 года архимандрита Илариона без каких-либо серьезных обвинений заключили в Бутырскую тюрьму, где он пробыл почти три месяца. В сентябре 1921 года его снова арестовали за то, что он добился у директора Третьяковской галереи разрешения взять чудотворную Владимирскую икону Божией Матери на престольный праздник в Сретенский монастырь, настоятелем которого являлся. В марте 1922 года – новый арест и приговор: годичная ссылка в Архангельск. В это время священномученик Иларион делится в письмах: «Меня совершенно не интересует моя личная судьба, потому что внешнее положение для меня не составляет ничего важного… Но я не могу не страдать и не говорить горячо, видя и понимая страдания Русской Церкви». После возвращения из ссылки, 15 ноября 1923 года, вновь арест, и 7 декабря того же 1923 года владыка Иларион приговорен к трехлетнему заключению на Соловках.
Нечеловеческие условия существования, изнуряющий труд, голод, холод и болезни – это нужно было терпеть не один месяц, не два, а годы. Владыка сохранил доброе и бодрое расположение души, несмотря ни на какие испытания, полностью соответствуя своему имени Иларион – от греческого «веселый», «радостный». Ни на какие оскорбления окружающих никогда не отвечал, казалось, даже не замечал их. Всегда был спокоен и бодр духом и, если даже что-то и тяготило его, не показывал этого. По воспоминаниям отбывавших с ним заключение, владыка одинаково спокойно и уважительно разговаривал и с собратьями-священнослужителями, и со студентами, и с профессорами, и с уголовниками, которых на Соловках было немало. Даже в заключении продолжал шутить и благодарить Господа.
Каждого прибывавшего в Соловецкий лагерь священника владыка подробно расспрашивал обо всех предшествовавших заключению обстоятельствах.
– За что же Вас арестовали? – спросил владыка прибывшего в лагерь игумена одного из монастырей.
– Да служил молебны у себя на дому, когда монастырь закрыли, – ответил тот, – ну, собирался народ, и даже бывали исцеления…
– Ах, вот как, даже исцеления бывали… Сколько же Вам дали Соловков?
– Три года.
– Ну, это мало, за исцеления надо бы дать больше, советская власть недосмотрела…
Конечно, говорить об исцелениях по своим молитвам было более чем нескромно.
В 1929 году во время очередного следования по этапу владыка заболел тифом и 19 декабря был помещен в тюремную больницу Ленинграда, путь к которой, изнемогая от болезни, он прошел пешком. В больнице ему сказали, что его надо обрить; владыка ответил: «Делайте со мной теперь, что хотите…» В бреду говорил: «Вот теперь-то я совсем свободен…» 28 декабря священномученик Иларион отошел ко Господу.
Когда владыку облачили и перевезли в церковь ленинградского Новодевичьего монастыря, его не узнали. В гробу лежал седой, безбородый старец с обритой головой, хотя священномученику было только 43 года. На похоронах одна из родственниц, увидев покойного, упала в обморок. Так он был не похож на прежнего Илариона, богатыря не только духом, но и телом.
Патриарх Тихон (Белавин): «По вопросам контрреволюции не беспокоить»
Первый Патриарх после более чем 200-летнего перерыва, святитель Тихон стал отцом для своей паствы. Именно такого предстоятеля ждала Русская Церковь в эпоху крушения всего прежнего церковно-государственного строя. Митрополит Сергий (Страгородский) так отзывался о Патриархе Тихоне: «Он на себе одном нес всю тяжесть Церкви в последние годы. Мы им живем, движемся и существуем, как православные люди». Его вызывали на Лубянку для допросов, содержали под домашним арестом, привлекали к судебной ответственности, держали в заточении в Донском монастыре… Несмотря на постоянное колоссальное давление со стороны Объединенного государственного политического управления (ОГПУ), Патриарх отказался присоединиться к обновленческому расколу… В таких условиях дух поддерживал добродушным юмором. «Всё хи-хи да ха-ха, и гладит кота», – передавал свое впечатление от Патриарха епископ Феодор (Поздеевский). Простой и доступный Святейший Патриарх Тихон действительно любил пошутить и мог скрасить юмором даже самую нелепую и трагичную ситуацию. В 1920-е годы над дверью его кабинета в Донском монастыре висела табличка: «По вопросам контрреволюции не беспокоить». Но за легким характером многие чувствовали глубокую внутреннюю жизнь. Даже некоторым красноармейцам, охранявшим Патриарха во время его домашнего ареста, приходилось бороться с симпатией к своему «классовому врагу». «Неплохой дед, только вот всё молится по ночам, спать не дает», – вспоминал один из них.
После покушения на Патриарха при выходе его из храма Христа Спасителя Святейший все-таки приехал в день преподобного Сергия Радонежского в Троице-Сергиеву лавру в Сергиев Посад. Сохранились воспоминания очевидцев, как он морщился, делая поклоны, – от боли еще не зажившей раны в живот. Но благодушие не покидало его. За чайным столом после Литургии Патриарх с юмором рассказывал, как все это произошло. При выходе после Литургии Святейший получил удар кухонным ножом от какой-то сумасшедшей. «Сажусь я в экипаж, и вот вдруг бросается женщина и пырнула меня. Отец Хотовицкий, один из священников храма, вынул нож и, театрально подымая окровавленное оружие, воскликнул: "Православные, Патриарх ранен!"» «Я так испугался, – добавил Патриарх, – что народ еще подумает на него, что это он меня ранил, и бросится на него…» С вечным юмором рассказывал Патриарх о безобразиях, которые нагло позволяли себе его враги. Передавал, как, например, его обвинили в краже Патриаршей ризницы и под конвоем вели через всю Москву на допрос на Лубянку. А все дело заключалось лишь в том, что Святейший, чувствуя тяжесть своего положения, облекался, как в святыню, в мантию Патриарха-исповедника и мученика Гермогена.
Священномученик Вениамин (Казанский): ирония с горечью в день ареста
В январе 1918 года был издан Декрет «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви», воспринятый как разрешение преследовать священнослужителей и грабить храмы. Наступило время наивысшей активности врагов Церкви. Храмы рушили, святыни оскверняли, а епископов, священников, монахов, монахинь, верующих мирян арестовывали, пытали, ссылали или казнили. Первый показательный судебный процесс в России прошел с привлечением, по сути, второго лица Русской Православной Церкви – митрополита Вениамина (Казанского).
Мягкий и уступчивый, любимый народом митрополит Вениамин, на лице которого почти всегда была улыбка, стал твердым препятствием для обновленцев. Он посвятил свою жизнь служению русскому народу и защите Православной Церкви. В мае 1922 года митрополит Вениамин отлучил от Церкви лидера обновленческого движения протоиерея Александра Введенского и его соратников Красницкого и Белкова за самовольный захват церковной власти. 28 мая его послание было прочитано в петроградских церквях.
Трудами Александра Введенского и было сфабриковано дело против митрополита Вениамина. 29 мая 1922 года митрополит стоял у могилы блаженного Митрофана на Никольском кладбище Александро-Невской лавры, когда прибежавший келейник сказал, что приехали агенты ГПУ. Перекрестившись, митрополит направился в канцелярию, где уже шел обыск. Прибывший занять канцелярию Александр Введенский явился, когда митрополита еще не успели увезти в тюрьму. Введенский, однако, не смутился. Со свойственной ему наглостью он подошел к владыке и попросил… благословения.
– Отец Александр… – отстраняясь от него, сказал митрополит. – Мы же с Вами не в Гефсиманском саду.
В субботу, 10 июня 1922 года, в зале бывшего Дворянского собрания, ставшего Государственной филармонией Петрограда, началось слушание дела петроградских церковников. Невский проспект был усеян народом, а от Гостиного двора люди стояли сплошной толпой. Стояли с утра, ожидая проезда митрополита. Когда его привезли, упали на колени, запели: «Спаси, Господи, люди Твоя». К судебному процессу в общей сложности привлекли 85 человек. Митрополита Вениамина и еще девять арестованных приговорили к расстрелу. Протоиерей Михаил Чельцов, расстрел для которого заменили тюремным заключением, вспоминал, что в этот момент он посмотрел на митрополита и увидел «великое спокойствие на лице у него». «И мне стало хорошо за него, за себя и за всю Церковь». Только защитник Я. С. Гурович, не выдержав, заплакал. Митрополит обнял его и тихо говорил что-то утешительное.
Старец Иоанн (Крестьянкин): «Вы, стало быть, четвертый?»
Старец Иоанн (Крестьянкин), благословивший возрождение Сретенского монастыря, настоятелем которого за несколько десятилетий до этого события был священномученик Иларион, – один из самых известных российских старцев, за наставлениями и советом к которому стекались тысячи людей. Отец Иоанн видел революцию и разорение храмов, претерпел пытки и заключение, срок в лагере. К всероссийскому старцу людей влекло его тепло любви к людям, нежная внимательность. А иногда от него могло прозвучать и отеческое наставление, скрашенное мягким юмором.
Как-то к отцу Иоанну подошел молодой человек, выпускник духовной академии, и, представляясь, между прочим заявил: «Я богослов».
Отец Иоанн очень удивился и спросил:
– Как? Четвертый?
– Что – «четвертый»? – не понял академист.
Отец Иоанн пояснил:
– Мы в Церкви знаем трех богословов: первый – Иоанн Богослов, апостол и любимый ученик Спасителя. Второй – Григорий Богослов. И третий – Симеон Новый Богослов. Только им Святая Церковь за всю свою двухтысячелетнюю историю решилась усвоить имя «богослов». А Вы, значит, четвертый?
А еще отец Иоанн говорил, что «сейчас лицедейство захлестывает мир, а это вражье. Этого надо бояться. Ложь, фальшь, лукавство – это гибель».
– Возьми пока для воплощения в жизнь одну единственную заповедь – не делай другому того, чего не желаешь себе, и возлюби ближнего, как самого себя, – наставлял старец. – Вот и трудись.
Источники:
- Н. М. Коняев. «Священномученик Вениамин митрополит Петроградский». Документальное повествование. Издательство «Благо». 2003 год. 320 страниц.
- Священномученик Иларион. Сайт Московского Сретенского монастыря https://monastery.ru/monastyr/svyashchennomuchenik-ilarion/
- Тихое мужество Патриарха Тихона. Георгий Великанов. Российский православный информационный интернет-портал «Православие.Ru». https://pravoslavie.ru/86600.html
- Архимандрит Тихон (Шевкунов). «Несвятые святые и другие рассказы». Издательство Сретенского монастыря, «ОЛМА Медиа Групп». 2011 год. 640 страниц.