Почему зависть опасна не только для того, кто завидует, но и для того, кому завидуют? Можно ли бороться с этим грехом? И почему зависть – это злой глаз? На эту тему рассуждают иерей Давид Проскуряков, клирик Астраханской епархии, и архимандрит Савва (Мажуко), насельник Свято-Никольского мужского монастыря города Гомеля.
– Здравствуйте, дорогой отец Савва и наши читатели! Тема сегодняшней беседы – зависть. Серьезная тема, очень сложный грех. Святитель Иоанн Златоуст сравнивает завидующих с ядовитыми животными. У меня была история, когда постоянная прихожанка, без Церкви себя не мыслящая, неожиданно открыла для себя это ядовитое чувство: вышла замуж, и много лет у них не было детей. В их дворе жила неблагополучная семья, пьяницы, и они постоянно рожали. Прихожанка лютой ненавистью ненавидела свою соседку, не понимая, что происходит, и вдруг осознала, что глубоко больна завистью. Если человек понимает, что он болен завистью, что с этим делать? Как с этим разобраться?
– Да, действительно, зависть – очень сложный грех. Сложный, потому что он, как колючка, в разные стороны разбрасывает себя, поэтому состояние завидующего очень похоже на одержимость. Я думаю, что в определенных случаях это уже действительно одержимость. Конечно, Господь нас от этого избавляет разными средствами, но само по себе осознание того, что это крайне опасное, вредное состояние, уже важно. Причем состояние такое, которое наносит вред другим. Вот очень точно сказано и подмечено, что это грех, который не только на нас обращен и не только наши кости превращает в гниль. Как у премудрого Соломона сказано: «гниют кости от зависти» (см.: Притч. 14: 30). Что-то в этом есть. Этот грех портит жизнь окружающим. Преподобный Пимен Великий в Древнем Патерике говорит: «Не живи там, где тебе завидуют».
Мы привыкли к мыслям отцов Древнего Патерика как таких гигантов, но вчитываясь вдумчиво, внимательно в этот текст, неоднократно перечитывая его, понимаешь, что отцы очень часто говорят в том числе и о своей слабости. Вот как Арсений Великий, который признается, что он не может жить среди людей, потому что он человек рефлексивный и впечатлительный. И это опыт, который очень современен. Например я, как человек рефлексивный, впечатлительный, понимаю, что мне нужно искать поддержки у этого святого, который тоже прошел через это состояние. Пимен Великий признается, что даже подвижник большой крепости, выдержки, может пострадать от завистливого ока. Завистливый взгляд, направленный на другого человека, разрушает не только самого завистника, но и того, кому завидуют. Очень странная история. И мы видим, что даже в названии этого состояния есть корень «видеть», как и в латинском invidia, invidere – я грешу глазами.
И те отрывки из Священного Писания, которые вспоминаются в связи с завистью, на самом деле в оригинале не содержат слова «зависть», греческое φθόνος [втхонос]. Оно там очень редко встречается. А вот завистливое око ὀφθαλμὸς πονηρός [офтальмос понерос] есть, что буквально значит «злой глаз». Зависть – это злой глаз. Глаз, который наносит вред, приносит зло не только тому, кто как-то неправильно смотрит, но и тому, на кого обращен этот взгляд. Это какой-то разрушительный взгляд. Неслучайно в Апокалипсисе есть такие слова: «Тебе нужно купить мазь для глаз», то есть мазь для глаз нужно купить человеку, испытывающему зависть. И действительно, он должен понять, что это чувство разрушает его. Почему это происходит, что это за состояние, что за болезнь глаз? Я по своему опыту знаю, потому что я тоже подвержен этому греху. Причем у меня были периоды в жизни, когда это действительно меня просто разрушало. Да, я завидовал очень крепко людям, которых считал более успешными, продвинутыми. И сам себе не признавался, не понимал, что это очень разрушительно, что это очень опасное состояние, которое начинается с того, что ты не принимаешь себя, свою жизнь.
Есть такая интересная теория у Рене Жирара, целая философия желания. У него есть некий медиатор желания. Это когда ты смотришь на другого человека как на образец того счастливого состояния, к которому ты стремишься. Медиатор желания – это как раз описание механизма, из чего зависть возникает, даже лучше сказать, на котором зависть паразитирует. Ведь всякое зло – это извращенная добродетель или вполне законный механизм, существующий в нашей психике. Кстати, в тех местах Священного Писания, где у нас стоит слово «зависть», в греческом оригинале стоит слово ζῆλος, то есть ревность. Отсюда зелоты – ревнители. Это здоровая совершенно ревность для молодого человека или для того, кто хочет соревноваться. Например, как употребляют это слово святые отцы, подвижники благочестия, на которых ты равняешься. Вот он постник, или он молитвенник, или у него милующее сердце. И ты просто стараешься ему подражать, соревновать его добродетелям. Но вместо того, чтобы соревновать, вдруг происходит такая путаница болезненная, когда твой соратник превращается в твоего соперника – в медиатор желания в плохом смысле этого слова.
У Александра Сергеевича Пушкина есть строчки, посвященные Ипсилантию, который поехал на войну освобождать марийских греков в 1821 году примерно. И он в борьбе за свободу греков от турецкого ига даже потерял руку. И Пушкин пишет, что Ипсилантию тоже 21 год, а у него уже нет руки. Он завидует Ипсилантию, как ребенок. Пушкин, которому было около 20 лет, завидует Ипсилантию, потому что он так далеко продвинулся по сравнению с ним. Ипсилантий для Пушкина выступает медиатором желания, тем, на кого он равняется. Или музыканты иногда ревнуют относительно того, что некая скрипачка уже победила на международном конкурсе, «а я старше ее на два года и до сих пор не продвинулся в этом деле», то есть эта скрипачка выступает как медиатор желания.
Для развития, особенно молодого человека, для его соревновательности, для ориентира на хороший образец в жизни, это нормальный механизм. Вплоть до того, что выбирать кого-то как медиатора желания это тоже нормально. Но ты можешь не заметить, как это соревнование превращается в злое око – в классическое определение зависти. Зависть – это радость по поводу того, что кому-то плохо, или огорчение по поводу того, что кому-то хорошо, если сильно упрощать то, о чем говорили античные философы. Насколько я это понял, наблюдая за собой, что это примеривание чужой жизни на свою жизнь. Почему гниют кости, как говорит премудрый Соломон? Потому что ты оставляешь свою жизнь, данную тебе Богом, и пытаешься проживать какую-то другую.
Как девочки, когда нет родителей, достают помаду своей мамы, начинают красить губы и надевают на свои маленькие ножки мамины туфли. Это очень смешно смотрится, но вот именно так происходит с завистником. Он не живет свою жизнь. Его жизнь как будто бы цепенеет, она останавливается и начинает просто загнивать. Это опасное состояние для завистника – он влезает в чужую одежку, в чужую шкуру. Как в старом советском мультфильме про аиста, который решил поменяться местами с кукушкой. А у него ноги не влезают в часы. Там, где кукушка живет, очень уютно. У нее в часах стоит столик, она пьет кофе по вечерам – так красиво, даже я в детстве кукушкам завидовал. Мне казалось, что наверняка очень здорово жить в часах, и там у тебя будет шкафчик и диванчик, и там ты можешь поставить на подоконник цветы и жить в уютной жизни. Аист позавидовал кукушке, но он не может там жить – это место не для него. Говорят, что ад ужасен тем, что это место не для человека, это место для духов. Для них это место приготовлено, а человеку там не место, он не должен там находиться. Как просторы океанов, в которых резвится дельфин, это место не для человека. Там здорово, конечно, поплавать, порезвиться, но это место не для человека. Так и завистник примеривает на себя чужую жизнь, ревнуя к, казалось бы, чужим дарам.
В чем еще важное открытие Священного Писания? Ты ревнуешь к тому, что на самом деле уже твое. Апостол Павел об этом говорит: «Всё ваше» (1 Кор. 3: 22). Лев Николаевич Толстой, который написал прекрасные романы, и Федор Михайлович Достоевский, и Александр Сергеевич Пушкин, и другие великие писатели, которые далеко шагнули, на самом деле не являются исключительными собственниками на эти прорывы и свершения. Это в том числе и мое. Вот почему я должен радоваться, что человечество приросло каким-нибудь гением. Не то, что я не открыл эту планету, или этот закон, или не написал эту прекрасную мелодию, но то, что это написал, например, Чайковский, это тоже мое, потому что я часть человеческого организма, где каждый выполняет свое служение, свою работу, свою функцию. И то, что я где-то не прославился, вовсе не значит, что я какой-то второстепенный персонаж. Нет, просто я на своем месте нахожусь.
И, мне кажется, самое большое лекарство от зависти состоит в том, чтобы принять свою жизнь, принять себя. Начинать принимать самое простое – свое тело. Когда я был подростком, мне страшно не нравился мой нос. Мне казалось, что он у меня ужасный. Мне казалось, что у меня ужасный голос. Я стеснялся и того, что у меня лопоухие уши. И вообще я какой-то неказистый и не могу похвастаться ни силой, ни ростом – вообще у меня всё как-то не так. А на самом деле всё так. Я проживаю свою жизнь, и у меня тело именно такое, которое мне нужно. Это мое тело, это моя жизнь, это те краски, которые у меня заложены в моей палитре, чтобы ими рисовать, они нужны именно мне. Я не могу писать гуашью, мне под стать акварель. Масло – это не мои краски, я ими не могу работать, и поэтому я не должен завидовать тому, кто пишет маслом. У меня акварель.
– А такой еще случай, достаточно обычный. Женщина работает бухгалтером. В процессе работы начинается обсуждение близких, сотрудников, кого-то из родных. И она мне не раз уже жаловалась, что не может сопротивляться. Она поддерживает разговор, но в итоге это все переходит в осуждение и даже в подобие зависти. Как в этой ситуации человеку поступить? Это же получается тренировка «злого глаза», тренировка зависти.
– Я думаю, это прекрасный шанс, который ей дает Господь для духовного упражнения. Научиться управлять речью и в том числе управлять разговором. Это очень трудно, но это возможно, потому что, например, я, как и любой взрослый человек, сталкивался с этой проблемой. Я управлял хором, и это непростая задача. По привычке разговор всегда скатывается в самое простое, то есть в осуждение, в сравнение, потому что это разговор «со специями». Мы привыкаем к хорошо поперченной пище, и когда ты пробуешь кашу, в которой нормальный баланс соли и перца, кажется, что она недостаточно поперчена, потому что ты уже привык к острым ощущениям. Поэтому приходится воспитывать речь и воспитывать чутье. Я имел счастье общаться с людьми, в том числе со светскими людьми, у которых есть этот удивительный дар. Я совсем недавно общался с такой женщиной, когда путешествовал по русским городам. Я обратил внимание, насколько хорошо у нее развит этот навык. Приходилось какой-то одной компанией ходить на экскурсию или обедать. Для меня был большой урок, как эта женщина умеет вести разговор. Сколько бы он ни длился, ни разу мы никого не осудили, не позлословили и ни разу не коснулись каких-то скабрезных или скользких тем, ни разу не коснулись политики. Удивительный дар! Это не просто дар – это именно поставленный навык. И вот у таких людей надо учиться. Если вы встречаете такого человека, то учитесь. Не с первого раза получится, не с первого года получится, но это возможно. Это большой подарок – такого человека встретить.
– Требуется какой-то словесный запас, что-то должно наполнять человека?
– Нет. Есть, я так думаю, определенные шаблоны разговора, речи, которые ты умеешь правильно использовать. Кроме того, я заметил, что эти люди как бы задают тональность. Они не навязывают разговор. Я бы даже сказал, что их речь довольно осторожна и они не доминируют в разговоре. Кажется, что ты должен доминировать в разговоре, а вовсе нет. Разговор можно направлять даже молчанием.
– Получается, есть какая-то методика разговора, правильной речи?
– Я бы сказал, что это не методика, а чутье, которое является частью большого опыта.
– Это что-то врожденное или этому можно научиться?
– Не думаю, что это врожденное. Это воспитанные вещи. Воспитанные в семье, прежде всего. Когда с детства тебя заражают этим навыком. Я видел такие семьи, когда от родителей этот навык переходил детям. Они уже чувствовали, где граница дозволенного. И кроме того, это навык, который работает не только для речи с другими людьми, но и хорошо структурирует внутреннюю речь. Есть какие-то вещи, которые ты себе внутри, в своей внутренней речи, которая у нас никогда не прекращается, не позволяешь даже проговаривать или касаться, чтобы не запачкаться, не замараться. Это прекрасный навык, отличный. И ни один из святых отцов, конечно, особо его не касался, потому что он, видимо, подразумевался как само собой разумеющийся. Они во многом были молчуны, и аскеза речи у святых людей ставилась, я думаю, изначально в семьях и в монастырях, поэтому для них это не было актуальной проблемой, на которой стоило бы останавливаться или писать книги.
– Получается, это вопрос личной дисциплины, может, даже личного воспитания, чтобы не поддаваться подобному разговору в коллективе, но еще и задавать тон общения?
– Да, действовать в нем активно. Активно, а не пассивно поддакивать. Участвовать, активно подводя и себя, и своих собеседников к правильной речи, которая бы не опустошала. Ведь любой человек может вспомнить, что в остатке ты приобретаешь после таких разговоров. Пустоту и даже какую-то гадливость от того, что ты просто измазался в этом. Казалось бы, ты ничего плохого не сделал, но даже в речи касаться каких-то, как говорит одна наша знакомая, «вонючих тем» (простите, нехорошее слово, но они действительно вонючие). Есть такие зловонные слова, которые сами по себе, например, нейтральны, но не принято их произносить, чтобы не пускать в нашу речь какого-то ненужного «запаха». Мы их не произносим.
– А вот иная ситуация на работе. Очень дружный коллектив, давно все вместе трудятся. Приходит бывший коллега к ним на работу и в разговоре жалуется на своего нынешнего начальника. Рассказал все, что он думает про него, в подробностях. А этот начальник – родственник одного из коллег в этом коллективе. И начальник узнал дословно, что гость говорил. И весь коллектив подумал на своего товарища, приходящегося родственником тому начальнику. В итоге у этого несчастного человека, который ни в чем не виноват, образуется отвращение к своему коллективу, да и вообще отношения в коллективе портятся. Как в таких ситуациях человеку поступать, что делать?
– Я думаю, прежде всего надо вспомнить, что всё, что происходит, от Господа. И можно довольствоваться обычным житейским или психологическим, социальным уровнем, но христианин должен воспитывать свое зрение так, чтобы смотреть на самую последнюю глубину. Господь тебе попустил, а возможно, даже доверил пройти через эту ситуацию клеветы, искушения. Особенно когда клевета несправедлива – это дар Божий. Это дар Божий, который снимает с человека множество грехов. За это нужно свечки ставить в церкви и заказывать благодарственный молебен. Относительно же того, что в коллективе такое происходит, но это ведь не навсегда. Проходит время, люди все понимают, объясняются. Не надо оправдываться. Я думаю, что это правильная стратегия – не оправдываться никогда.
– А если не хочется смотреть на человека, который тебя так несправедливо обвинил?
– Сейчас не хочется – потом захочется. Это же не конец истории.
– То есть нужно время, чтобы это изменилось?
– Да, время все расставит по своим местам. Не надо зацикливаться, что вот так сейчас происходит, нужно срочно что-то сделать, пойти объясниться. Не надо. Я говорю просто из своего личного опыта, потому что у меня тоже в жизни было всякое. Я пытался засыпать эти раны словами, разговорами, объяснениями, оправданиями. Это только расстраивает. Нужно время, нужно подождать, потерпеть, потому что это не конец истории. И люди постепенно поймут, пройдет, может быть, пять-десять лет, и объяснитесь, и обнимитесь, и все разрешится. Не надо драматизировать, потому что это не конец истории. Даже если вы умрете. Ну, умер, и, казалось бы, теперь уже ничего не сделаешь. Но как это ничего не сделаешь? Ты же к Господу пошел. И у Господа все прояснилось. И это прояснится в том числе и относительно тех людей, которые тоже в этом участвуют сейчас, а потом пойдут к Богу. Вот как далеко нужно смотреть: туда, вперед. Любую нашу житейскую историю нужно приковывать к Престолу Божию. Это трудно, наверное, и, скорее всего, для большинства людей это вообще не рецепт. Потому что тебя по-человечески спросили, как выкрутиться из этой ситуации.
– По-моему, это очень даже хороший рецепт. Спасибо, дорогой батюшка, благодарю за такую замечательную и полезную беседу. Всего хорошего!
Беседовал иерей Давид Проскуряков