Чайки кричали так громко, что Анна Петровна проснулась раньше будильника. Она потянулась, открыла глаза и увидела за окном розовое небо рассвета.
Пять утра. В Москве она никогда не просыпалась так рано. Там будильник звонил в половину седьмого, и каждое утро начиналось с мысли: "Ещё пять минут."
Здесь, в Сочи, она просыпалась сама. От птиц, от шума прибоя, от солнца, пробивающегося сквозь лёгкие занавески.
Анна встала, накинула халат и вышла на террасу. Море внизу ещё спало, покрытое лёгкой дымкой. Где-то вдали шёл катер, оставляя белый след.
Она поставила турку на плиту. Пока варился кофе, достала из холодильника инжир, который вчера купила на рынке у старика-абхаза. Он долго выбирал ей самые спелые, приговаривая: "Молодая ещё, надо хорошо питаться."
Молодая. В пятьдесят лет.
Анна усмехнулась, вспомнив. Восемь месяцев назад её муж сказал ровно противоположное.
Телефон завибрировал на столе. Неизвестный номер. Она знала, кто это. Пятый номер за неделю. Он покупал симки, как семечки.
Заблокировала, не читая.
Кофе закипел, пролившись на плиту. Анна торопливо сняла турку, вытерла конфорку. Руки дрожали. До сих пор дрожали, когда он напоминал о себе.
Наверное, это нормально. Двадцать пять лет не вычеркнешь из памяти за восемь месяцев.
Она налила кофе в любимую чашку — купила здесь, в сувенирной лавке, синюю, с ракушками — и вышла на террасу с телефоном. Не для того, чтобы читать сообщения. Для фотографии.
Рассвет над морем получился почти как на открытке. Анна отправила снимок в семейный чат.
Ответ пришёл мгновенно от Романа: "Мам, ты чего не спишь?"
"Чайки разбудили."
"Завидую. Тут дождь."
"Приезжай."
"В выходные приедем. Сюрприз."
Она улыбнулась. Роман всегда был самым непредсказуемым из троих. Мог среди недели взять отгрузку и приехать на три дня. Артём и Кирилл планировали всё заранее, по графику.
График появился в марте. Сыновья всерьёз решили, что им нужно распределить отпуска, чтобы мама в Сочи не скучала. Анна пыталась объяснить, что не скучает. Они не слушали.
В итоге получилось так: май — Артём с Натальей и двумя детьми, июнь — Кирилл с Верой и дочкой, июль — Роман со Светланой и сыном. Август оставили ей — побудь одна, отдохни от всех.
Она отдыхала. Читала, гуляла, знакомилась с соседями. Старушка этажом ниже, Тамара Григорьевна, затаскивала на чай и расспрашивала:
— А муж где?
— Развелись.
— Ой, деточка, как же так?
Анна пожимала плечами. Не хотелось рассказывать чужому человеку. Да и какая разница? Всё уже случилось.
Но ночью, когда не спалось, она вспоминала. Не хотела, но вспоминала.
Тот ноябрьский вечер прошлого года начинался обыденно. Анна готовила суп, Олег пришёл раньше обычного. Она даже обрадовалась — может, поужинают вместе, поговорят.
Он сел напротив, не снимая пиджака.
— Аня, у нас разговор.
Она почувствовала внутри как нарастает тревога. Такие фразы ничем хорошим не заканчиваются.
— Слушаю.
— Я хочу развестись.
Половник выпал из рук, шлёпнулся в кастрюлю, обдав брызгами край плиты.
— Что?
Олег смотрел спокойно, даже равнодушно:
— Развестись. Я больше не хочу с тобой жить.
— Почему? — голос прозвучал чужим.
— Потому что мне пятьдесят один год, а я себя чувствую на сорок пять. Я в форме, зарабатываю хорошо, у меня положение. И я хочу жить. По-настоящему. С женщиной, которая будет смотреть на меня не с этим твоим вечно усталым лицом, будто тебе семьдесят лет и всё болит, а с восхищением.
— У тебя... есть кто-то? — она уже знала ответ, но спросила.
— Марина. Двадцать девять. Работает в нашей компании, отдел маркетинга. Мы вместе восемь месяцев.
Восемь месяцев. Значит, когда они праздновали годовщину свадьбы в апреле, он уже был с ней. Когда она покупала ему рубашку на день рождения в июне, он был с ней. Когда они ездили к Артёму на дачу в августе, и Олег всё время смотрел в телефон, он переписывался с ней.
— Квартиру оставляю тебе, — продолжал Олег деловито. — Не скажут, что я подонок. А деньги со счетов заберу. Два миллиона четыреста пятьдесят тысяч. Это справедливо.
— Справедливо? — переспросила Анна тихо.
— Ну да. Я их заработал. Ты со своей учительской зарплатой вряд ли сильно вкладывалась.
Она молчала. Потому что, если бы заговорила, закричала бы. А кричать не хотелось.
— Ладно, я пошёл собираться, — Олег встал. — Завтра подам документы.
Ушёл в спальню. Через сорок минут вышел с тремя сумками. Анна так и сидела на кухне.
— Пока, — бросил он с порога.
Дверь захлопнулась.
Она сидела до утра. Смотрела в окно на огни ночной Москвы и думала: что теперь?
После развода, к ней приехали три сына на семейный совет. Она тогда сказала, что не может больше оставаться в этой квартире.
- А что ты хочешь мама? – спросил Артём.
- Хочу в Сочи, к морю.
Парни скинулись и купили маме квартиру. Московскую решили пока не продавать.
Дверь квартиры хлопнула, вернув Анну в настоящее. Она вздрогнула, расплескав кофе. Соседи уходили на работу.
Который час? Половина седьмого. Пора собираться, первый урок в девять.
Анна зашла в ванную, посмотрела на себя в зеркало. Загорелое лицо, светлые волосы с сединой, которую она больше не закрашивала, морщинки в уголках глаз. Пятьдесят лет.
Старая, говорил Олег.
Молодая ещё, говорил старик с рынка.
Она улыбнулась своему отражению. Какая разница, что говорят другие? Главное, что она сама чувствует.
А она чувствовала себя живой. Впервые за много лет.
В школе её встретила завуч Елена Фёдоровна:
— Анна Петровна, у вас сегодня замена. Девятый "Б", третий урок. Карамзин.
— Хорошо.
— Как вам у нас? Привыкли?
— Привыкаю, — Анна улыбнулась. — Море помогает.
— Везёт вам, — вздохнула завуч. — Я тут родилась, привыкла, не замечаю уже. А вы каждый день радуетесь?
— Каждый.
Это была правда. Каждое утро, просыпаясь, она чувствовала благодарность. За море за окном. За чаек. За солнце. За тишину. За свободу.
Уроки пролетели быстро. Десятиклассники обсуждали "Войну и мир", спорили о Наташе Ростовой. Девятый "Б" слушал про Карамзина вполуха, но хотя бы не хулиганил.
После уроков Анна зашла в магазин, купила помидоры, моцареллу, базилик. Салат "Капрезе" на ужин — лёгкий, летний. Раньше она готовила сложные блюда, наваристые супы, запеканки. Для семьи. Теперь готовила для себя. Легко, быстро, вкусно.
Дома сразу переоделась, включила музыку, сделала салат. Вышла с тарелкой на террасу.
Солнце клонилось к закату. Море меняло цвет с синего на фиолетовый. На набережной внизу гуляли люди, откуда-то доносилась музыка.
Телефон снова завибрировал. Сообщение от Кирилла: "Мам, как дела?"
"Отлично. Ем салат на террасе, смотрю на закат."
"Завидую. У нас суета."
"Приезжайте."
"В октябре. Верка уже билеты купила."
Анна откинулась на спинку кресла. Октябрь. Значит весь сентябрь одна.
Хорошо.
Она допила воду, убрала посуду. Вернулась на террасу с книгой. Читала последний роман Улицкой, купленный в местном книжном.
Читала, пока не стемнело совсем. Потом сидела, слушая шум прибоя.
Телефон завибрировал. Незнакомый номер. Сообщение.
На этот раз она открыла.
"Аня, это я. Не блокируй, прочитай до конца. Пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить. Я был дураком. С Мариной мы расстались три месяца назад. Она меня использовала. Все деньги на неё потратил — рестораны, путешествия, шмотки. Когда кончились, ушла. Я сейчас снимаю комнату в коммуналке. Зарплату урезали. Живу плохо. А ведь половина московской квартиры моя. Я имею право там жить. Можно я вернусь? Мы же двадцать пять лет вместе прожили. Это что-то значит."
Анна перечитала дважды.
Потом набрала ответ. Долго, тщательно подбирая слова.
"Олег. Двадцать пять лет действительно много. Я родила троих детей. Я стирала твои рубашки, готовила твои любимые блюда, терпела твои загулы и хамство. Я отказалась от своих мечтаний ради семьи. Я жила для вас — для тебя и детей. А потом ты сказал, что я старая. Что не смотрю на тебя с восхищением. Что хочешь молодую. Ты выбрал. Получил, что хотел. А я получила свободу. И знаешь что? Я счастлива. Впервые за много лет. У меня море за окном. У меня работа, которую я люблю. У меня дети, которые меня уважают. У меня есть я сама. Та, которую я потеряла двадцать пять лет назад. Я тебя прощаю. Но не хочу видеть. Живи как хочешь. Без меня. Прощай."
Отправила. Заблокировала номер. Выключила телефон.
Села в кресло. Руки дрожали, сердце колотилось.
Но внутри было спокойно.
Море шумело. Звёзды высыпали на небо. Тёплый ветер трепал волосы.
Анна Петровна закрыла глаза.
Всё правильно. Всё именно так, как должно быть.
В выходные приехал Роман с семьёй. Неожиданно, как и обещал.
— Мам! — сын обнял её на пороге. — Соскучились!
Внук Мишка пулей пронёсся к террасе:
— Баба Аня, море! Пошли плавать!
Светлана внесла сумки:
— Мы продукты привезли. Буду готовить, ты отдыхай.
Они пили чай на террасе, болтали, смеялись. Мишка рассказывал про детский сад, Светлана — про работу, Роман жаловался на пробки.
— А ты как, мам? — спросил он. — Правда хорошо?
Анна посмотрела на море. На закат. На семью рядом.
— Правда хорошо, — сказала она. — Спасибо вам. За всё.
— За что? — не понял Роман.
— За то, что дали мне шанс начать заново.
Он обнял её:
— Это ты нам дала жизнь. А мы помогли тебе вернуться к своей.
Вечером, когда Мишка уснул, а Роман со Светланой вышли погулять, Анна сидела на террасе одна. Смотрела на огни города, слушала музыку с набережной.
Телефон лежал на столе выключенный. Завтра включит. Или послезавтра.
А пока — тишина. Покой. Море. Звёзды.
И ощущение, что жизнь начинается.
В пятьдесят лет она поняла главное: никогда не поздно начать жить для себя.
Море шумело за окном, накатывая волнами на берег.
Анна Петровна улыбалась.
Она была дома.
Наконец-то дома.
И никто больше не мог отнять у неё это счастье.
Если история понравилась, ставьте лайк и подписывайтесь на канал!