О, это было сильное впечатление. Мне три года. Я всерьез интересуюсь ботаникой. С каждой прогулки приношу домой цветы-ветки, а зимой сухие стебли и палки и постоянно спрашиваю окружающих: «Ак это называется?». Звук «к» перед гласной я до 9 лет не выговаривала.
И, кстати, забыла представиться, меня Атя зовут. Т.е. Катя Шарова. Проглачиваемый звук «к» мне по жизни не мешает, знакомые как-то очень быстро настраиваются на мою болтовню и не замечают искажений речи. А вот знакомиться с новыми людьми немного мешало. А я все равно с удовольствием знакомилась. И очень часто начало диалога происходило так:
- Как тебя зовут?
- Атя.
- Ася?
-Нет, Атя
- Не понимаю..
- Ну, Атенька, Атюша
-А… Катя?
- Да! А ак тебя зовут?
Но давайте вернемся к каштану и тому сильному впечатлению, которое он на меня произвел. Мне три года, я увлекаюсь ботаникой и живу в небольшом поселке городского типа под названием Хохлово, недалеко от Череповца в Вологодской области. Я видела елки, березы, рябины, ромашки, колокольчики, пионы, розы, все местные лесные-полевые и садово-огородные растения. Я видела в книжках пальмы и кактусы, когда учили с мамой про Айболита и Бармалея. И даже если бы я увидела лист пальмы, наверное, хотя не знаю точно, вряд ли удивилась сильнее, чем при виде большого засушенного диковинного листа, состоящего из соединенных в центре пяти отдельных овально-вытянутых листочков с очень сильными прожилками. И каждый из этих листочков тоже отнюдь не маленький, больше, чем известные мне березовые и яблоневые листики. А все вместе так интересно выглядит, как какой-нибудь необычный человечек или какая-нибудь необычная звезда. В общем, у меня при виде каштана мгновенно разыгралась фантазия и я засыпала бабушку вопросами.
Да, засушенный лист каштана привезла мне бабушка, моя бабушка Ира, Репникова Ирина Петровна, мамина мама, которая приезжала к нам в гости из Ростова Великого. А еще она часто бывала в Москве, откуда всегда привозила много разных подарков. Самые интересные и красивые книжки и необычные игрушки – это всегда были подарки бабушки Иры.
А в этот раз она привезла мне каштан. И как оказалось, не только его. Она готовилась. Катенька, мы будем с тобой собирать гербарий, сказала бабушка, показывая мне большой чистый альбом (как сейчас помню светлую серо-коричневую обложку, на ней были нарисованы циркуль, линейка, какие-то карандаши).
Мы собирали с ней листья и цветы местной флоры, аккуратно раскладывали на белой бумаге, закрывали другим листом белой бумаги и засовывали между страницами толстых книг. Про каждое растение бабушка старалась мне рассказать. Что знала. Она не биолог. Зато историк и экскурсовод. И ее было очень интересно слушать. До сих пор запас моих знаний по ботанике, как подводная часть айсберга, основывается на тех рассказах и некоторых книжках. Т.к. повышенный интерес к растениям прошел довольно быстро. Я переключилась на что-то другое. А вот память, как выглядят многие растения по листьям - она именно с того гербария. Гербарий, кстати, мы составляли в несколько бабушкиных приездов. И растениям надо было подсохнуть. И бабушка с каждым приездом привозила какие-то собранные ей в других городах листочки.
А первую страницу гербария оформила бабушка. На этой страничке были наклеены друг навстречу другу два листика рябины – красный и желтый. И вроде еще была наклеена веточка ягод. Или мы ее нарисовали, не помню. Зато помню, как бабушка написала на этом листе фразу «Красною кистью рябина зажглась, падали листья, и я родилась. Марина Цветаева». Детская память избирательна. Мне было непонятно тогда, кто такая Марина Цветаева и как она связана с моим гербарием и моей бабушкой. Сработала горазда более простая ассоциация – много лет в связи с этой фразой я считала, что день рождения у бабушки осенью. Яркая ассоциативная история вытесняла собой ежегодное написание поздравительных открыток к бабушкиному дню рождения на 3 февраля.
Толстый альбом с гербарием переехал с нами из поселка Хохлово в город Кингисепп Ленинградской области. Мы переехали в 1985 году, в мае месяце. Даже помню точное число нашего приезда – 6 мая. Мне было 6 лет.
И в конце мая по всему городу зацвели каштаны. Яркие цветущие свечки на больших деревьях. Я была знакома с ними только по бабушкиным рассказам, а тут – вот они! Кингисепп стал для меня городом каштанов и сосен. Про сосны как-нибудь отдельно. Кингисеппские сосны точно заслуживают отдельного рассказа.
А в сентябре, когда я пошла в первый класс, я впервые вживую увидела «каштановых ежиков» - плодики каштана в колючей кожуре. Возвращаясь из школы, мы шли через зеленые дворы, где под ногами то и дело попадались интересные желуди, шишки и, конечно, каштанчики. Мальчишки, да и девчонки, с удовольствием кидались этими ежиками. А впечатлительные фантазирующие девочки, вроде меня, тащили «ежиков» домой, делали им глазки-бусинки, домики-подстилки и играли, представляя домашними питомцами.
Ближе к октябрю, когда зеленая кожурка с колючками постепенно превращалась в малосимпатичную сырую коричневую массу, мы вынимали из каштанчиков жесткие бурые каштановые орешки и пытались сажать. Сложно вспомнить, сколько желудей и каштанов я закопала в землю. Может что-то и проросло – не знаю, но в памяти точно навсегда пророс красавец каштан, дерево, соединившееся с очень сильными детскими воспоминаниями.
p.s. Публикую из черновиков памяти с подачи Надежды Салиховой))))))
