Геннадий Нейман
Знаешь, папа, так тихо в рощице
Ни зверей кругом, ни людей,
Мне совсем умирать не хочется, даже ради твоих идей
Ну не звали б меня учителем был бы плотник, пастух, рыбак.
Папа!
Можно не так…мучительно?
Или лучше - совсем никак?
Да скрутил бы ты в небе
дулю им, откровением для властей
Ты ж меня не спросил - хочули я жизнь заканчивать на кресте.
Милосердия мне бы, толику- нож под сердце, в кувшине Яд, как представлю - в печенках колики и озноб с головы до пят, и душа, словно заяц, мечется - перепугана и проста.
Извини...
Я - сын человеческий от рождения до креста.
С чем сравню эту жизнь?
Да с ветошью - руки вытер и сжег в печи...
А Иуда два дня не ест уже и неделю уже - молчит.
Плохо, папа, ты это выдумал, хоть на выдумку и мастак.
Может, ты их простишь
Без выкупа?
Просто так?…
Наш грех.
Несём свой крест по жизни горбясь,
Вздымаем в гору торопясь
И на кресте висим покорно
Нам может эта мука в сласть.
А может лучше нож под сердце
Иль чашу яда выпить в раз.
Но мы смеёмся уповая,
Что примет муку он за нас.
А он уж прИнял эту муку
С собой забрал наши грехи,
Но видно нам то не в науку
И мы грешим, грешим, грешим.
А он прощает нам и снова
Вздымает крест наш на плечо
И на Голгофу подымаясь
Молитву шепчет горячо.
Воизбавленье от мучений,
О милосердии, копье
И снова муку принимает
За грех наш вечный, человечий,
Распятый ими(нами?) на кресте.