Это зеркало я нашла на чердаке у бабушки, когда разбирала хлам после ее смерти. Оно было огромное, в потертой деревянной раме, затянутое паутиной времен. Не то чтобы красивое, но от него исходила какая-то тягучая, магнитная сила. Я протерла пыль влажной тряпкой, и стекло засияло темным, почти черным блеском. Я повесила его в прихожей своей новостройки — как память, как частичку бабушкиной мудрости.
Первый раз это случилось через месяц. Я возвращалась с работы, разбитая, выжатая как лимон. Очередной дедлайн, крики начальника, чувство, что я бегу по беличьему колесу, а жизнь проходит мимо. Я бросила ключи в вазу и на секунду заглянула в зеркало, чтобы смахнуть слезу подступившей жалости к себе.
И не увидела своего отражения.
Вместо уставшей девушки в помятом офисном платье я увидела… себя. Но другую. Я стояла в саду, в просторной белой блузе, залитая солнцем. В руках у меня была кисть, а на мольберте — почти законченная картина: наше дачное небо, то самое, из детства. Я улыбалась. Не той вымученной улыбкой, что для соцсетей, а по-настоящему. Спокойной и счастливой.
Я моргнула — и видение исчезло. В зеркале снова была я: бледная, с красными от недосыпа глазами. «Показалось, — подумала я, — нафантазировала от усталости».
Но «показания» стали повторяться. Каждый раз, когда я подходила к зеркалу на пике отчаяния, злости или пустоты, оно показывало мне тот же самый сад, те же краски, ту же умиротворенную женщину с кистью в руках. Иногда я видела лишь детали: свои руки в пятнах акварели, старую скамейку под яблоней, чашку с остывшим чаем.
Я стала бояться этого зеркала. Мне казалось, оно дразнит меня. Показывает какую-то несбыточную сказку. Ведь я — взрослый, серьезный человек. Я работаю в офисе, у меня есть кредит за ипотеку, план на год и карьерные амбитии. Какое, нафиг, рисование? Хобби для скучающих домохозяек. Несерьезно.
Я даже попыталась его выбросить. Отнесла на помойку, а на следующий день обнаружила его снова висящим в прихожей. Мой муж Саша, смеясь, сказал: «Что ты несешь? Его нашел сосед и вернул, сказал, дорогая вещь, жалко». Я промолчала. Мне стало страшно.
Однажды, после жуткого выгорания, я подошла к зеркалу и прошептала: «Что ты хочешь от меня?» В ответ я увидела, как та, другая я, оборачивается и смотрит прямо на меня. Не на свое отражение, а сквозь время и стекло. И в ее глазах была не улыбка, а… жалость. Глубокая, бездонная жалость.
И тогда я все поняла. Это было не зеркало, показывающее сказку. Это было зеркало, показывающее реальность. Ту самую, которую я могла бы выбрать. Ту, где я слушала не родителей, твердивших «нужна денежная профессия», а свой детский восторг, когда я рисовала эти самые яблони в бабушкином саду. Ту, где я не зарыла свой талант в землю, побоявшись, что «не прокормлюсь».
Оно не показывало будущее. Оно показывало настоящее. Мое настоящее, которое было бы, если бы у меня хватило смелости.
Я отшатнулась. Это осознание было горше любой неудачи на работе. Потому что неудачу можно исправить. А вот осознать, что ты сама, своими руками, выбрал не ту жизнь… Это не исправить.
Я не стала художницей. Я не ушла с работы. Я не переехала в тот самый домик. Зеркало я закрыла плотной тканью, как делают с зеркалами в доме покойника. Я не могу смотреть туда больше. Потому что теперь я знаю.
Оно показывало мне не будущее. Оно показывало мне меня. Настоящую. Ту, кем я должна была стать. И это самое большое сожаление в моей жизни. Не несчастная любовь, не проваленный проект, а я сама, прошедшая мимо себя.
Жаль, что я не поняла его вовремя. Жаль, что я приняла свой шанс за галлюцинацию. А вы всматриваетесь в свое отражение? Вдруг и оно пытается вам что-то сказать?