Утро началось с криков. Герда проснулась и долго пыталась понять, где она. Затем воспоминания хлестанули кнутом, и она зарылась лицом в одеяло, пытаясь удержать слёзы. Крики быстро смолкли. Мимо дома пробегают стражники, в коридоре звучат приглушённые голоса. От Асмодея на кровати осталась чёрная шерсть, сам кот по обыкновению пропал.
Девочка выбралась из кровати в холодный и враждебный мир. Закуталась в плотный шерстяной плащ и принялась ждать, ей нельзя покидать комнату само́й. В руке сжала трофейный ключ. Асмодей велел быть готовой.
***
Гаспар ди Креспо пригубил вино, лёгкое, как дыхание юной девы. Перед ним стоят трое мужчин, измученных бегом через зимний лес. Сам командующий гвардией сидит за столом, откинувшись в кресле. Пусть с инспекцией он прибывает нечасто, но это не повод отказывать себе в минимальном комфорте.
— То есть, — сказал он, отставляя кубок, — вы утверждаете, что моя дочь перебила весь лагерь? Что она предательница?
— Господин! — Взмолился один, падая на колени. — Она помогала чудовищу, демону в теле человека!
— Вот как? С чего же ты решил, что это... демон? У него были рога? Может быть, хвост или красная кожа? Али кожистые крылья?
— Человек не может так быстро двигаться! А его лицо... Боже... оно будет мне в кошмарах сниться!
— Хм... свободны.
По взмаху кисти трое покинули кабинет, а их место занял управляющий лагерем. Причащённый низкого ранга, всё ещё хмельной от свежей порции крови бога. Он низко поклонился и выжидающе посмотрел на хозяина. Гаспар же, будто и не замечая, поднял взгляд к потолку.
Значит, девочка сговорилась с выкормышем Серкано? Довольно раздражающе, предательство детей, похоже, становится обыденностью. В любом случае с этим нужно разобраться. Возобновить доставку провизии в лагерь и наказать зарвавшегося ребёнка. Заодно захватить мальчишку. Он уже доказал свою силу и возможную полезность. Признаться самому себе, Гаспар ждал, что парень сбежит, спрячется в самой глубокой норе.
Но он оказался по молодости глуп. Умный бы не высовывался, действовал, методично собирая информацию для удара. Этот же метался по королевству, как бешеный пёс, убивая всех, кто связан с Ватиканом. Дикий зверь в облике человека. Но если его выдрессировать, то получится орудие, которому нет равных.
А Гаспар умеет усмирять.
— Господин? — Спросил управляющий, нервно облизывая губы. — Что нам делать?
— А?... а... Готовь детишек к отправке вместе со священниками. Пусть маскируются под очередной крестный ход или паломников, мне без разницы. А Одарённую, пожалуй, я сам доставлю. Передай Живодану, чтобы собрал своих людей, пусть готовятся к атаке. Мне нужны патрули и дозорные в удвоенном количестве.
Управляющий поклонился и попятился из кабинета. Оставшись один, Гаспар допил вино. Холодный свет из окна пересекает комнату и... чёрная тень накрыла его. Командующий развернулся и встретился взглядом с безобразно огромным чёрным котом. Тварь примостилась по ту сторону окна и сверлит человека взглядом, словно мышь.
— Кыш! — Гаспар махнул кистью, но зверь даже не шелохнулся, оскалился, демонстрируя сахарно-белые клыки.
Откуда вообще здесь взялся кот? Посреди леса, зимой! К тому же такой огромный. Его должны были загнать волки, утащить лисы... нет, такой здоровенный сам кого хочешь удавит.
Кот соскочил и исчез. Гаспар подскочил к окну, ожидая увидеть чёрную тварь, бегущую через двор. Но никого. Девственно-чистый снег, в стороне двое гвардейцев что-то обсуждают. Командующий перекрестился и зашептал молитву. Силы зла пытаются пошатнуть его разум, в который раз. Но это бесполезно, сила Господа довлеет над ними, а Его слова звучат в его сердце.
Гаспар всё делает правильно, будь иначе, Господь не наградил его долгой жизнью.
За домом громко затянули утреннюю молитву. Сипловатые голоса монахов подхватили звонкие детские. Гаспар улыбнулся и разом забыл о странном звере. Все эти жертвы поцелованы Господом, отобраны им тщательно, как лучшее зерно. Они послужат великой цели, их жизни, их кровь, проложат путь к Святому Граалю и Царству, Господнему на земле.
Гаспар зажмурился, представляя тот сладостный миг, когда благословенная чаща попадёт в Ватикан. Как зазвенят трубы небесные, и сын Господень вновь ступит на землю. Одаряя благодатью больных и тысячью хлебов голодных!
Воистину, такая цель достойна жертв. И все погибшие отправятся прямиком в рай, минуя Страшный Суд.
Он сам не заметил, как опустился на колени и зашептал молитву, периодически крестясь.
***
Луиджина спрыгнула с дерева к поджидающему Орландо. Парень стоит, скрестив руки и привалившись плечом к дереву. Утренний свет падает на пшеничные волосы, просвечивая отдельные пряди. Словно каждый волосок светится отдельно. Взгляд задумчиво устремлён вдаль. В таком видео он кажется даже красивее обычного. Не то чтобы Луиджина считала его красивым... Проклятье, нет. Она считает его красивым внешне, но поведение! Боже, так и хочется задушить после случая в лагере. Мальчишка в теле мужчины!
В сравнении с Гаспаром, так и вовсе обиженный младенец!
Но всё же, за этим образом проступает другой. Тот, кто вышел из леса к горящему дому. Тот, кто прошёл мимо трупов друзей, освещённый всполохами огня. Воплощение холодной ярости и целеустремлённости. Само воплощение Смерти.
Мужчина, которым может стать этот неуравновешенный ребёнок.
Вот от этого мужчины, колени Луиджины дрожат и подгибаются, дыхание замирает в груди.
— Что там? — Спросил Орландо, поворачиваясь к ней.
Девушка скривилась, образ былого развеялся. Покачала головой и скривилась повторно.
— Как я и думала, патрули и охрана.
— Ты видела её? Девочку, маленькую такую, на крысёнка похожа.
— Нет. Никого из пленников.
Орландо кивнул и явно помрачнел. Луиджина вздохнула, остаётся надеяться, что этот дурень сам понимает, какую ошибку совершил и постарается исправиться. Если у них вообще будет шанс на это. Взяла прутик и начала чертить на снегу план лагеря. Что даже и лагерем назвать нельзя, настоящий форт.
Забор из брёвен, двое ворот, вышки на краях и несколько домов. К тому же хозяйственные постройки, включая баню. Гаспар любит чистоту и считает неряшливость первым шагом к дьяволу. Человек должен быть чист, выбрит и аккуратен, хотя бы внешне. Ведь внешняя дисциплина ведёт за собой и внутреннюю. Он даже бил Луиджину, найдя грязь под ногтями. Девушка рефлекторно проверила пальцы. Ногти аккуратные и чистые.
Мечник наблюдает за планом, брови сдвинулись на переносице, а на гладком лбу с трудом проступили складки. Луиджина пометила ворота, очертила границу леса и стен.
— Днём мы к нему не подойдём. — Сказала она кривясь. — Даже если бы о нас не знали.
Она едва сдержалась от колючей шпильки в сторону парня. Ведь могли проникнуть вполне легально, а ночью сбежать вместе с девочкой или даже вместе убить Гаспара, пока тот не ожидает нападения. Ох, как бы хотел увидеть, как жизнь покидает его жуткие глаза!
— Выждем два дня. — Продолжила Луиджина. — Чтобы бдительность упала, а перед рассветом проберёмся внутрь. Я смогу скрытно убить стражника на вот этой башне.
План далеко не идеальный, но в этих обстоятельствах один из лучших. Конечно, можно сделать отвлекающий манёвр и разжечь пожар. Вот только спалить замёрзший и заснеженный лес, задача граничащая с чудом. Луиджина тяжело вздохнула и вернулась к реальности. Лучшее, что они могут сейчас сделать, это выкрасть девочку тайком и отступить. После выследить Гаспара и убить. Не завтра, даже не в этом году. Но обязательно. Теперь, когда их двое, смерть главы семьи Креспо лишь вопрос времени.
— Прости.
Глухой голос вырвал её из фантазий о мести. Луиджина встрепенулась и подняла взгляд на Орландо. Мечник стоит над картой, разглядывая неровные черты на снегу. Левая рука вцепилась в пояс до белых костяшек, губы сжаты в тонкую линию, а взгляд... Лу вздрогнула, сейчас в нём та самая решимость. Холодная и безразличная ко всему, кроме цели.
— Эм... за что?
— Я плох в составлении планов. — Продолжил Орландо. — Я редко смотрю на шаг вперёд, даже на час... живу, как живётся, как лист на ветру. Куда он, туда и я.
— Я не понимаю... — Начала Луиджина, поднимаясь, но Орландо перебил.
— Если бы не моя расхлябанность, всего этого просто бы не случилось. Понимаешь? Гаспар так бы и не заметил меня, не нашёл Серкано и... все были живы и счастливы.
— Эй... — Луиджина подняла палец возразить и умолкла, поняв, что сейчас он говорит не с ней и не о ней. О мёртвых друзьях.
— Всё это, моя вина. — Продолжил Орландо. — У меня был шанс на нормальную, полноценную жизнь... я её попробовал, и мне понравилось. Просыпаться не одному, есть не одному, смеяться по вечерам, собравшись вместе. Петь, играть на гитаре и слушать истории. Это было прекрасно, лучшее, что со мной случалось. Эта девочка, Герда, последний осколок этого счастья. Я спасу её любой ценой.
— Орландо!
Порыв ветра сорвал с веток снежную пыль, осыпал парочку словно блёстками. Скрип деревьев усилился, шорохи наполнили чащу. Орландо выпрямился, расправил плечи.
— Если она попадёт в Рим, её убьют. Это я понимаю. Так что, у нас нет времени. Прошу, — Орландо впервые за день посмотрел на Луиджину, и в голубых глазах грусть сплелась с решимостью. — Спаси её, пока я их отвлекаю.
— Там Гаспар! — Выпалил Луиджина, ткнула парня пальцем в грудь. — Мы не готовы к драке с ним!
— Меня растили убивать. — Сказал Орландо. — Не думать, не строить планы, а убивать. Я готов к бою. Просто пообещай мне, что спасёшь Герду. Если я умру, то у неё есть задатки. Правда. Она быстрая, как я. А это уже половина дела. Ты сможешь натренировать её. Главное спаси.
Орландо сел и начертил пальцем на снегу стрелку к воротам.
— Я пойду сюда, а ты, с другой стороны, когда они все отвлекутся на меня.
— Их там сотня!
— Отлично, значит, будут мешать друг другу. Лучшей возможности у нас не будет.