Про коллективизацию нагорожено столько всякого, что не передать. Страшнее Большого Террора и Гитлера вместе взятых. При этом открыть реальные документы как-то историки не удосуживаются. Они не секретные, поверьте, на всю страну в «Правде» распубликованы. Бери архивную подшивку да читай.
Давайте малость поговорим чем был колхоз в начале тридцатых. Отличался он даже юридически от поздних советских колхозов-миллионеров разительно. В смысле миллионных убытков от эффективного управления, в смысле.
Помните сталинскую статью «Головокружение от успехов». Сурово он там прошёлся по головотяпам, которые народ в колхозы погнали, не понимая местной специфики. Отличная статья, доходчивая. Но мы сейчас не про неё.
Сталин тогда говорил, что коллективное хозяйство на селе не так, чтобы готово стать прямо коммунистическим. Крути-не крути, крестьянин – это мелкий собственник. Капиталист в миниатюре, даже если последнюю лебеду дожёвывает в голодный год.
Это рабочему на фабрике терять нечего, кроме своих цепей. Он новый мир строить завсегда согласен. А на деревне не так.
Об этом и дедушка Ленин предупреждал. Что деревня к Революции готова будет, конечно, но годков через полста.
Когда крупные холдинги, тьфу, простите, оговорился… Когда крупные землевладельцы, помещики или капиталисты мелкие хозяйства разорят. Вот тогда бедняк на селе станет таким же пролетарием, нечего ему продать, кроме себя самого, своего труда. Тогда и Аврору можно на прямую наводку выводить.
Но ждать полвека – немыслимо. Развалили империю-то, не большевики, цари развалили. Через полвека не собрать уже ничего будет. Потому с пониманием неготовности крестьянства всё равно пришлось на ворота Зимнего лезть.
Но даже в начале тридцатых крестьянин - всё ещё мелкий собственник средств производства. Сталин в речи говорил, что идеальна была бы коммуна. Где и средства производства общие и делится всё по труду.
Но крестьянин к такому не готов. Проще всего – товарищество замутить. Когда плуг и лошадка личные, но работают вместе. На это все согласны, толку не будет.
Задача-то коллективизации была космическая. Надо миллионы рабочих рук для гигантских фабрик освободить. Да чтобы вся страна потом с голоду не окочурилась. Выход один – коллективное хозяйство, примитивно, у него эффективность не в десятки, в сотни раз выше когда сам с тяпкой на огороде.
В итоге, нашли вариант ни нашим, ни вашим. Сталинский колхоз не совсем коммунизм, но и не частное дело вовсе. Всё в типовом Уставе колхоза записано.
Устав этот опубликован в «Правде», ровно в том же номере, что и то самое «Головокружение от успехов». На этот Устав вождь и сам в речи ссылается. Читайте, товарищи, дело верное. Не пожалеете.
Что ж, открываем Устав. Первое открытие, колхоз – вовсе не государственная штука. Это кооператив, сельскохозяйственная артель. Почти частный бизнес в условиях социализма! Не слабо, правда?
Итак, «Правда» от второго марта 1930 года. Читаем:
«Примерный устав сельскохозяйственной артели. Окончательный текст, принятый Колхозцентром, одобренный Народным комиссариатом земледелия СССР и утвержденный Совнаркомом СССР и Президиумом ЦИК СССР».
В первом же разделе прямо прописаны задачи, которые должен решать колхоз. Да, рост производительности кратно, победа над кулацким элементом и зажиточная жизнь для всех колхозников. Именно так, прямо чеканной строкой, в Уставе каждого колхоза:
«Батраки, бедняки и середняки… добровольно объединяются в сельскохозяйственную артель, чтобы общими средствами производства и общим организованным трудом построить крупное коллективное хозяйство и таким образом обеспечить действительную и полную победу над кулаком, над всеми эксплоататорами и врагам трудящихся, действительную и полную победу над нуждой и темнотой, над отсталостью мелкого единоличного хозяйства и создать высокую производительность труда и товарность коллективного хозяйства».
Написано потрясающе, как по мне. Это сухой юридический документ, а как звучит! Песня!
Читаем дальше, будущие колхозники вносят свою землю в общий массив. Теперь земля эта колхозная и обрабатывать её будут сообща.
При этом огороды, сады и прочее приусадебное остается пока что в личной собственности. Больше того, Правление колхоза и прирезать землицы к личным участкам может, если понадобится.
А Вы знали, что из колхоза можно было выйти? Да, процедуры в Уставе прописаны. Там одно трогать нельзя – землю. Она в общей обработке, как из колхозного поля в разгар года кусочек личный выгрызть?
Но и без земли колхозника не отпустят. Колхоз обязан выдать другую землю из госфонда. Может, в стороне от колхоза, но ничуть не хуже.
Теперь про средства производства. Было бы прекрасно, если бы государство дало колхозникам и трактора, и семенной фон и зернохранилище построило.
Собственно, оно и давало. Называлось это совхозами. Вот это уже предприятие государственное, как завод. И работник туда ходит как рабочий на фабрику за зарплату.
Но где взять столько имущества разом? Совхозное строительство шло, но это программа на полвека и больше. А хлеб стране уже в этом году выдать надо.
Потому взять инвентарь, семена, постройки и лошадок просто неоткуда. Только от самих членов артели. Да, болезненно родную корову в колхоз отдавать, а что делать?
По Уставу всё это обобществляется. В личной собственности остаются постройки жилые, мелкий инвентарь, чтобы личный участок обрабатывать. Кстати, лошадку для распашки личного огорода можно взять в колхозе! Серьезно:
«Из обобществленного рабочего скота правление артели в случае необходимости выделяет минимально необходимое количество лошадей для обслуживания личных нужд членов артели».
Также написано, что в личной собственности оставляется одна корова. А вот быка-производителя, извините, придётся сдать. Уж больно дорогая и ценная скотина.
Любопытно прописано про свиней и овец в районах промышленного скотоводства. Забирают не всех, но дело индивидуальное. Сколько оставить барашков – решает сама артель. Понятное дело, районы разные, специфика разная.
А вот если у вас в районе скот промышленно не разводят, то свиней и овец в колхоз не забирают вовсе. Растите на дворе сами свою скотинку.
И да, рассказы в стиле фашистов про «млеко, яйки» и последнюю курицу – неправда. В самом уставе указано, что домашняя птица обобществлению не подлежит. Никто забрать в колхоз любимую несушку не может.
И тут же написано, что даже при этом колхоз должен за свой счет заняться разведением и птицы и свинок. Пусть в небольших масштабах, для нужд артели, но должен:
«Наряду с оставлением в индивидуальном владении мелкого окота и птицы колхозы организуют промышленное обобществленное мелкое животноводство и птицеводство».
Едем дальше – у колхоза будет, обязательно будет, план государственных поставок. Но без зёрнышка никого не оставят.
По закону артель обязана сначала создать семенные и кормовые фонды. Мало ли, неурожай. Они названы неприкосновенными. А уж потом сдавать зерно в город.
Дальше в уставе целый раздел, что колхоз должен вести хозяйство образцовым образом. И залежные земли в порядок привести. И инвентарь должен стать гораздо лучше, чем был в индивидуальном хозяйстве. Это дело чести, дело доблести и геройства.
Есть у артели и общественные обязанности. Именно колхоз должен селу построить и школу, и клуб, и библиотеку с фельдшерским пунктом. Это его обязанность:
«Организовать строительство на общественных началах хозяйственных и общественных построек и подсобных учреждений;
Всеми доступными мерам улучшать бытовые условия членов артели, в особенности женщин и детей».
Интересно, хоть в одном уставе нынешних мега-холдингов такое записано? Что капиталист не просто выдоить деревню должен для большого барыша, а что-то ещё в деревне построить за свой счёт? Мне как-то не встречалось.
Едем дальше. Хотите сенсацию? В колхоз берут не всех! Больше того, чтобы тебя приняли в артель, должно всё общее собрание проголосовать. Нахлебники в колхозе без надобности!
«В члены артели могут вступать все трудящиеся, достигшие 16-летнего возраста.
В артель не принимаются кулаки и все лица, лишенные избирательных прав. Изъятия из этого правила допускаются для членов тех семейств, в составе которых имеются преданные делу советской власти красные партизаны, красноармейцы и краснофлотцы (рядовые и командный состав), сельские учителя и учительницы при условии их поручительства за членов своей семьи».
Ещё раз – кулака в колхоз не берут по закону! Ну как же, лучший работник! Ещё и малость растрясли его капиталец в пользу общего фонда колхоза. А нет, не берут. Прекрасно понимают, вреда не оберёшься потом.
Больше того, за вступление в колхоз надо платить! Это не просто дело добровольное. Это денег стоит:
«Каждый вступающий в артель должен внести денежный вступительный взнос в размере от 2 до 10 процентов стоимости всего имущества как обобществленного, так и необобществленного, приходящегося на его долю во дворе, за исключением предметов домашнего обихода и личного пользования».
А можно без имущества в артель? Можно, например, если человек работает учителем или агрономом. И внести ему нечего, он за зарплату на работу ходит, а не землёй живёт.
Тут сама артель будет решать, сколько денег с такого члена попросить. Попросят, чаще, меньше, чем с большого хозяйства. И в любом случае, не больше десяти процентов годового оклада.
Даже с батрака, у которого ничего нет, денежный взнос причитается. По Уставу положено пять рублей. Недавно разбирали дело кулака, который батраку в месяц платил семь. Так что всё те же десять процентов и ниже.
Если вступает рабочий, который постоянно работает вне колхоза, имеет изрядный заработок, то тоже денежный взнос. На сей раз – три процента годовой зарплаты. Но это сверх тех самых от двух до десяти процентов стоимости имущества.
Больше того, за вступление в колхоз можно платить в рассрочку. Опять же, решать Правлению. Все денежки идут в общий фонд на развитие колхоза.
Насчёт выхода из колхоза есть нюанс. Из взноса в артель от четверти до половины зачисляется в неделимый фон. Причём у более богатого хозяйства возьмут большую долю. Это забрать уже не получится, считай, подарили колхозу.
А всё остальное бухгалтер обязан записать в паевой взнос члена артели. При выходе с этим имуществом колхозник и уйдёт. Как ни шути, а колхоз реально был делом добровольным даже после вступления.
И ещё про маленький капитализм. Всё, что наработают колхозники – им же и пойдет. Да, без эксплуатации, но это совместный почти бизнес.
Правда, в Уставе сказано, что после сдачи урожая надо бы закрыть хозяйственные расходы артели, надо отложить на пенсию нетрудоспособным. Это ещё до введения обязательных пенсий по возрасту в 1937 году!
И надо отложить денег в неделимый и общественный фонды. На новую технику, на тот самый клуб и школу. А вот всё остальное – получите по своему трудовому участию.
Да-да, те самые палочки трудодней, за которые, якобы, только и работали колхозники. Так это просто учёт. Каждая вереница «палочек» в конце года в твёрдые рублики или мешок зерна выльется:
«Для правильной организации труда членов артели устанавливаются нормы выработки и расценки но отдельным видам работ, производится учет количества и качества работы, применяются сдельная оплата труда и урочная система».
И да, те самые палочки не могут занимать больше половины зарплаты. Жить-то колхознику на что? Половина заработанного выдаётся авансом по ходу года. При том, что урожай то ещё не снят и не продан:
«Оплата труда членов артели производится в следующем порядке: в течение хозяйственного года на продовольственные и другие потребности членов артели выдается авансом (натурой, или деньгами) не более 50 процентов суммы, причитающейся за работу. В конце хозяйственного года производится окончательный расчет по оплате труда».
Есть в Уставе и о наказаниях. В нём же написано, что работы распределяет правление. И отказаться от общей работы нельзя.
Про наказания сказано сурово, чуть ли не слогом уголовного кодекса. А теперь попробуйте угадать самое страшное наказание колхознику от артели. Угадывайте, угадывайте пока:
«Бесхозяйственное и нерадивое отношение к обобществленному инвентарю и скоту рассматривается артелью, как измена делу коллективизации, как практическая помощь врагу - кулаку.
За такое бесхозяйственное и нерадивое отношение к обобществленному имуществу, за невыход без уважительных причин на работу и за другие нарушения дисциплины на виновных правление налагает взыскания согласно правилам внутреннего распорядка (например, выговор, предупреждение, временное отстранение от работы, штраф)».
Ну да, артель может оштрафовать нерадивого работника. Тут же не просто разгильдяйство, тут измена делу коллективизации. Звучит-то как, плохой труд, считай, измена!
Угадали самое страшное наказание лентяю и головотяпу? Колыма? Ссылка в степи Казахстана? Лесоповал в ГУЛАГе? Или сразу к стенке?
Ну а что, читал у одного диссидента, что колхозы сами могли решения о ссылке принимать. Прямо не нравится им работник – в кандалы и на эшелон в Самарканд. Сказочники.
В реальном Уставе сказано другое. Самое страшное наказание:
«В отношении неисправимых правление артели ставит перед общим собранием вопрос об их исключении из состава артели».
Выгонят из колхоза, всего делов-то. Так туда же никто вступать и не хотел, если верить либералам. Под штыками НКВД в колхоз загоняли. А тут самое страшное наказание – из колхоза выгнать. Как так?
А вот так. При всех перегибах в колхозе жилось крестьянину сытнее и зажиточнее. Не все сразу осознали преимущества хозяйства коллективного, инерция дело такое. Но в итоге-то Сталинская схема работала на ура, это потом при Хрущёве потихоньку портить колхозное дело начали. Измена как есть.
И ещё любопытное. В колхозе страна Советов в миниатюре. Всё решает общее собрание колхозников. Прямо Верховный Совет.
Чтобы по каждому чиху не собираться, оно же на год выбирает правление. А ещё и ревизионная комиссия есть, которая присматривает, чтобы не растащили начальнички колхозное добро. Крайне толково было задумано.
Как, похож такой колхоз на либеральную страшилку? Когда всё отобрали, под штыками загнали в колхоз. И работай забесплатно за галочки. Повторюсь, перед надми не фантазии, это документ в ранге государственного закона. Посмотрите, кто его утверждал!
В документе-то разумный кооператив, артель. Который, в целом, на благо и селу и каждому колхознику. А прижимает он хвост только одному – кулаку. Которого, кстати, в колхоз не берут даже за деньги. А Вы говорите трудодни.