Я уже писала ранее, что наркоз дело серьезное и может иметь последствия. В абдоминальном отделении почти все пациенты едут после операции в реанимацию, они на мешке Амбу (трубка в горле с кислородным мешком), соответственно, они не разговаривают. В маммологии же пациенты едут сразу в палату и почти проснувшиеся от наркоза. Ну, почти) Много я наслушалась уже интересного в посленаркозном состоянии.
***
Едем мы с пациенткой из операционной, ждем лифт, она лежит на каталке, еще отходит от наркоза, стоит рядом врач-реаниматолог-анастезиолог, женщина, назовем её А.Н. Врач разговаривает с пациенткой нон-стоп, пробуждает. Пациентка: где же мне найти такого врача А.Н.? А.Н.: 😳 Пациентка: как же всё-таки её найти? Смотрю, врач уже не может сдерживать смех. Тут уже не выдержала я и говорю, даже и не знаю, где ее найти, эту А.Н. Если бы мы знали, кто это, но мы не знаем, кто это! Но мы найдем, говорю, вы не переживайте. А.Н. в голос))
Буквально на следующий день другой пациент на каталке по пути из операционной начал требовать врача-анастезиолога к себе, рядом стоявшая та же А.Н. изрекла: «я, видимо, невидимка!» 😆
***
Ровно та же ситуация, везем пациентку из операционной в палату. С нами врач-анестезиолог мужчина. Разговаривает с ней, всё хорошо, довозим до палаты, перекладываем на кровать. Тут она и задает свой главный вопрос. Мы внимательно слушаем, потому что важно абсолютно всё. Вопрос - не можно ли попить, встать, поесть, поехать домой или пописать. А когда ей можно, внимание (!) красного сухого вина! Врач моментально среагировал: доставайте, мы с вами! Интересно, что позже, подойдя к лечащему врачу и передав вопрос от пациентки, я получила ровно тот же ответ слово в слово 🍷