Если бы не Лёлин день рождения, я бы не попал в психушку. А сейчас мама бежит туда быстрее меня. Всегда обгоняет, если волнуется. Вообще на Лёлькином празднике было хорошо: и турецкий ресторан, и весёлая музыка, и пахлава с лимонадом. Пока взрослые танцевали, нам раздали раскраски и листочки с морским боем. Лёлька выделывалась больше всех:
- Бэ двенадцать? Убил! А-а-а-а-а, - и откидывалась на кресло, словно померла.
Макар, с которым она играла в паре, хохотал с набитым ртом. Мы со Светой переглядывались и хихикали над ними. Мне хотелось, чтобы Лёлька и дальше так падала, а Макар смеялся, как ненормальный, чтобы Света снова улыбнулась мне.
- Дэ три, - спокойно говорила она.
- Ранила, но я точно не знаю, - вдруг сказал я. Мне показалось, что тогда мы будем играть долго. Почти бесконечно. Она никогда не убьёт мои корабли, я буду говорить, что «точно не знаю», а она будет улыбаться.
- Точно не знаешь? Как это? – Света хихикнула, и я словно поднялся до потолка.
- Всмысле ранила, не убила, но точно не знаю, - повторил я.
Света покраснела и улыбнулась.
- Рома, не много ли ты сладостей набрал? – вмешалась мама.
- Нет, но точно не знаю.
«Точно не знаю» - моя любимая фраза с того самого дня. Я повторял её, отвечая на любые вопросы:
- Пошли гулять?
- Пошли, но точно не знаю.
- Суп будешь?
- Нет, но точно не знаю.
- Почему снова двойка?
- Точно не знаю…
Родители стали сходить с ума или думали, что я сошел с ума. Сначала меня повели к школьному психологу. Я рисовал круги и квадраты, разглядывал кляксы, рассказывал про Лёльку, Макара и Свету. Психолог вздохнула и развела перед мамой руками.
- Нельзя останавливаться. Мы найдём решение, - говорила мама папе.
- Рома, почему ты повторяешь это? В конце любого ответа.
Я пожал плечами и промолчал, потому что новое «точно не знаю» их огорчит.
И вот мы бежим в психушку. Мама несколько раз набирает какой-то номер, а потом нас встречают в зелёном холле с кожаными диванами.
- От Ир Санны? Я Виталий Сергеич, - врач в белом халате пригласил нас в кабинет.
Если бы я не знал, что это психушка, то подумал бы, что обычная поликлиника. Белые стены, стол, стул, компьютер. Виталий Сергеич спрашивает почти то же самое, что и школьный психолог. И я как всегда отвечаю, что «точно не знаю».
Меня просят подождать в коридоре, хотя через приоткрытую дверь всё прекрасно слышно.
- Это невроз. Последствие травмы. Нужно вернуться в неё, чтобы проработать, устранить фактор, если он присутствует и сейчас. Кто-то ногти грызет или нервный тик ещё знаете ли бывает…
Травма? В шесть лет я сломал руку на катке, но это когда было.
Дома мама носилась со мной как с хрустальным. Так папа говорит. А однажды вечером родители даже принесли аквариум.
- Рыбы успокаивают. Посмотри на них, Ром.
- Успокаивают, но точно не знаю, - сказал я.
Мама отвернулась и её плечи задрожали.
Всё закончилось в тот вечер, когда к нам пришёл Виталий Сергеич. Он приходил ко мне раз в неделю. В школе уже все привыкли к моей присказке. Учителя снисходительно выслушивали мои ответы у доски. Одноклассники сначала смеялись, но я им быстро надоело.
Но он пришёл не один, а с тёть Ирой. Той самой Ир Санной, которая нас к нему и записала. А с ними Света. Оказалось, что она их дочь.
- Мы с музыкалки, проведать Рому, - Света с мороза была такой красивой.
Я снова взлетел до потолка:
- Света, у меня есть аквариум. Настоящий. Показать?
- Покажи, - Света покраснела.
- Проходи, - я махнул рукой на свою комнату и краем глаза увидел маму с папой, которые замерли, не дыша и не двигаясь.
- Вы чего? – удивился я.
- А как же? Э-э-э…про….э-э-э, - замялся папа. Мама ударила его локтем в бок.
- Что я точно не знаю? Ну, вы даёте. У меня есть аквариум и конечно я про это знаю.
Виталий Сергеич скрестил руки на груди:
- А вот и причина невроза устранилась.
А я подумал:
- Если Света – причина невроза, то пусть остаётся. Мне не хочется с ней расставаться. Это я точно знаю.