Из воспоминаний Азата Сабирзянова:
Меня забрали в армию со второго курса речного техникума в 1984 году. В то время отсрочку от армии студентам техникума не давали. Попал в Хорогский погранотряд. Там я прошел курс молодого бойца. А через месяц перекинули в Душанбе, в сержантскую школу. В минно-розыскную группу я попал по конкурсу – еще не всех туда брали. Обучался на инструктора минно-розыскной службы собаководства и уже знал, что готовят нас к службе в Афганистане. Дали нам молодых, еще не обученных годовалых собак. В течение полугода учились одновременно и сами, и молодых собак обучали. Затем был Пянджский погранотряд. Уже оттуда меня переправили в Афганистан.
В нашем погранотряде было 4 группы, три из них мотоманевренные. Все они дислоцировались в разных точках: в Имам-Сахибе, Тулукане. Наша группа была переправлена к одному из кишлаков. Перед нами была поставлена основная задача – охранять мост через реку Какча. Кроме охраны важного стратегического объекта, мотоманевренная группа сопровождала колонны от границы, а также участвовала в военных операциях, в том числе совместных с афганской армией и царандоем. Я в составе саперного взвода обезвреживал мины, заложенные душманами. В основном противотанковые, но попадались и противопехотные. А также сам минировал тропы. Можно сказать, ходили мы всегда по острию. Были случаи, когда сами подрывались на минах. Как-то, подорвавшегося на мине сапера пошел выручать подполковник, хотя по его-то должности он не обязан был туда идти, и подорвался сам. Оба остались живы, но у одного нет ступни, у другого – ноги. Колонны БТР и БМП обычно ездили по одной, проверенной колее. Саперский БТР, в котором ездил я, всегда шел впереди, за нами – разведка, потом связисты. Больше всех рисковали сапёры, ведь обычно подбивают первую машину и последнюю. Но первая машина шла еще по чистой колее, а идущие вслед попадали в облако пыли. Вот одна из БМП из средних рядов решила проскочить по полю, чтобы пыль не глотать. А там оказалась мина. Подорвались сразу трое…
Из экипажа БТР где я был командиром, погибли сапер и наводчик. С вечера мы заминировали три тропы возле окруженного кишлака. Ночью две мины сработали: обычно духи старались прокрасться незаметно в темноте – днем-то всё на виду, не проскользнуть незамеченными. А третья не сработала. После обеда один из саперов решил проверить, почему мина не взорвалась. Бывало, местные снимали мины – они вояки опытные, не первый год воевали, знали, что к чему. Пойдут с тростинкой по тропе, заденут заложенную мину, а она не сработает – нагрузки-то нет, чтоб сорвать чеку. А обнаружив, спокойно снимут. С сапером отправился и наводчик, хотя тоже в его обязанности это не входило. Пошел, можно сказать, за компанию: вроде бы, и опасности не было, ведь светло совсем. Но… Минут через десять раздался взрыв. То, что это была наша мина, сомнений никаких: ОЗМ-ка подпрыгивает на уровень груди, а затем взрывается. Оказалось, на мину набрел… ишак, которого вел местный крестьянин. Наши бойцы попали в зону поражения. Было лето, а в Афгане в это время года стоит нестерпимая жара, конечно, мы в такую погоду не одевали бронежилеты. Они, как правило, тоже шли в дело – их стелили на сидение БТР, потому что железо накалялось, как сковородка на плите. В то самое утро мелкоосколочное ранение получил и я. И только поэтому тогда не пошел проверить мину. А иначе бы…
Демобилизации, конечно же, я ждал, как и любой солдат. Домой выехал 31 мая 1986 года. По дороге заехал к другу, чтобы забрать дембельский альбом, который предусмотрительно ему переслал. Отправил бы домой, родители не выдержат – заглянут в альбом и догадаются, что я в Афгане. А мать с отцом до возвращения даже не подозревали, где я служил. Писал тогда, что служу с собакой на границе. Зачем было их волновать?
Источник информации: vp43.ru
В оформлении использованы фотографии с сайтов: vp43.ru, mmg-karabag.ucoz.ru, topwar.ru
Уважаемые читатели! Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и делитесь своими воспоминаниями!