Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

БЕСЕДА 5

БЕСЕДА  5. БОЯЛИСЬ ЛИ АПОСТОЛ ПАВЕЛ И ЦАРЬ ДАВИД СТРАШНОГО СУДА? (Послание к римлянам) "Итак, каждый, обратясь к своей совести и размышляя о грехах своих, пусть потребует строгого отчета от себя самого, чтобы тогда не быть нам осужденным вместе с миром. - учит нас  Святитель Иоанн Златоуст.  - Суд тот страшен, престол Судии грозен, требования отчета исполнены ужаса, река огненная пространна. «Брат же не избавит, избавит ли человек» (Пс 48.8)? Вспомни то, о чем говорится в евангелии, вспомни ангелов, повсюду летающих, чертог заключенный, светильники неугасимые, воинства небесные, влекущие к пещи. Помысли и о том, что если бы теперь пред одною только церковью был обнаружен тайный проступок кого-либо из нас, то он пожелал бы лучше погибнуть и дать себя поглотить земле, чем иметь стольких свидетелей своего преступления; Что же мы будем испытывать тогда, когда пред целою вселенною будет все выставлено на этом блистательном и открытом позорище и когда знакомые и незнакомые будут созерцать в

БЕСЕДА  5. БОЯЛИСЬ ЛИ АПОСТОЛ ПАВЕЛ И ЦАРЬ ДАВИД СТРАШНОГО СУДА?

(Послание к римлянам)

"Итак, каждый, обратясь к своей совести и размышляя о грехах своих, пусть потребует строгого отчета от себя самого, чтобы тогда не быть нам осужденным вместе с миром. - учит нас  Святитель Иоанн Златоуст.  - Суд тот страшен, престол Судии грозен, требования отчета исполнены ужаса, река огненная пространна. «Брат же не избавит, избавит ли человек» (Пс 48.8)? Вспомни то, о чем говорится в евангелии, вспомни ангелов, повсюду летающих, чертог заключенный, светильники неугасимые, воинства небесные, влекущие к пещи. Помысли и о том, что если бы теперь пред одною только церковью был обнаружен тайный проступок кого-либо из нас, то он пожелал бы лучше погибнуть и дать себя поглотить земле, чем иметь стольких свидетелей своего преступления; Что же мы будем испытывать тогда, когда пред целою вселенною будет все выставлено на этом блистательном и открытом позорище и когда знакомые и незнакомые будут созерцать все наши дела? Но, увы мне, чем я вынуждаюсь устрашать вас? Не людским ли мнением, тогда как следовало бы сделать это силою страха Божия и собственного сознания? Скажи мне, что с нами будет тогда, когда нас связанных, со скрежещущими зубами, поведут во тьму кромешную? А лучше сказать, что мы будем делать, когда (что всего страшнее) предстанем пред Богом? Если кто имеет чувство и разум, тот уже подвергся геенне, как только оказался вне лицезрения Божия. Но так как и это нас не огорчает, то Бог и угрожает огнем. Но ведь следовало бы не тогда скорбеть, когда нас наказывают, а тогда, когда грешим. Послушай, как Павел плачет и сокрушается из-за грехов, за которые он не имел подвергнуться наказанию: «несмь достоин нарещися апостол, – говорит он, – зане гоних церковь Божию» (1Кор 15.9). Послушай, как и Давид, хотя был освобожден от наказания, но поскольку признавал себя оскорбившим Бога, призывает на себя мщение и говорит: «да будет... рука Твоя на мне и на дому отца моего» (2Цар 24.17).