Вы бы спросили совет у себя из будущего?
Впервые это случилось со мной еще в детстве. Подхватил простуду. И теперь сидел дома, шваркал носом и кутал горло в отцовский шерстяной шарф.
Из развлечений: телек да поглазеть в окно. Телек быстро надоел. От него голова болела сильнее, а глаза начинали слезиться.
Ну, и окно. Что может увидеть за окном десятилетний мальчишка в будничный полдень. Как месят грязь машины. Скучно.
Окно в родительской комнате и вовсе упиралось в соседский забор. Вымокшие от дождя доски веселья не прибавили.
Горло саднило. Посмотреть бы, что с ним. Я уперся взглядом в большое зеркало трельяжа.
Но как бы ни старался разинуть рот и повернуть голову, ничего не мог разглядеть.
Я уже хотел плюнуть. Но мое внимание привлекло небольшое зеркало на длинной ножке. Мамино.
Я схватил его с тумбы и начал рассматривать воспалившееся горло. Красное. Ну так и думал, даже обычную воду глотать больно.
В этот момент произошло нечто удивительно. То что я не могу объяснить по сей день.
Маленькое зеркало отразилось в большом. Появился длинный тоннель из тысячи отражений.
Как завороженный я не мог отвести взгляда. Там на самом конце этого длинного тоннеля кто-то был. Сначала я видел его силуэт. Потом глаза. Они показались мне знакомыми.
Старик, а это был именно старик, уставил на меня столь же удивленный и проницательный взгляд.
“Это же я”, — в голове мелькнула невероятная догадка.
С каждой минутой я все отчетливее видел лицо старика. Отражение приближалось.
— Миша, я дома, — мамин голос вернул меня в реальность.
Старик тут же пропал. Я снова смотрел на себя. Обветренные губы. Красный нос. Из кармана домашних спортивок стыдливо выглядывает уголок салфетки.
— Миша, ты горишь, — она прижалась губами к моему лбу.
Я снова лежал в кровати. Конечно, об увиденном никому не сказал. Мама подумает, что от температуры начал бредить. Еще и врача вызовет.
Мальчишкам во дворе тоже ничего не расскажу. Засмеют.
Я тогда сам сомневался. Может, правда привиделось. Но я так отчетливо все помню: старика, комнату, даже краем глаза увидел свадебную фотографию в рамке на стене.
Школа стремительно пролетела. Началась новая жизнь. Студенческая. Веселая. Шумная.
Все боялись не успеть. Не успеть жить. Завидовали парочками.
Знакомились. Встречались. Потом ссорились из-за какой-нибудь ерунды.
Так было почти у всех. И у нас с Танюхой. Мы то сходились. То расставались “навсегда”, шумно, с взаимными упреками.
Прошло несколько недель. На носу зачеты. Как готовиться, бог его знает. Конспектов нет.
Пришлось идти к Танюхе — мириться. Отличница курса. Так и сошлись.
На последнем курсе решили пожениться.
И чем ближе была дата нашей росписи, тем сильнее я мучился сомнениями.
Не с кем было посоветоваться. Перед парнями неудобно. Да, и теперь мне завидовали, теперь я был тем счастливчиком, у кого были отношения. Мне это льстило.
Накануне росписи я ночевал в общаге. Сомнения не давали заснуть. Я то вставал с кровати и ходил по комнате, то снова пытался отключиться.
И тут я вспомнил о старике в зеркале. Я ведь видел его тогда так же отчетливо, как если бы это было мое собственное отражение.
Не судите. В тот момент я хватался за соломинку. Мне казалось, что брак с Танькой — решение судьбоносное, что жизнь моя изменится навсегда. Но буду ли я с ней счастлив?
Не прогадать бы.
И вот я стою. Босой. Против меня большое зеркало, которое висит в парадной нашей общаги. А я как помешанный пытаюсь вторым, маленьким, сделать лабиринт из тысячи отражений.
Хорошо, что все уже спят. Никто меня не видит.
Но как бы не пытался, ничего не выходит. Я отходил от зеркала. Вставал к нему впритык. Заглядывал со всевозможных сторон.
Старик не появлялся.
Я распалялся все сильнее. Зеркало выскользнуло. Жалобно звякнуло о плитку и разлетелось.
В одном из осколков на меня смотрела луна. Поздно. Надо спать. Иначе буду на росписи как панда — с темными кругами.
В этот раз я уже не метался по кровати. Больше не вставал. Сразу провалился в сон.
Оказался я в комнате, которую мальчишкой видел в отражении. Передо мной тот самый старик. Единственное, на стене, где висело свадебное фото, было пусто.
Мы с минуту молча смотрели друг на друга. Его лицо — старое и морщинистое. Глаза уже не отливали блеском. А на висках серебрилась седина.
Мне хотелось задать тысячу вопросов. Но я растерялся. Слова застревали в горле.
“Спроси про Таньку! Про свадьбу! Не медли!” — в голове тревожно зазвенело. Я понял, надо торопиться.
Услышав вопрос, старик вдумчиво посмотрел на меня — на самого себя в молодости.
— Женись, — сухо произнес он.
А потом его лицо на мгновение оживилось. Он лукаво улыбнулся. Кончиками губ.
Спрашивать о чем-то меня он не стал. Да, и о чем мог он спросить. Мои ответы, вряд ли, поведали о чем-то новом.
Я сделал так, как сказал старик. В глубине души я понимал — это правильное решение.
Вот только счастье семейная жизнь не принесла ни мне, ни Таньке. Прошел год: мы снова ссорились, орали друг на друга, хлопали дверями. Только теперь эти ссоры были взрослыми. Отнимали силы, энергию.
Мы оба сгорали изнутри.
И я все никак не мог понять: почему старик меня обманул. Его улыбку я запомнил. Он посмеялся надо мной. Знал, что мне будет плохо, и все равно заставил пройти через это. Зачем?
Или он знал больше моего? Может быть, в будущем все изменится.
Но изменений не было. В итоге мы развелись. Каждый пошел своей дорогой. Я не чувствовал боль — лишь облегчение.
А через год я встретил ее — ту самую. Я сразу понял, что это она. Что нам суждено вместе прожить жизнь. Я это чувствовал с первой нашей встречи.
Тогда я осознал: без брака с Таней я бы никогда не встретил свою нынешнюю жену. Этот путь был предопределен. Все в нем имело свой смысл. Счастье не приходит само по себе.
Иногда мы его просто не замечаем, пока не пройдем через то, что нам суждено.