Казалось бы, часовое искусство — понятие самодостаточное. Это сложнейшие механизмы, над которыми настойчиво работают изобретатели, делая их все точнее, тоньше, надежнее, долговечнее. Это драгоценные корпуса, изящные браслеты, ослепляющие количеством бриллиантов. В конце концов, это лаконичные модели с великой историей. Почему же часовая индустрия так неравнодушна к арт-сфере, сотрудничеству с художниками? Кому и зачем нужно искусство, помноженное на искусство?
Думается, дело втом, что, будучи посвоей сути «ловцом времени», хитроумной машинкой, делающей неуловимое движение материи вполне наглядным нациферблате, часы вызывают скорее интеллектуальный восторг (забудем наминуту обриллиантах). Ноздесь нехватает непосредственных эмоций, которые человек испытывает отискусства впривычном понимании: живописи, театра, музыки, кино. Аэмоции— то, что лучше всего продается ипокупается всовременном мире. Так что будем говорить откровенно: искусство придает часам настолько существенную прибавочную стоимость, что их даже можно неукрашать драгоценными камнями. Иэто брали иберут навооружение все часовые компании, задающие тренды.Начнем, пожалуй, сдня сегодняшнего. Почему практически вовсех сферах потребления стали актуальны коллаборации?
Конкуренция всовременном мире достигла апогея, ибренды ищут новые способы привлечения внимания аудитории иувеличения продаж. Коллаборации— это популярный, аглавное— эффективный инструмент достижения целей, особенно вэпоху сжатых бюджетов изавышенных ожиданий: потребитель уже видел многое, иего сложно чем-то зацепить. Изобретение — это не современное ипришло измира моды: еще всередине XX века главный экспериментатор модной индустрии Эльза Скиапарелли объединила усилия схудожником-сюрреалистом Сальвадором Дали. Всоавторстве сним она создала платье сомаром, шляпку-туфельку иоблегающее платье-скелет. Ближе кнашему времени, в2004 году, легендарный Карл Лагерфельд, натот момент креативный директор Chanel, сделал первую коллекцию для массмаркет-бренда H&M, чем вызвал шок вмодной индустрии. Впрочем, идея тут же была подхвачена креативным сообществом всех направлений— ипошло-поехало…Таким образом «небожители», то есть люксовые бренды, дают прикоснуться ксвоим идеям широкой аудитории— засчет создания ярких инфоповодов иэксклюзивных продуктов. Молодое поколение видит новизну иотвечает активным покупательским спросом.Впрочем, многие компании (часовые втом числе) придумывают коллаборации нетолько ради прибыли. Главный эффект— рост узнаваемости и«эмоционального капитала» бренда, способ оставаться «вкультурной повестке» ив фокусе интереса аудитории. Коллаборации превращаются в«валюту внимания». Вот почему сегодня, вэпоху соцсетей иСМИ, их так много. Ноне всякая коллаборация обладает эмоциональной силой. Ключ куспеху здесь— грамотный взаимный выбор партнеров иобоюдное совпадение ценностей.Так, например, происходит укомпании Hublot, которая вчасовом мире стала одним изпионеров коллабораций. Втечение многих лет она делает ставку нетолько насотрудничество сизвестными людьми, привлекая их нароль амбассадоров— друзей бренда (аналогичным образом поступают многие), нои напартнерские проекты ссовременными художниками. Этонаправление так иназывается: Hublot Loves Art. Многие изпроектов имеют несколько итераций, продолжаясь годами, как, например, сотрудничество сТакаси Мураками. Этот японский художник, который придумал инарисовал «улыбающийся цветок», уже создал вместе сHublot несколько версий «цветочных часов». Часы, конечно, механические, ноих необычный корпус выполнен вформе цветка. Поклонники марки видели его илаконично черным, изчерной керамики счерными же бриллиантами, ипрозрачным, изсапфирового стекла, инкрустированным цветными драгоценными камнями врадужном градиенте, идаже вверсии сцентральным турбийоном.Но были, разумеется, идругие запоминающиеся коллаборации. Например, соскульптором Ришаром Орлински— ему позволили даже слегка видоизменить узнаваемый корпус: асимметричные грани сделали циферблат похожим наскульптурный объект. Еще— результат сотрудничества схудожником Марко Ферреро— модель, дизайн которой был создан помотивам его знаменитой картины Lipstick («Помада»). Апартнерство самериканцем Дэниелом Аршамом— его называют «главным художником индустрии люкса»— вылилось вдва проекта. Сначала Аршам установил вшвейцарском Церматте навысоте 2583 м двадцатиметровые солнечные часы изснега ильда, которые современем должны были растаять— так ислучилось. Нозатем всотрудничестве сАршамом компания Hublot создала свои первые карманные часы, которые можно было и использовать как подвеску, ипоставить настол. Уже несколько лет продолжается сотрудничество смастером тату, главой студии Sang Bleu Максимом Плешиа-Бюши. Иесли поначалу выбор такого художника удивил многих, то очень скоро его футуристично-геометрические корпуса, созданные наоснове сочетания прямых линий, стали узнаваемыми ижеланными. Вфеврале этого года Бюши представил очередную модель Spirit of Big Bang Sang Bleu All Black Pave— она была посвящена году Змеи. Художники неделают больших серий, зато каждый случай сотрудничества сними привлекает внимание инадолго запоминается.В результате коллабораций достойных брендов сосхожими ценностями получается, как бы пафосно это низвучало, произведение искусства. Вернее, минимум двух разных видов искусства. Что дальше? Дальше появляются коллекционеры. Представьте, что человек хочет купить картину. Возможно даже, что унего уже есть коллекция. Редкий любитель прекрасного желает любоваться своим богатством водиночестве: ему хочется разделить восхищение сдругими. Нокартину, атем более коллекцию, неснимешь состены ине повезешь показывать всем желающим. Ачасы— вот они, наруке, всегда ссобой.Ограниченные размеры такой «картины» напротяжении нескольких веков вынуждали производителей часов оттачивать искусство миниатюры. ВЕвропе эмалевая миниатюра давно уже считается особым направлением часовой индустрии, асамые известные современные эмальеры— например, Анита Порше— успели поработать чуть ли несо всеми люксовыми брендами. ВРоссии же, где сильны традиции миниатюры лаковой, лишь недавно догадались, каким образом их можно нетолько сохранить, нои перевести вактуальный современный формат. В2020 году предпринимателем Анной Нестеровой был основан бренд Palekh Watch, ина циферблаты этих часов художники Палеха теперь переносят традиционные изобразительные мотивы исвои авторские сюжеты. Проблема была втом, что основа палехских миниатюр— папье-маше, асюжеты выписываются темперными красками наоснове яичной эмульсии. Основа же циферблата— металл. Так что бренду пришлось поработать над ноу-хау иизобрести технологию переноса лаковой миниатюры нациферблат. Эта задача была решена, ноPalekh Watch неостановился лишь насохранении традиционного искусства. Недавно он тоже был замечен варт-коллаборации— уже выпущены две модели часов сросписью помотивам картин бурятского художника Zorikto «Госпожа» и«Созерцатель».История другого российского бренда, «Ракеты», наоборот, началась еще вXVIII веке— теперешний Петродворцовый часовой завод вовремена Петра I был камнерезным производством. Сейчас это часовая мануфактура вклассическом понимании: ссобственным производством исобственными механизмами, которые долгие годы составляли основную славу «Ракеты». Впоследнее время «Ракета» со всем вниманием относится и квизуальной стороне, оригинальному часовому дизайну. Эстетика бренда вомногом опирается натрадиции русского авангарда, ив сотрудничестве сРусским музеем им была выпущена лимитированная серия «Малевич». Внимание аудитории также привлекла модель «Ракета Авангард», стрелки которой выполнены ввиде геометрических фигур: окружность— часовая, треугольник— минутная. Это неперенос нациферблат конкретной художественной работы, нодизайн явно создан помотивам наследия Василия Кандинского иЭля Лисицкого.В целом всотрудничестве часовой индустрии иарт-сферы наблюдается своеобразный синкретизм— тут можно вспомнить персоналии «абрамцевского кружка», отВрубеля до Коровина, когда, чувствуя «воздух новой эпохи», художники хотели выйти запределы холста, воплотить свои идеи втрехмерном пространстве, вобъеме. Живописцы создавали скульптуры, театральные костюмы, декорации, объекты архитектуры. Обратное движение художественной мысли— отобъема кплоскости— редкость. Нои такой пример имеется: современный выдающийся часовой мастер Константин Чайкин некоторое время назад начал писать полноразмерные картины, одна изних была успешно продана вэтом году нааукционе вЖеневе. «Часы— это иесть скульптура, причем динамическая,— говорит Чайкин.— Ночасы делать тяжело идолго, аживопись— это перенос творческой энергии внепосредственный результат. Через изобразительное искусство получается более ясное высказывание. Кроме того, живопись помогает втом, что яне могу реализовать через часы— всилу ограничений законов физического мира».Напоследок вернемся кистокам часового искусства— художественным техникам, называемым ремесленными, ибо основаны они наручном труде. Есть часовые мануфактуры, которые делают ставку наклассические принципы декоративно-прикладного искусства, вчем преуспевают. Только для этого, как мы помним, они должны просуществовать несколько веков ивзрастить неодно поколение мастеров. Новсегда приятно полюбоваться работой, что опирается надавние традиции ив то же время выполнена для современного ценителя. Например, модель Les Cabinotiers Hommage à la Tour de l’Ile 2025 года мануфактуры Vacheron Constantin— это триптих. Изображение женевской башни наодном циферблате— барельеф иззолота, надругом— эмалевая миниатюра политографии 1830 года, ана третьем оно выполнено пофотографии начала XX века втехнике гильоше иэмали. Кто он, ценитель таких произведений искусства? Конечно, коллекционер. Но— «человек израньшего времени».
