Хотел поделиться с вами одной историей, которая произошла на заре моей юридической карьеры.
Представьте себе доброго молодца под два метра ростом с широкими плечами и внушительными бицепсами в элегантном костюме с двубортным пиджаком. Он сидит за столом над кипой бумаг.
Представили?
А теперь представьте этого же молодца. Он по-прежнему сидит за столом над кипой бумаг и… рыдает, как 4-летний ребенок, прикрывая лицо руками.
Именно в таком виде я застал коллегу, Сергея Владимировича (*имя изменено), в офисе на третий день своей студенческой практики.
Сергей Владимирович вернулся из судебного заседания и не смог сдержать эмоций. Мама, 5-летний ребёнок которой погиб под колёсами автомобиля, взыскивала с виновника ДТП моральный ущерб. Сергей Владимирович защищал виновника ДТП и, пытаясь снизить размер заявленного ущерба, доказывал в суде, что за 5 лет родитель привязывается к ребенку не так сильно, как за 8, 10 или, например, 15 лет. И что, конечно, мама просит очень много.
«Цинично? – плакал и разговаривал Сергей Владимирович как будто сам с собой. – Цинично, конечно. Это женщина потеряла сознание в суде. Впервые такое. Но что я мог поделать?».
Никто не решался вмешиваться, что-то говорить, советовать или тем более поучать опытного юриста. Да Сергей Владимирович и сам ничего этого не хотел. В воздухе повисла тяжелая тишина. Я бы назвал её тишиной выгорания. Ведь что такое выгорание? Это точка наивысшей отдачи тепла, в которой источник тепла истощает все свои ресурсы и замерзает.
Я тогда еще мало понимал, что с выгоранием юристу придётся столкнуться не раз и не два в жизни. Конечно, судебный спор Сергея Владимировича – нерядовой, по-настоящему трагичный. Но выигрыш одной стороны в судебном споре предполагает проигрыш или серьезные уступки с другой стороны. А юрист всегда ходит по краю пропасти этих уступок и проигрышей.
Какой урок я вынес в тот самый третий день моей студенческой практики?
Невозможно переоценить баланс истощения и пополнения ресурсов. Нашёл его – держись за него.