Я живу в маленьком заводском городе и до определнного времени тут в основном была застройка из частных домов, только пара районов имели многоэтажки кирпичные, да центр из купеческих зданий. Так было в моем детстве, а потом город постепенно начал пожирать деревню, разросся сетью многоэтажек, стройки то тут, то там. Деревню расселяли, деревянные дома стояли выпотрошенные и ждали своего последнего часа - быть разобранными на бревна, сровнянными с землей, чтобы на их месте появились новенькие красивые кварталы с удобными многоквартирниками.
В один из домов во вновь образованном районе мы и заселились в 91 году. Наш дом стоял пока еще на окраине, а вокруг - умирающий частный сектор с плодовыми деревьями, кустами и опустевшими хатами. Весной было особенно красиво, когда берег озера за моим окном покрывался цветущими садами, скрывающими развалины домов с торчащими, словно могильные кресты, трубами печей.
Каким же кайфом было лазить по этим домишкам, смотреть на утраченный быт, оставленные вещи. Где-то куклы, где-то кухонная утварь, одежда, какие-то инструменты, дряхлая старина. То помятый самовар, битые расписные тарелки, то бесколесая телега с брошенной сбруей уже давно мертвого коня, пустая деревянная колыбель, матерчатая игрушка или голый пупс со свалявшимися волосами и разъехавшимися в стороны глазами, потрескавшиеся ложки с хохломой. Целая жизнь людей, которая вот так вот исчезает.
Есть что-то волшебное в том, чтобы приходить в старые дома, где давно уже никто не живет, пыль и паутина, разбросанные остатки вещей. Прикасаться к чьей-то ушедшей реальности, к тому, что копилось, было важным, нужным, необходимым, а потом вдруг потеряло всякий смысл и осталось тлеть выброшенным, забытым в разрушающемся старом доме. Попытаться представить, кто были эти люди, что жили здесь, как выглядел дом. Запах свежих пирогов, скрипучие свежеокрашенные половицы, солнечный свет, мягко проникающий в утреннюю хату. Чьё-то детство в этих куклах, чьи-то мечты и чаяния в этих старых платьях, чья-то любовь на продавленной истлевшей перине с заплесневелыми подушками.
Все когда-то исчезнет. Может, это удача, что кто-то совсем незнакомый много лет спустя будет держать в руках вашу старую пыльную вещь и пытаться воскресить в своих фантазиях ваши воспоминания, представлять ваше лицо, ваши руки, которые касались этой вещи, сквозь года или может даже века. Чтобы вы снова ожили. Хотя бы на мгновение.