Порадуй автора лайком и подпиской на канал🫂
Был конец мая 879 года. Стояла чудная южная ночь. Древний город Киев тонул в немой ночной тишине. Ярко сиявшая с вечера луна перед рассветом скрылась за горизонтом, и сонный Киев на минуту погрузился в непроглядный мрак, лишь слабо рассеиваемый зорко глядевшими на землю звёздами. Наконец, далеко на востоке зарделась заря, и окутывавшая Киев роскошная природа мало-помалу стала пробуждаться. Доселе дремавшие, казалось, деревья изредка стали между собой перешёптываться. Блиставший час тому назад зеркальной гладью могучий Днепр вдруг покрылся мелкой зыбью.
Близилось утро. Но город ещё не спал. Дремали на высоких городских стенах и киевские дружинники-стражники, оберегавшие покой горожан от частых в то время нападений нежданного-негаданного врага. Не спали только два варяга-дружинника, оберегавшие городские ворота у самого обрыва над Днепром и тихо о чём-то между собой разговаривавшие.
А поговорить юным варягам-дружинникам было о чём... Это было печальное для нашей Родины время. Наши предки, с незапамятных времён раскинувшиеся небольшими посёлками на огромном пространстве в преднепровской равнине и по Ильменю, под конец не мало стали терпеть от сильных и чуждых по крови соседей. В 859 году, по свидетельству летописи, "варяги из-за моря" брали дань со славян, живших по Ильменю, а также с кривичей, с чуди и мери, козары (хазары – прим.) – с полян, северян и вятичей. Бывали времена, когда пришельцы – варяги и хазары изгонялись, но всё же мира, а особенно мира – более или менее продолжительного, не было в древнем Приднепровье: начиналась внутренняя борьба мелких соседних племён и длилась обыкновенно до тех пор, пока не появлялись внешние враги и не вынуждали враждовавших соседей соединиться воедино. Наконец, с появлением на Руси Рюрика, Синеуса и Трувора, междоусобия и нападения на хазар прекратились. Наши предки вздохнули свободно, но всё это свершилось не сразу.
Спустя два года после появления на севере России братьев-варягов, Синеус и Трувор умерли. Власть их перешла к Рюрику. И начал строить Рюрик по всему северу новые города и крепости, в которых легко было бы держаться против врагов внутренних и внешних, и где можно было бы хранить добычу и пленников. Врагов у Рюрика было довольно и среди славян: не все они хотели подчиняться варягу-иноземцу и платить ему дань. В Новгороде, по преданию, произошло даже восстание: попробовали свергнуть Рюрика, но он одержал верх, казнил Вадима (Вадим Храбрый – прим.) – главного зачинщика и многих сообщников его. Скоро во власти Рюрика было уже много городов, где он ставил своих старших дружинников, с обязательством уплачивать ему известную ежегодную дань.
Не прошло бесследно появление Рюрика и для киевлян. Двое из дружинников его – Аскольд и Дир, не получив себе в удел городов, испросили себе разрешение идти в Константинополь искать счастья. Миновав Смоленск и Любеч, Аскольд и Дир остановились, наконец, у неведомого им городка в очень красивой местности, на крутом берегу Днепра. Узнали они, что город этот называется Киевом, по имени своего основателя Кия, и что киевляне платят дань хазарам.
Полюбилось путникам это место, засели они в гостеприимном Киеве, помогли киевлянам освободиться от власти хазар, набрали себе сильную дружину из варягов же, а вскоре захватили всецело в свои руки и власть над городом Киевом и всеми полянами.
Но не долго Аскольд и Дир наслаждались покоем в захваченном ими Киеве. В начале 879 года умер Рюрик и, за малолетством его сына Игоря (Ингвар – прим.), власть перешла к дальнему родственнику Рюрика – Олегу (Хельг – прим.). Олег был князь предприимчивый и воинственный. Только что перешла власть в его руки, как он задумал великое дело – овладеть всем течением Днепра – этим единственным в то время путём в роскошную и богатую Византию.
Проведали об этих замыслах Олега Аскольд и Дир, но духом не пали: крепкие городские стены, обрывистый высокий берег и сильная дружина казались самозванным киевским князьям верной защитой. Сдался Олегу Смоленск, пал и Любеч, Аскольд и Дир были...
Не прошло бесследно появление Рюрика и для киевлян. Двое из дружинников его - Аскольд и Дир, не получив себе в удел городов, испросили разрешение идти в Константинополь искать счастья. Миновав Смоленск и Любеч, Аскольд и Дир остановились, наконец, у неведомого им городка в очень красивой местности, на крутом берегу Днепра. Узнали они, что город этот называется Киевом, по имени своего основателя Кия, и что киевляне платят дань хазарам.
Полюбилось путникам это место, они засели в гостеприимном Киеве, помогли киевлянам освободиться от власти хазар, набрали себе сильную дружину из варягов же, а вскоре захватили всецело в свои руки и власть над городом Киевом и всеми полянами.
Но не долго Аскольд и Дир наслаждались покоем в захваченном ими Киеве. В начале 879 года умер Рюрик и, за малолетством его сына Игоря (Ингвар - прим.), власть перешла к дальнему родственнику Рюрика - Олегу (Хельг - прим.). Олег был князь предприимчивый и воинственный. Только что перешла власть в его руки, как он задумал великое дело - овладеть всем течением Днепра - этим единственным в то время путём в роскошную и богатую Византию.
Проведали об этих замыслах Олега Аскольд и Дир, но духом не пали: крепкие городские стены, обрывистый высокий берег и сильная дружина казались самозванным киевским князьям верной защитой. Смоленск сдался Олегу, пал и Любеч, но Аскольд и Дир были спокойны. Только усиленный ночной караул на городских стенах да по берегу Днепра говорили о том, что замыслы Олега в Киеве известны...
- Ну, куда же Олегу справиться с нами? - говорил в это утро молодой дружинник-стражник другому, - взгляни сюда на берег - просто голова кружится.
- Да, высоконько, - промолвил другой стражник, приблизившись к берегу и глядя вниз с обрыва, - а красота-то здесь какая, смотри, - и дружинник потянул руку по направлению к северу.
А открывшаяся с первыми солнечными лучами картина представлялась поистине поразительной. Широкие пойменные луга, лишь недавно освободившиеся от разлива, неудержимо приковывали к себе взор своей бархатной зеленью. Кое-где блестели чарующим голубым блеском небольшие озёра, живописно окаймлённые расцветшей черёмухой и сиренью. Красавец Днепр казался могучим великаном, живописно покоившимся на необъятном зелёном бархатном ковре.
- А смотри вон туда, - вдруг произнёс один из дружинников, показывая рукой на север, - ничего не видишь?
- Нет, вижу, что-то белеет. Уже не парус ли? И впрямь парус. А вдруг Олег?
- Ну, так уже и Олег... Смотри, теперь ясно видно, что это одинокий парус, а Олег, почитай, взял Смоленск и Любеч не один...
И дружинники спокойно стали наблюдать за одиноким судном, показавшимся вдали. Дувший с утра лёгкий ветерок заметно свежел, широко раздувая паруса. Расстояние быстро сокращалось, и дружинники уже ясно различали всю палубу судна, которое скользило по зыбкой поверхности.
- Смотри ты, как плавно и быстро несётся, точно чудовищная птица какая, - следили за судном дружинники, - да никак к нам-то и направляется..!
И судно, быстро скользнув по извилине Днепра, вдруг остановилось у отлогого берега. На палубе показалось несколько человек, одетых в простую варяжскую одежду. Быстро и легко поднялись неизвестные гости по обрывистому берегу и, не замечая стражников, стали пробираться к городским воротам.
- Кто вы и откуда? - окликнули их дружинники.
Гости на первый раз заметно смутились при виде вооружённых людей, но затем, быстро окинув взором верховье Днепра, видимо успокоились.
- Мы, гости дальние, купцы варяжские, - как-то на распев отвечал один из гостей, - Идём мы издали в царство византийское, а проезжая мимо вашего города Киева, вспомнили мы наших славных Аскольда и Дира, ваших князей сильных. Но не можем мы все вступить в ваш город славный, пока не разрешите нам того сами ваши князья и пока не примут они от нас наших подарков убогих.
Дружинники беспрепятственно пропустили гостей в город, откуда вскоре показались Аскольд и Дир, сопровождаемые теми же гостями, и направились к берегу.
Так и Инборна мы увидим?
(Кого именно под именем Инборна имел в виду автор неясно – прим.)
– Да, и Инборна, и Синеуса, и почти всех тех, которые променяли беспокойную жизнь ратника на прибыльное занятие купца, – доносилось по временам снизу до слуха двух стражников, и они снова совершенно спокойно стали наблюдать за окрестностями. Вдруг слух их пронзил резкий окрик, раздавшийся на берегу:
– Нет, вы не князья, и не княжеского рода. А вот – сын Рюрика, – кричал могучий воин, с ребёнком на руках, сходя с судна, откуда нежданно-негаданно стали спрыгивать вооружённые латники.
– Смерть им, самозванным князьям! Вот он – настоящий Рюрикович, законный князь Киева! – продолжал кричать тот же могучий воин.
Наблюдавшие с городской стены дружинники не верили своим глазам и лишь когда Аскольда и Дира в живых не стало, раздалась в крепости тревога, но было уже поздно. Вскоре весь Днепр был покрыт мчавшимися на подмогу судами.
Завязалась кровавая битва, но не выдержали киевляне, и к вечеру весь Киев очутился во власти Олега...
В. Сиротинин, 1901 г.