Недавно ко мне в гости заглянула подруга — глаза на мокром месте, голос дрожит. Её сын Дима только-только пошёл в первый класс, и, казалось бы, эта осень должна была стать началом чего-то хорошего, нового. Но вместо привычных историй про буквы и первые двойки она вывалила на меня удивительный рассказ из греческой школьной жизни. До сих пор не знаю, то ли плакать, то ли смеяться.
Крик среди бела дня
Смысл истории такой: в классе вместе с её сыном учится мальчик. Особенный. Его диагноз никто родителям не озвучивал, но всем понятно: с ребёнком нелегко. С самого утра класс сотрясают крики, иногда визг — не только на переменах, а и прямо во время уроков. Этот мальчик бросается на других, пытается кусаться, щипается, несколько раз и вовсе больно бил детей. Учителя разводят руками: да, есть проблема, но ничего поделать не могут.
— “Мы, — рассказывает моя подруга, — думали: первый раз, привыкнет, станет спокойнее. Но прошло уже две недели — а сын каждый вечер приходит испуганный. Говорит: боюсь идти в школу, потому что тот мальчик может меня ударить.”
“Это инклюзия!” — говорят учителя
Дальше — больше. Родители начинают жаловаться, требовать объяснений. Почему нельзя просто — ну простите — выгнать такого ребёнка? Пусть подберут для него другую школу, где окажут подходящую помощь. Но на родительском собрании всем ясно и чётко объясняют: “В Греции общедоступное образование. Каждый имеет право учиться. Нельзя исключать детей из класса за особенности поведения. Надо учиться жить вместе”.
В этот момент тишина. Один папа даже в сердцах сказал: “То есть, наши дети должны все это терпеть каждый день?”
Эмоции: злость, страх, недоумение
Я смотрю на свою подругу — в ней смешались злость и бессилие. Хочется защитить своего ребёнка, и в то же время самим быть хорошими, “толерантными” людьми. Ведь когда слышишь про инклюзию, кажется, что это высший пилотаж гуманности. На деле же, столкнувшись с ней лично, многие теряются: а что, если твой сын — не абстрактный герой соцрекламы, а тот самый испуганный мальчик, которого били прямо на уроке? Кто защищает его чувство безопасности?
А что школа?
Школа делает… почти ничего. Формально, у особенного ребёнка есть сопровождающий — ассистент, который должен помочь ему встраиваться в коллектив. Но по факту — помощник смотрит одним глазом в телефон, другим — в потолок, а класс живёт в режиме постоянного “пожара” и тревоги. Учителя усталые, сами под прессингом системы и родителей. Сделать ничего не могут: действует закон.
Почему не могут выгнать?
Этот пункт в Греции явный и чёткий: права ребёнка с особенностями сакральны. Если его исключить или перевести, школу могут оштрафовать. Интернет полон бурных форумов, где греческие мамы спорят: “Это правильно, так и должно быть!” и “Да, но что нам делать тут и сейчас, когда мой ребёнок боится ходить в класс?”
Как с этим жить дальше?
Тут наступает стадия принятия. Родители пробуют мягкие методы: говорят с ребёнком, с учителями, просят чуть больше внимания. Кто-то ищет частные уроки, чтобы меньше бывать на общих. Кто-то начинает жаловаться “выше” — и натыкается на безразличие.
— “Не могу понять, — говорит подруга, — может, дети правда сами разберутся и все как-то устаканится? Или наоборот — это большая ошибка системы, прячущаяся за словом “инклюзия”? Где грань между гуманностью и безразличием?”
Личное послевкусие
Буду честна: меня эта история тронула и напугала. Хочется верить в хорошее. Хочется, чтобы каждый ребёнок мог найти своё место. Но не ценой безопасности и спокойствия остальных. Греция выросла на идеях демократии. Может, именно поэтому здесь закон на стороне каждого. Даже если этот “каждый” иногда кусается.
А для себя я решила: если когда-нибудь мой ребёнок попадёт в такую ситуацию, я буду бороться. За него — и за то, чтобы школа не превращалась в поле битвы за права, забывая о безопасности. И, может быть, тогда система услышит и наши голоса.
Может, в этом и есть суть перемен — начать спрашивать: “А что будет с моим ребёнком?” и не бояться говорить об этом вслух.