Глава 1
Тайм-аут у пустого льда
Анна застегнула последнюю молнию на своем блестящем комбинезоне и глубоко вздохнула. Отражение в зеркале раздевалки казалось ей чужим: яркая улыбка, идеальный макияж, собранные в высокий хвост волосы. Внешне – уверенная в себе девушка из «Ледовой лихорадки», самой известной группы поддержки столичного хоккейного клуба «Буйволы». Внутри – все та же Аня из Вышнего Волочка, которая до сих пор не может поверить, что она здесь.
Переезд в Москву два месяца назад был самым смелым поступком в ее жизни. Съемная комната в хрущевке, бесконечные пробы и, наконец, заветный контракт. Все ради мечты танцевать на большом льду. Ее мир теперь состоял из бешеного ритма тренировок, огней арены и оглушительного рева трибун.
И из него. Артема Волкова. Капитана «Буйволов». Звезды сборной. Человека-легенды.
Он даже не подозревал о ее существовании, хотя она видела его каждый день. Он проносился мимо на тренировках, сосредоточенный и недосягаемый, с лицом, высеченным из камня. Его шайба со свистом врезалась в сетку ворот, а ее сердце в это время совершало сальто. Он был воплощением силы и скорости, грации и грубой мощи.
Они не должны были встретиться, но, как зачастую это бывает, у судьбы были свои планы. В один промозглый ноябрьский день, Аня задержалась после шоу, чтобы найти потерянную сережку. Большая арена была пуста и темна, только далеко на льду горел один прожектор, и под ним одинокий силуэт катался кругами.
Это был он. Без шлема, с мокрыми от пота волосами. Он не мчался, как ураган, а скользил почти медитативно, погруженный в свои мысли. Аня замерла у борта, боясь пошевелиться. Но ее выдали собственные коньки, глухо стукнувшие о бетонный пол.
Артем резко остановился, и его взгляд упал на нее. Глубокий, пронзительный, колючий.
— Ты что здесь делаешь? – его голос, обычно громовой на льду, сейчас был просто низким и усталым.
— Я… я потеряла сережку, – выдавила она, чувствуя, как горит все лицо.
Он медленно подкатил к ней. Вблизи он казался еще больше. Он посмотрел на ее дрожащие руки, на скромную сережку-сердечко, которую она сжала в ладони.
— Из группы поддержки? – уточнил он.
Аня лишь кивнула.
Вместо того чтобы уехать, он облокотился о борт и снял коньки.
— Танцевать на льду – это тяжело. Уважаю.
— А играть – тем более, – нашлась она. – Сегодня… вы были великолепны. Тот пас в третьем периоде…
Артем поднял на нее удивленные глаза. Большинство девушек хвалили его за голы или силовой прием. Техничные детали игры обычно оставались без внимания.
— Ты разбираешься в хоккее? – в его голосе прозвучало недоверие.
— Мой папа… он большой фанат. С детства смотрели все матчи, – улыбнулась Аня, вспоминая их маленькую гостиную с телевизором.
Они разговорились. Сначала о тактике, об игре, о том, какой лед сегодня был неидеальным. Он говорил, а она слушала, завороженная. Без маски звезды, он оказался уставшим мужчиной, который нес на плечах груз ответственности за всю команду. Он спросил, откуда она, и не смог сдержать улыбки, услышав про Вышний Волочек.
— Никогда не был. Далеко от Москвы?
— Очень, – прошептала она.
С этого вечера все изменилось. Он стал искать ее взгляд во время разминок. Она махала помпоном, а он кивал ей, едва заметно. Они стали встречаться здесь, у пустого льда, после игр и тренировок. Эти короткие минуты стали ее самым большим секретом и самым большим счастьем. Он рассказывал о давлении, о страхе проиграть, о том, как скучает по дому. Она говорила о своем страхе не соответствовать, о том, как тоскует по запаху маминых пирогов. Две одинокие души в огромном шумном городе нашли друг друга.
Глава 2
Тишина после сирены
Их странные, тайные встречи у пустого льда длились весь ноябрь и декабрь. Для мира Артем Волков оставался непробиваемым капитаном «Буйволов», а Анна — просто одной из улыбающихся девушек в блестящих костюмах. Но в этих коротких разговорах под призрачным светом аварийных ламп рождалось что-то хрупкое и настоящее.
Он научил ее выходить на лед без страха, просто чувствовать его скольжение. Она, смеясь, показывала ему несложные танцевальные па. Он рассказывал о своем детстве в Челябинске, о первом неуклюжем выходе на лед. Она — о том, как танцевала в школьной самодеятельности, представляя вместо спортзала огромную арену.
Они ни разу не виделись за пределами дворца. Ни одного свидания в кафе, ни одной совместной фотографии. Их роман был похож на секретную базу, надежно укрытую от посторонних глаз. Но для Ани этого было более чем достаточно. Его смс «Удалось вырваться?» заставляло ее сердце биться чаще, чем любой букет цветов.
Все изменилось в канун Нового года. «Буйволы» одержали красивую победу, и клуб устроил большую закрытую вечеринку в ресторане на верхнем этаже дворца. Впервые танцовщицы и игроки оказались вместе в неформальной обстановке.
Аня надела свое лучшее платье — простое черное, купленное еще в Волочке. Она нервничала. Артем весь вечер был в центре внимания: руководство, инвесторы, журналисты. Он ловил ее взгляд через зал и улыбался, но не подходил.
И тут к ней направилась Светлана, капитан группы поддержки, высокая блондинка с идеальной улыбкой и холодными глазами.
— Анечка, милая, — начала она сладким голосом, который слышали все вокруг. — Смотришь на Волкова как завороженная. Милая, не питай иллюзий. Ты для него — экзотика. Девушка из глубинки, наивная, не испорченная вниманием. Ему скучно в перерывах между матчами.
Аня покраснела до корней волос.
— Я не знаю, о чем ты…
— Знаю-знаю, — Светлана снисходительно улыбнулась. — Вы там в уголке по вечерам тусуетесь. Мило. Но пойми, такие звезды, как он, не связываются с такими, как ты. Серьезно. Максимум — интрижка на пару месяцев. У него везде такие же есть. Не позорься.
В этот момент подошел Артем. Он уже слышал конец фразы.
— Света, есть дело? — его голос прозвучал холодно.
— Артемчик, просто делюсь с новенькой опытом, чтобы не наделала глупостей, — она игриво потрепала его по плечу и удалилась.
Артем взглянул на Анну, видел ее смущение и боль.
— Не слушай ее. Она просто…
— Она права, — тихо сказала Аня. Слезы подступали к горлу, но она их глотала. Вся ее неуверенность, весь комплекс провинциалки, который она так старательно подавляла, вырвался наружу. — Это правда? Я просто забавная интрижка? Чтобы скоротать время?
Он посмотрел на нее с искренним удивлением.
— Ты серьезно? После всего, о чем мы говорили? Ты можешь слушать какую-то Светку, но не меня?
— А что ты мне сказал, Артем? — голос ее дрогнул. — Мы встречаемся украдкой, как воры. Ты ни разу не пригласил меня на нормальное свидание. Ты даже не взял мой номер телефона официально, мы переписываемся через мессенджер! Может, она и права? Может, ты просто стесняешься меня? Я не вписываюсь в твой гламурный мир?
Он замолчал. В его глазах мелькнуло что-то тяжелое — усталость, раздражение.
— Аня, у меня сложный сезон. Давление бешеное. Мне эти встречи… они давали передышку. Настоящую. Без показухи.
— А я? — прошептала она. — Я для тебя просто «передышка»? Антистресс?
В этот момент к Артему подошел PR-менеджер клуба.
— Тем, извини, срочно нужно. Пару слов для ТК «Хоккей».
Артем на мгновение задержал взгляд на Ане, полный какого-то внутреннего конфликта. Он устал. Он был измотан игрой, прессой, этой вечеринкой. Ему нужна была тишина, а не выяснение отношений.
— Аня, давай не сейчас, а? Поговорим позже. Не устраивай сцену здесь.
Фраза «не устраивай сцену» прозвучала как приговор. Для него она была проблемой. Истеричкой, устраивающей сцены.
Она посмотрела на него — своего героя, своего капитана, который так легко отдал приоритет «паре слов для телеканала» над их первым серьезным разговором. Вся ее вера дала трещину.
Не сказав больше ни слова, она развернулась и вышла из зала. Он не побежал за ней.
Новый год она встречала одна, в своей каморке в хрущевке, глядя на чужой московский фейерверк за окном. Он прислал одно сообщение: «Давай обсудим, когда я вернусь из выездной. Я улетаю рано утром». Она не ответила.
Она ждала еще чего-то. Объяснений, извинений, может, даже цветов с курьером. Но ничего не было. Только новостные сводки о том, как «Буйволы» побеждают на выезде, и как капитан Волков забивает решающие шайбы.
Через две недели она поняла. Их роман был похож на тайм-аут в большой игре. Тайм-аут закончился. Игра продолжилась. А она осталась за бортом.
Она собрала все его вещи — забытую толстовку, книгу о хоккее, которую он дал ей почитать, — в коробку и оставила у охраны дворца с запиской: «Удачи». Больше она не приходила на их пустой лед. А когда контракт с группой поддержки подошел к концу, она не стала его продлевать. Она упаковала чемоданы и купила билет на поезд до Вышнего Волочка. Оставляя Москву за окном, она чувствовала не боль, а горькое облегчение. Сказка кончилась. Пора было возвращаться домой.
Глава 3
Возвращение на домашний лед
Прошел год. Целый год жизни в родном Вышнем Волочке. Год, который начался с тихой тоски, а постепенно наполнился новым, спокойным смыслом. Аня устроилась хореографом в местную детскую спортивную школу, учила малышей азам фигурного катания. Ее жизнь больше не ослепляла яркая иллюминация большой арены, но ее согревало тепло родных стен и искренняя радость ее маленьких учеников.
Она почти не следила за хоккеем. Изредка отец, заядлый болельщик, комментировал за ужином: «Твои «Буйволы» в финал конференции вышли. Волков, как зверь, играет, капитаном стал официально». Сердце по привычке сжималось, но боль уже была не острой, а тупой, как старая травма.
Однажды в конце февраля отец вернулся с работы взволнованный.
— Ань, представляешь! Наш «Химик» (местная скромная команда) устраивает благотворительный матч с звездами КХЛ! Для детской спортивной школы собирают! Приезжают настоящие звезды! И… — он сделал драматическую паузу, — и капитан «Буйволов» Волков! Он главный организатор, говорят!
У Ани похолодели руки. Нет. Только не это. Только не встречаться с ним здесь, на ее территории, куда она спряталась, чтобы зализать раны.
Но избежать встречи было невозможно. Весь город гудел о предстоящем событии. Она, как представитель спортшколы, должна была присутствовать на самом матче и на торжественном ужине после.
День матча выдался морозным и солнечным. Маленькая, потрепанная временем арена «Химика» была забита до отказа. Аня стояла у борта, помогая своим малышам-фигуристам подготовиться к показательному выступлению в перерыве. Она чувствовала себя натянутой струной.
И вот они выехали на лед. Звезды КХЛ в яркой форме. И он. Артем Волков. Он казался еще больше и значительнее в скромных стенах этой арены. Его взгляд скользнул по трибунам, по детям, и… остановился на ней.
Она замерла, ожидая увидеть в его глазах насмешку, снисхождение, равнодушие. Но увидела нечто иное. Удивление. А затем — что-то похожее на… боль?
Матч прошел в упорной и зрелищной борьбе. Звезды не давали себе спуску, хотя играли в удовольствие. Артем забил две красивейшие шайбы, и вся арена рукоплескала ему. Но он, казалось, был не здесь. Его взгляд то и дело возвращался к Ане.
Наступил перерыв. Дети Ани выкатились на лед для своего номера. И тут случилось непредвиденное — самый маленький фигурист, семилетний Ваня, от волнения или от неопытности, запутался в своих же коньках и тяжело упал, ударившись о лед. Тишину пронзил детский плач.
Аня, не думая, бросилась к нему через борт. Но кто-то опередил ее. Артем, который был ближе всех, уже снял шлем и, отбросив клюшку, аккуратно подхватил мальчика на руки.
— Все в порядке, боец, — его низкий голос, обычно гремевший на всю арену, сейчас был тихим и успокаивающим. — Случается с лучшими. Давай-ка, посмотрим.
Он не отдал ребенка тренерам или врачу. Он сам, сидя на льду, укачивал его, что-то шепча на ухо. Ваня постепенно успокоился. Артем поднялся, посадил мальчика себе на плечи и проехал с ним круг почета под аплодисменты трибун. Лицо Вани сияло от восторга — его утешал сам Артем Волков!
В этот момент Аня увидела его не звездой хоккея, не капитаном сборной, а просто… хорошим человеком. Тем, кого она когда-то полюбила у пустого льда.
Вечером на банкете она старалась держаться в стороне, но он нашел ее. Подошел, держа два бокала с соком.
— Можно?
— Ты же капитан, тебе с руководством общаться, — попыталась она уйти.
— Я сегодня уже выполнил свою главную миссию, — он сказал это серьезно. — Аня… я искал тебя. Всю выездную. Когда вернулся… тебя не было. Ты пропала. Я звонил… твой номер не существовал.
— Зачем? — выдохнула она, глядя на него. — Все было и так понятно.
— Нет! — он резко положил бокал на стол. — Ничего не было понятно. Я был ослом. Я устал, я был под давлением, я не думал. Эти слова… «не устраивай сцену»… я сто раз прокрутил их в голове. Я не это имел в виду. Я просто… я не хотел, чтобы на тебя ополчились из-за меня. Светка эта… она не просто так это делала. У нее связи в руководстве, и я не мог тогда открыто… Я пытался тебя защитить, а получилось все наоборот.
Он говорил искренне, мучительно подбирая слова. Он рассказал, что искал ее через знакомых, узнал, что она уехала домой. Именно тогда он понял, что потерял не «передышку», а что-то гораздо большее. Идея этого благотворительного матча в Вышнем Волочке родилась не случайно. Это была его отчаянная попытка достучаться до нее.
— Зачем тебе все это? — спросила она, все еще не веря.
— Потому что за этот год я понял, что самые тихие минуты в моей жизни, у того пустого льда, были самыми важными. Потому что ты была единственной, кто видел во мне не Волкова-звезду, а просто Артема. Уставшего, сомневающегося. И потому что… — он сделал паузу и посмотрел ей прямо в глаза, — я купил тот самый билет.
Аня непонимающе нахмурилась.
— Какой билет?
— На поезд. В Вышний Волочек. На всех. Я купил его на следующий день после той дурацкой вечеринки. Он был у меня в кармане, когда я улетал на выездную. Я хотел сделать все правильно. Признаться тебе, поехать к твоим родителям, просить их благословения… по-человечески, а не как в плохом сериале. Но я опоздал. Я испортил все своим молчанием.
Он достал из внутреннего кармана пиджака не коробочку с кольцом, а потертый, помятый бумажный билет. Датированный прошлым годом. На четверых: Москва — Вышний Волочек.
Аня смотрела то на билет, то на его лицо. В его глазах она видела не звездную спесь, а раскаяние и надежду. Тот самый мальчишку из Челябинска, который боялся упасть.
— Я… я не знаю, что сказать, — прошептала она.
— Говорить ничего не надо, — он улыбнулся своей знаменитой улыбкой, но на этот раз она была немного грустной. — Я просто хотел, чтобы ты знала. И… я хочу сделать это правильно. Сейчас. При всех.
Он взял ее за руку и повел в центр зала. Весь банкет замер. Местное руководство, игроки, тренеры, родители ее учеников — все смотрели на них.
Артем обернулся к ней, не отпуская ее руку.
— Анна, я знаю, что я идиот. Я знаю, что заслужил твое недоверие. Год без тебя был самым неудачным сезоном в моей жизни, даже несмотря на все победы. Я не прошу ответа сейчас. Я прошу шанса. Шанса начать все сначала. Правильно. Со свиданий, с цветов, с встреч с родителями. Так, как положено.
Он сделал глубокий вдох.
— Поэтому мое предложение звучит иначе. Выйдешь со мной на свидание? Самое обычное свидание. Завтра. Я знаю, здесь есть одно кафе с отличными пирогами.
В зале повисла тишина, а затем раздался одобрительный смех и аплодисменты. Он просил не ее руки. Он просил доверия. И это было в тысячу раз искреннее и важнее любого помпезного предложения.
Аня смотрела на него — на своего заблудившегося капитана, который нашел дорогу назад. Не на большой лед, а к ней. Домой. И ее сердце, наконец, оттаяло.
Она улыбнулась сквозь навернувшиеся слезы.
— Только если ты обещаешь, что пироги буду печь я. А то я тут за год навык поднатаскала.
— Это лучшее предложение, которое я когда-либо слышал, — он рассмеялся, и в его глазах загорелись огни целого города — того самого, который она когда-то оставила ради него. И теперь он приехал за ней в ее город.
Их первое «правильное» свидание началось на перроне старого вокзала Вышнего Волочка на следующее утро. Артем, в простых джинсах и свитере, ждал ее.
— Покажешь мне город? Настоящий. Не тот, что для VIP-гостей.
Она повела его по узким улочкам, мимо покосившихся домиков с резными наличниками, по набережной тихой речки. Она рассказывала истории из детства. Он слушал, не перебивая, впитывая каждую деталь ее мира.
Они зашли в то самое кафе с пирогами. Сидели за маленьким столиком у окна, и Артем ел ее яблочный пирог с таким видом, будто это был изысканный десерт из мишленовского ресторана.
— Лучше, чем я представлял. И даже лучше, чем у моей бабушки, — он сделал серьезное лицо, а потом рассмеялся. — Шучу. У бабушки, конечно, лучше. Но твой — уверенное второе место.
Той натянутости, неловкого молчания не было. Была легкость. Та самая, что была у них раньше, но теперь приправленная взрослым пониманием и благодарностью за второй шанс.
Он провожал ее до дома. Стояли у ее подъезда, и февральский вечер зажигал звезды.
— Спасибо, — сказал он тихо. — За сегодня. За то, что дала мне шанс.
— Спасибо тебе, — ответила она. — За билет. И за то, что приехал.
Он не пытался ее поцеловать. Он просто взял ее руку, поднес к губам и легонько коснулся ее кожи.
— До завтра, Аня.
— До завтра, Артем.
Она поднялась к себе, подошла к окну и увидела, что он все еще стоит внизу, у фонаря. Он помахал ей рукой и только тогда медленно зашагал прочь.
Ее телефон завибрировал. Смс.
«Я забыл сказать. Твое платье. Сегодня. Оно очень красивое. Спи хорошо».
Аня прижала телефон к груди. За окном, в чистом морозном небе над ее маленьким городом, горели большие, яркие звезды.
Их «завтра» растянулось на неделю. Он остался в городе. Каждый день был новым открытием. Он пришел на ее тренировку к малышам, помогал Ване побороть страх. Он пришел на ужин к ее родителям, ел пельмени и обсуждал с отцом хоккей. Они гуляли по заснеженному парку, пили чай из термоса, и смеялись до слез.
Они заново узнавали друг друга. Не идеализированные образы, а реальных людей — с шрамами, страхами и надеждами.
В последний вечер его командировки они снова пришли на каток «Химика». Арена была пуста и темна, только аварийный свет освещал лед.
— Знаешь, что я понял за эту неделю? —нарушив тишину, сказал Артем. Его голос гулко отдавался под сводами.
— Что пироги у моей мамы все-таки лучше? — улыбнулась Аня.
— Нет. Я понял, что дом — это не место. Это ощущение. И я чувствую себя как дома здесь. С тобой. В Вышнем Волочке, в Москве, в любой точке мира. Где ты — там мой дом.
Он остановился и повернулся к ней, взяв обе ее руки в свои.
— Я не хочу больше терять это чувство. Никогда.
Он смотрел ей в глаза, и его взгляд был таким же ясным и твердым, как лед под их ногами.
— Анна, я люблю тебя. Выйдешь за меня замуж? Не за капитана «Медведей», не за звезду сборной. За меня. За Артема. С его ошибками, его частыми разъездами и его огромным, неидеальным, но целиком твоим сердцем.
Слезы покатились по ее щекам сами собой, но это были слезы счастья.
— Да, — прошептала она. — Тысячу раз да.
Он не стал надевать ей на палец кольцо. Вместо этого он достал из кармана тот самый помятый билет на поезд и аккуратно, бережно вложил его ей в ладонь.
— Это — мое первое обещание. Наше начало. А кольцо… мы выберем его вместе. Таким, какое ты захочешь.
И он поцеловал ее. Это был не стремительный, страстный поцелуй, а медленный, нежный, полный обета и безграничной благодарности. Поцелуй, который чувствовал себя как дома.
А высоко над ними, под темными сводами провинциальной ледовой арены, загорелся свет. Один-единственный прожектор, освещавший их двоих. Словно сама судьба, наконец-то, давала им свой знак. Игру можно было начинать.
Эпилог
Снег медленно падал за большим панорамным окном их новой московской квартиры, застилая белым покрывалом шумный город. Внутри было тихо и уютно, пахло хвоей и мандаринами — шла неспешная подготовка к первому совместному Новому году.
Аня, удобно устроившись на диване в мягком свитере Артема (ее любимой домашней одежде), перебирала фотографии. Вот они на льду «Химика» в Вышнем Волочке — он с сияющим Ваней на плечах. Вот их скромная свадьба в родном городке, куда Артем привез всю свою «буйволвскую» братию, вызвав настоящий переполох. А вот и она, уже не чирлидерша, а хореограф, работающая с юными дарованиями в академии «Буйволов».
Из спальни послышался приглушенный плач. Артем, мгновенно оторвавшись от просмотра игровых моментов на планшете, поднял руку:
— Тайм-аут. Мой выход.
Через минуту он вернулся, осторожно качая на руках их спящую дочь Машеньку, закутанную в мягкий плед с медвежатами.
— Капитанская смена, — улыбнулась Аня, откладывая фотоальбом.
— Настоящий боец, — прошептал он, садясь рядом и устраивая малышку на груди. — Засыпает под мой голос. Говорит, как шайба о борт — убаюкивающе.
Они сидели так молча, слушая ее ровное дыхание. Огни гирлянд отражались в стекле, смешиваясь с падающими снежинками.
— Скучаешь по большому льду? — тихо спросила Аня, глядя на его чемпионские кольца, поблескивавшие на полке.
Он посмотрел на нее, потом на дочь, прижимавшуюся к нему щекой.
— Я сейчас на самом главном своем льду. Домашнем.
Он больше не был капитаном «Буйволов». Завершив карьеру в прошлом сезоне с громким триумфом, он теперь возглавлял детскую школу при клубе. Его главной ареной стал каток размером с его сердце — огромный и открытый для тех, кто только учится верить в мечту.
Аня положила голову ему на плечо. Она смотрела, как за окном танцуют в свете фонарей снежинки — совсем как когда-то она сама в блестящем костюме. Но теперь ее танец был другим. Это был танец тихого счастья, взаимного понимания и той самой прочной любви, которая выдерживает любой натиск, как лед под уверенным коньком.
Они нашли свой ритм. Не ослепляющий вспышками софитов и ревом трибун, а глубокий, надежный, как само дыхание. И самый главный матч в их жизни — матч за собственное счастье — был не просто выигран. Он продолжался. И они играли в нем одной командой.
Если вам было интересно, подпишитесь на канал, чтобы не пропустить следующую историю.
Буду рада вашей поддержки в комментариях =)