Из рубрики НАМ ПИШУТ. Дорогой мой, Захар, хочу дополнить вашу дискуссию по поводу поездки Есенина в Америку и на Запад вообще. Перечитываю автобиографию Чарли Чаплина. И вот его цитата, примерно, в 1963 году, когда он был уже изгнан из Америки: "Друзья нередко спрашивают меня, скучаю ли я по Соединённым Штатам, по Нью-Йорку.( а Чарли приехал в Америку в 1912 году) Откровенно говоря, нет. Америка очень изменилась, а вместе с ней и Нью-Йорк. Гигантский размах промышленности, печати, телевидения и коммерческой рекламы сделал для меня неприемлемым американский образ жизни. Меня больше устраивает простая, тихая жизнь, а вовсе не эти поражающие воображение авеню с небоскрёбами, призванными служить вечным напоминанием о могуществе крупного бизнеса и его великих свершениях." А напомню с чего началось неприятие в высших кругах США Чарли Чаплина. С этой речи в 1942 году. Чарли агитировал за открытие второго фронта в поддержку СССР. Цитирую: «Зал, вмещавший десять тысяч зрителей, был переполнен.
Из рубрики НАМ ПИШУТ.
Дорогой мой, Захар, хочу дополнить вашу дискуссию по поводу поездки Есенина в Америку и на Запад вообще.
Перечитываю автобиографию Чарли Чаплина.
И вот его цитата, примерно, в 1963 году, когда он был уже изгнан из Америки:
"Друзья нередко спрашивают меня, скучаю ли я по Соединённым Штатам, по Нью-Йорку.( а Чарли приехал в Америку в 1912 году)
Откровенно говоря, нет. Америка очень изменилась, а вместе с ней и Нью-Йорк. Гигантский размах промышленности, печати, телевидения и коммерческой рекламы сделал для меня неприемлемым американский образ жизни. Меня больше устраивает простая, тихая жизнь, а вовсе не эти поражающие воображение авеню с небоскрёбами, призванными служить вечным напоминанием о могуществе крупного бизнеса и его великих свершениях."
А напомню с чего началось неприятие в высших кругах США Чарли Чаплина.
С этой речи в 1942 году.
Чарли агитировал за открытие второго фронта в поддержку СССР.
Цитирую:
«Зал, вмещавший десять тысяч зрителей, был переполнен.... Мэр Сан- Франциско Росси старался преуменьшать трудности, переживаемые русскими, избегал хвалить их доблесть, и не упомянул о том, что они стоят насмерть, обратив на себя весь огонь врага, и сдерживая натиск двухсот гитлеровских дивизий...
"Товарищи! " - и зал разразился хохотом. Выждав, пока прекратится смех, я подчёркнуто повторил:" Именно так я и хотел сказать - товарищи! " И снова смех и аплодисменты.
Я продолжал:
Надеюсь, что сегодня в этом зале много русских, и, зная, как сражаются и умирают в эту минуту ваши соотечественники, я считаю за высокую честь для себя назвать вас товарищами.
Начались овации. Многие встали.
- Я не коммунист, - сказал я, - я просто человек и думаю, что мне понятна реакция любого другого человека. Коммунисты такие же люди, как мы. Если они теряют руку или ногу, то страдают так же как и мы, и умирают они точно так же, как мы. Мать коммуниста - такая же женщина, как и всякая мать. Когда она получает трагическое известие о гибели сына, она плачет, как плачут другие матери. Чтобы её понять, мне нет нужды быть коммунистом. Достаточно быть просто человеком. И в эти дни очень многие матери плачут, и очень многие сыновья их умирают».
А ещё в своей автобиографии, уже в Швейцарии он пишет:
"Такая полнота власти, отданная в руки людей, чье чувство моральной ответственности и интеллектуальные способности по меньшей мере не являются непогрешимыми, а во многих случаях и просто спорными, может привести нас к такой истребительной войне, которая уничтожит всё живое на земле. И всё- таки мы слепо идём по этому пути."
Чарли Чаплин. 1964.
