-- А ты знаешь, я тоже когда-то мстила.
Бабушка Лена сказала это так спокойно, будто речь шла о походе в магазин. Машка подняла глаза -- размазанная тушь, красный нос, мокрые щёки.
-- Что?
-- Деду Олегу мстила. Мама тебе не рассказывала?
-- Рассказывала. Ты похудела на сорок кило и показала ему. Вот это месть! -- Машка шмыгнула носом.
Лена встала, пошла к холодильнику. Достала банку с компотом, налила себе стакан. Потом передумала, поставила обратно. Села.
-- Хочешь, расскажу тебе всю историю? Не ту, что Софья знает. А настоящую.
-- Бабуль, так расскажи уже.
Лена посмотрела на внучку. Потом куда-то в сторону.
-- Ладно. Только не перебивай.
***
В 2010-м, когда я сбросила эти чёртовы сорок килограммов, Олег пришёл. Забирать Соньку на выходные. Стоял на пороге в той куртке, которую я ненавидела. Синяя такая, дутая. И смотрел на меня, как на... не знаю. Как на что-то невозможное.
-- Лен, ты потрясающе выглядишь.
Я тогда усмехнулась. Специально холодно так.
-- Спасибо.
Он помялся. Потом выдал:
-- Может, мы попробуем снова? Я скучаю. По тебе. По Соне.
И вот тут я произнесла фразу, о которой жалею до сих пор. Двадцать лет прошло -- жалею.
-- Нет, Олег. Ты бросил меня толстой. Теперь получай.
Машка открыла рот.
-- Бабуль, так правильно же!
-- Подожди. Не перебивай, говорю же.
***
Я видела, как он побледнел. Стоял на пороге, и лицо у него вот так вот... поплыло. Я помню, как мне было приятно. Понимаешь? Приятно делать больно.
-- Бабуль, так он же заслужил, нет?
-- Заслужил? -- Лена рассмеялась коротко, невесело. -- А теперь слушай с самого начала. Может, сама поймёшь.
Познакомились мы с ним в 2005-м. Мне тридцать восемь было. Он на остановке подошёл, спросил дорогу к торговому центру. Потом признался, что знает прекрасно, просто познакомиться хотел. Романтика, да? Я тогда подумала: вот оно. Судьба.
Обычный мужик, сорок лет, инженер, разведённый. Без этого... ну, без понтов всяких. Через полгода съехались, через два -- расписались. А в 2007-м Софья родилась.
-- В 2007-м?
-- Да, в 2007-м. Я что, совсем уже старая, дат не помню? -- Лена поморщилась. -- Короче, Софья родилась. До родов я чуть полнее была, но не критично. Олег меня любил. Вообще никогда про вес не говорил. Мы счастливые были, понимаешь? Ездили в Геленджик на море, дом с садом у нас был. Мечтали о втором ребёнке.
***
А потом я... как бы это сказать. Запустилась.
-- Поправилась, да? Мама говорила.
-- Не только поправилась. Я всё запустила. Дом, себя, жизнь. За полтора года тридцать пять кило набрала. Но дело не в весе, Машенька. Дело в том, что я перестала вообще что-то делать.
Лена встала, налила себе кофе из турки на плите. Поставила чашку в микроволновку греть. Забыла. Села обратно.
-- Сейчас это называется послеродовая депрессия. Тогда говорили: распустилась. Олег приходил с работы уставший как... ну, собака просто. А я на диване лежу, телевизор смотрю. Дом не убран, ужина нет. Соня плачет, а я будто в вате вся. Мама моя приезжала, всё за меня делала.
-- Так ты устала!
-- Устала, да. Но я ещё и манипулировала. Олег говорил: давай я оплачу тебе фитнес, психолога. А я ему: что, не любишь меня теперь? Вот такая вот фигня.
Микроволновка пикнула. Лена не пошла.
-- А Олег что?
-- Олег терпел. Долго терпел. А потом не выдержал.
***
Весной 2009-го он ушёл. Весна точно была, помню.
Пришёл поздно, я помню -- темно уже. Дом бардак, Соня орёт, я на диване. Он сказал тихо так:
-- Лена, я не могу больше.
-- Что не можешь?
-- Ты меня не слышишь. Не видишь, что я тоже устал. Ты превратилась в... не знаю. Не в ту женщину, на которой я женился.
Я, конечно, как заорала:
-- Значит, бросаешь меня из-за веса! Я тебе толстая не подхожу!
-- Дело не в весе! -- Он голос повысил впервые. -- Дело в том, что ты перестала быть собой.
Он собрал вещи и ушёл.
Машка слушала, листая что-то в телефоне, потом спохватилась, убрала его.
-- Бабуль, но он же чудовище!
-- Нет, Машенька. Он обычный человек. Уставший. Испуганный. Помню, когда он уходил, у него слёзы по лицу текли. А я видела только предательство.
***
Первые месяцы я рыдала и заедала стресс. Ещё десять кило набрала. Олег приходил за Соней, я ему скандалы на пороге устраивала.
-- Софья из-за тебя плачет! Семью разрушил!
Хотя Соня плакала, потому что мы с ним ругались. А не потому что он ушёл.
А потом осенью -- я проснулась и думаю: всё. Покажу я ему. Похудею, стану красивая, он захочет вернуться, а я скажу -- нет. Вот так вот. Месть.
Машка кивнула.
-- Правильно. Ты за себя взялась.
-- Не угадала. Я худела не для себя. Я худела, чтобы Олегу назло. Каждый чёртов килограмм был плевком в его сторону. Записалась в фитнес, села на диеты. После первой тренировки неделю ходить нормально не могла -- всё болело. Но терпела. Потому что мечтала об одном: увидеть его лицо, когда поймёт, что потерял.
-- И увидела?
-- Увидела. Вот как я тебе рассказывала -- он пришёл в 2010-м, стоял на пороге. А я ему: ты бросил меня толстой, теперь получай.
Лена замолчала.
-- Знаешь, какая фигня? Ты мстишь, мстишь... А в итоге гробишь себя. Он-то живёт дальше.
***
В 2011-м я встретила Андрея. Моложе на пять лет, тоже фитнес. Симпатичный, весёлый. Поженились в 2012-м. Соня его нормально приняла, Олег на свадьбу не пришёл, но подарок прислал дочке.
-- Ты его любила? Андрея?
-- Научилась любить. Но первые годы -- нет. Я вышла за него не по любви, Машенька. Я вышла, чтобы Олегу показать: смотри, я счастлива без тебя.
-- Он видел?
-- Видел. Олег сам женился в 2013-м. У него двое детей родилось от второй жены. Мы встречались на праздниках -- на дне рождения Сони, на выпускном, на свадьбе. Здоровались вежливо. И всё.
-- А ты ревновала?
-- Сначала да. Потом злилась. Когда слышала, что у него проблемы на работе, -- радовалась. Когда узнавала, что всё хорошо, -- бесилась.
Машка нахмурилась.
-- Странно как-то.
-- Двадцать лет, Машенька. Двадцать лет я держала обиду.
***
После пятидесяти я снова вес набрала. Гормоны, возраст. Уже бороться не хотелось. Устала доказывать.
Андрей пожал плечами. Наш брак был спокойный. Хороший, без страстей. Но без искры.
На свадьбе Сони -- ей восемнадцать только исполнилось -- я увидела Олега. Шестьдесят ему было, седой, с морщинами. Он дочь поздравлял и плакал от счастья.
Я смотрела на него и думала: сколько лет мы потеряли. Сколько лет Соня разрывалась между нами.
-- Мама говорила, что вы не общаетесь.
-- Не общаемся. Двадцать лет обиды, Маш.
***
-- Бабуль, так ты же победила! Стала красивой, вышла замуж, показала ему!
Лена покачала головой.
-- Я не победила. Я потеряла.
-- Как это?
Лена встала, вспомнила про кофе в микроволновке. Достала, отпила -- холодный. Поставила обратно. Села.
-- Я потратила двадцать лет на обиду. Понимаешь, о чём я? Олег ушёл, потому что устал. Да, он не выдержал. Но я тоже виновата -- не слушала его, не замечала, как он выгорает. Мы оба были не правы. Но вместо того, чтобы простить, я превратила его в монстра. А себя -- в жертву-победительницу.
Похудела я не для себя. Для мести. Вышла за Андрея не по любви -- чтобы Олег видел: я счастлива без тебя. Но была ли я счастлива? Нет, Маша. Первые годы я злилась. Радовалась его бедам. Бесилась от его удач.
А Соня росла, разрываясь между нами. Она любила отца, но видела, как я морщусь при упоминании его имени. Не могла мне рассказать, как время с ним провела, -- боялась, что обижусь.
-- Мама никогда об этом не говорила.
-- Она молчала. Терпела. Когда ей десять лет было, спросила: мама, почему ты с папой не дружишь? Другие разведённые родители дружат. Я ответила: потому что он меня предал. Она заплакала. Сказала: значит, я -- дочь предателя?
Машка вздрогнула.
-- Да ты что.
-- Вот именно. Я из ребёнка заложника своей обиды сделала.
Лена отпила холодный кофе. Поморщилась.
-- Сейчас мне шестьдесят три. Олегу шестьдесят пять. Живём в одном городе. Встречаемся у тебя, у Софьи. Здороваемся вежливо. Молчим. Потому что между нами -- двадцать лет обиды. Я не знаю, как подойти и сказать: прости. Страшно.
-- А прощать не поздно?
-- Не знаю, Машенька. Не знаю.
Лена посмотрела на внучку.
-- Ты спрашиваешь, как отомстить парню? Не надо. Не трать годы. Поплачь, погрусти, отпусти. Живи дальше. Не для того, чтобы ему показать. Для себя.
Знаешь, что самое страшное? Я снова полная. Тело вернулось к норме. А годы, потраченные на диеты и ненависть, -- не вернуть.
Машка молчала. Потом обняла бабушку.
-- Бабуль, а может, всё-таки попробовать? Поговорить с дедом Олегом?
Лена усмехнулась.
-- Двадцать лет впустую. Даже не знаю, зачем тебе это всё рассказываю.
***
Через неделю, в среду вечером, Лена сидела на кухне. Пила тот самый холодный кофе -- так и не удосужилась разогреть.
Звонок в дверь.
Она открыла. На пороге Олег. В той же синей куртке -- или нет, просто похожая.
-- Соня сказала, ты хотела поговорить?
-- Я? Нет, я не...
Поняла. Либо Машка, либо Софья подстроили.
Молчание. Тяжёлое, как мокрое одеяло.
-- Лен, может, того... чаю?
Она кивнула. Налила два стакана компоту. Села напротив.
Молчали минут пять. Может, больше.
Потом оба заговорили:
-- Прости меня...
-- Прости меня...
Рассмеялись. Сквозь слёзы.
Разговор шёл три часа. Они говорили обо всём -- о той весне 2009-го, о Соне, о потерянных годах.
-- Как там Миша с Катей? -- спросила Лена.
-- Миша в десятый пошёл. Катя в универе. Хорошие дети. Но Соня... -- Олег помялся. -- Соня всегда особенная была.
Олег признался, что жалел об уходе каждый день. Елена -- что жалела о мести.
-- Мне надо было к врачу идти, к психологу. А не на тебя кидаться, -- сказала она. Руки у неё тряслись, когда говорила. Или это ей так помнится? Уже не разобрать.
-- Мне надо было терпеливее быть, -- ответил он.
Когда Олег уходил, на пороге обнял её. По-дружески. Коротко.
-- Жаль, что столько лет потеряли.
-- Да. Но хоть последние не потеряем.
Елена закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной.
Двадцать лет впустую.
Но теперь хоть знает.