Костя сидел на кухне, уставившись в тарелку с магазинными пельменями. Холостяцкая еда — никаких заморочек, просто кипяток, и готово.
"Как моя жизнь сейчас", - вздохнул он обречённо.
Одиннадцать лет с Анной, и вот... пельмени из пакета. Вспоминаю, как мы лепили домашние вместе. Я крутил фарш, она делала тесто, а потом мы соединяли это в кругляшки — и получался не просто обед, а наш маленький совместный проект на кухне, полный смеха и муки на носу.
Теперь Анны нет, а пельмени из магазина разварились, как моя голова от холостяцкого быта.
Включаю Лепса. "Рюмка водки на столе..."
Да, брат, это про меня. И рюмашку пропустить сейчас не помешает.
Достаю из холодильника запотевшую бутылку — ледяная, как моя совесть. Наливаю, глотаю. Горькая, как правда.
Саша, эта паучиха, плела свою сеть, и бумеранг вернулся — Анна, походу, догадалась, кто была та "барби с телефончиком" в кафе, что отправила ей видео: "Забери своего уе.ка".
Ха! Будто попользовалась и возвращает.
А вот хрен тебе! Это я попользовался. Только перед Анной неловко. Я чувствую себя предателем. Нужно было сказать ей, как есть, а я скрыл правду, что Саша ею уж больно активно интересуется.
Саша хотела, чтобы я "понял" её "неповторимость" и вернулся. Но нет. Даже думать о ней не хочу — её нити слишком липкие, а я и так в паутине.
Я запутался в женщинах. Когда с одной — всё более-менее понятно, а когда это конвейер… Женщины... Ох, это джунгли. Встречи, флирт, поцелуи — они мелькают, как летучие обезьяны в зарослях.
Яркие, верещащие, но непонятные.
Блондинка в баре, коллега с планами на жизнь, подруга подруги с приключениями. Мы болтаем, время от времени сливаемся в объятиях, а после этого... ничего. Никакого огня, и проснуться вместе ни с одной из них не хочется.
Я ушёл от Анны за семьёй, за настоящим.
Родители звонят: "Костя, внуки когда?" А я сижу с водкой и думаю: тридцать восемь лет, офицер в кризисе, как паук, который сплёл гигантскую сеть, чтобы поймать добычу, но сам в ней запутался и висю вниз головой, как перепуганная обезьяна, которая боится спрыгнуть с ветки в неизвестность.
Никогда не был женат. Анна не давила — "просто поживём вместе, без штампа". Но направляла мягко: "Ремонт в квартире, Костя, для уюта". И я брался, как герой — дрель, материалы, гордился, что забочусь. Думал, это свобода: ответственность без цепей. Она была моей базой, моей точкой опоры.
У нас больше нет поводов встречаться. Она сама сказала, что так будет лучше. Так мы быстрее проживём разрыв. Хотя, я думаю, она просто не простила мне Сашину выходку.
И тут — писк. СМС прервал поток моих захмелевших мыслей.
От Анны. Как взрыв фугасного снаряда: "Костя, про нас написали рассказ.
Хоть меня там и выставили в чёрных красках — тупая, немодная, заточена на секс, но я бы сама разобралась если бы не... Наше совместное фото там выставлено. Мало того, раскрываются сведения, что ты занимаешься коммерческой деятельностью. Тебя кто-то конкретно подставляет.
Думаю ты знаешь кто. Разберись."
Опа! Вот она — карма настигла. Голова мгновенно трезвеет, как после ледяного душа. Коммерческая деятельность? Фото? Это же... Сашина ловушка! Её паутина! Она плела, плела, и вот — бумеранг ударил по мне. Офицер, подстава... Это конец карьеры, если дойдёт до начальства.
Ярость кипит. Эта сучка... Нет, эта паучиха!
Набираю номер. Саша отвечает спокойно, как будто ждала.
— Ну что ты, Костя, как я могла. Это Анна твоя ненаглядная завела ещё один блог и теперь пишет рассказ про вас с ней. Я же предупреждала тебя об этой хищнице. Она мстит, потому что ты ушёл. А я... я просто хотела помочь, но теперь вижу, что она опасна.
Её голос — мёд в паутине. Я вешаю трубку, но слова жгут. Анна? Хищница? Или Саша лжёт? Джунгли густеют, обезьяны верещат громче.
Что делать? Звонить Анне? Или... поверить паучихе?
Быстро одеваюсь и мчусь к Анне без предупреждения. Она дома. Открыла дверь и даже не удивилась. Я врываюсь, как дикая обезьяна, сорвавшаяся с ветки в ярости, и сходу ору: "Показывай мне свой ноутбук!"
Она, ничего не спрашивая, молча включает его — спокойная, как хищница в засаде, не дрогнувшая от моего рева.
— Что ты хочешь в нём найти? — спрашивает она ровно, без капли эмоций.
— Показывай мне этот чёртов рассказ! — рычу я, едва сдерживая поток ярости, как бумеранг, готовый ударить.
Она открывает страницу и вопрошающе смотрит мне прямо в глаза — её взгляд как лазер, пронизывающий сеть лжи.
— Что дальше? Ты будешь его читать? — спрашивает она с лёгкой издёвкой, словно знает, что я уже в ловушке.
— Нет. Удаляй его сейчас, прямо при мне, — выцеживаю я злобным тоном, сжимая кулаки.
Она ухмыляется.
— Я не могу удалить рассказ с чужого ресурса, — говорит она и отходит от стола, оставляя меня в растерянности.
Я проверяю вход. Пароля действительно нет. "Ах Саша, ах стерва!" — мысленно шиплю я, осознавая, что паутина Саши крепче, чем казалось, и я — та самая обезьяна, которая сама себя загнала в угол.
Я стою, сжимая кулаки, как обезьяна, готовая сорваться в драку. Анна смотрит на меня спокойно, но в глазах промелькивает грусть. Она замерла, словно хищница в засаде перед прыжком, но не для атаки, а чтобы защитить своё логово от вторжения.
"Это не мой блог, Костя. Рассказ опубликован на сайте 'Колбасная сосиска' — автор — сталкерша, которая много месяцев достаёт меня в моем блоге. Она мне этот рассказ и подсунула.
Я не знаю наверняка, но... мне кажется 'барби с телефончиком', которая прислала мне видео тебя пьяного в кафе и эта сталкерша одно и тоже лицо.
Я замер, чувствуя, как джунгли сжимаются вокруг. Ярость испарилась, сменившись неожиданной смелостью. Я устал прятаться, как трус.
— Да, ты не ошибаешься. Я знаю кто это. Теперь почти без всяких сомнений. Что делать? Нужно заставить её удалить это дерьмо!
Анна вздохнула, шагнув ближе, её голос мягкий, как лиана поддержки.
"Напиши в техподдержку Дзен. Я могу помочь сформулировать жалобу, если хочешь. Не давай ей запутать нас обоих в этой паутине. Мы же не жертвы джунглей, Костя."
Я кивнул, впервые за вечер чувствуя, что не один в этой чаще. И, о чёрт, я даже был сейчас благодарен Саше. Она подкинула повод для нашей с Анной встречи — бумеранг её мести, который, как ни странно, разорвал паутину одиночества. Я как будто вырвался из тьмы окопа под обстрелом, и в душе загорелось светлое чувство — проблеск надежды, что с Анной мы прорвём эту засаду.
