В отделе стратегии царила атмосфера обострённого смысла. Здесь всё считали: шаги к успеху, фреймы мышления, стоимости лояльности, процент возврата клиентов и себестоимость одной улыбки менеджера. В коридоре висел стенд «Где деньги сейчас»: его обновляли каждую пятницу и однажды даже пригласили священника, чтобы освятить блок с кэшфлоу.
У каждого была таблица целей. У старшего аналитика — трёхуровневая, с подсказками. У арт-директора — визуальная, с цветовой шкалой по доходности мечт. У HR — таблица по типам личностей и их монетизации. Кто-то добавил туда графу «одухотворённость», но её потом убрали, так как она мешала фильтру по KPI.
В пятницу сотрудники устраивали питчинг личных смыслов. Выходили к проектору, показывали слайды: «Почему я достоин премии». С примерами из детства. С видеообращением внутреннего ребёнка.
Тот, кто выигрывал, получал право обналичить свою ценность.
В комнате отдыха стояла капсула: «Реинвестируй себя». Внутри — голос коуча, запах кориандра, легкий ток в висках. Выходишь — уже хочешь жить лучше. И — главное — хочешь за это заплатить.
Самыми уважаемыми считались те, кто перевёл боль в ликвидность. Кто смог продать усталость как эксклюзив. Кто монетизировал неуверенность через консалтинг. Кто сказал:
«Моя тревога работает на вас. Подключайтесь к ней по подписке».
Один стажёр однажды спросил:
— А если всё это не про деньги? Если за этим стоит что-то большее?
На него посмотрели с сочувствием. Обняли.
И оформили ему персонального ментора по выгоранию.
К концу квартала он уже продавал вебинары: «Как жить внутри Excel и чувствовать себя живым». Рассылал мотивационные цитаты о прибыли как любви.
На стене у него висел слоган:
Деньги — это просто эмоции, которые научились считать.
