Мы живем в мире, где все явления происходят строго по законам физики. Сорвавшееся с дерева яблоко никогда не улетает в заоблачную высь, а непременно падает на землю. Вода при нулевой температуре (по Цельсию) обязательно начинает замерзать и превращаться в лед, но не в пар. И брошенный в речку лом гарантированно никуда не поплывет, а тупо устремится на дно. Живым организмам, в том числе и человеку, повезло меньше. Кроме физических им приходится «исполнять» еще и биологические законы: рождаться, проходить все ступени развития и умирать.
Вот так все устроено в природе в отличие от законов, написанных людьми, которые при необходимости всегда можно переписать. Природа не терпит компромиссов. И если мы оказываемся свидетелями чего-то необычного, невероятного с точки зрения законов физики, то типичная реакция нашего мозга – непонимание, изумление, шок, ступор. Потому что мы твердо знаем: этого не может быть, потому что не может быть НИКОГДА!
Ну что с того, что не может быть. А вот ОНО есть! Оно перед глазами. И что делать: не верить глазам своим? Или начать сомневаться в непреложности физических законов и верности материалистической парадигмы мироздания?
* * *
Очередь в регистратуру поликлиники двигалась довольно быстро. Стоящий впереди меня народ без особых проволочек разобрался с талончиками, медицинскими карточками и растворился в коридорах медучреждения. Незаметно для себя я оказался у заветного окошка. За столом регистратуры сидела миловидная девушка в белом халате и белой шапочке, из под которой выбивались светлые пышные локоны.
«А ничего девочка», - подумал я, окинув ее оценивающим взглядом.
- Вам к какому врачу? - спросила она у меня строгим голосом.
- Мне надо пройти медкомиссию для поступления в вуз, - отчеканил я, не отводя взгляда от ее красивого лица.
- Понятно! Вам нужна форма двести восемьдесят шесть. Давайте ваш паспорт,
Голос у сестрички тоже оказался очень даже приятным. Я протянул ей свой документ. Она взяла паспорт, положила его на стол, открыла страницу с моими данными - и, застыла, наверное, на полминуты, не меньше.
- Что-то не так? – решился я нарушить затянувшуюся паузу.
Она оторвалась от паспорта, медленно подняла голову и стала смотреть мне прямо в глаза. Не знаю, что она там увидела, но ее лицо в этот момент отражало целую гамму чувств – удивление, растерянность, радость, тревогу, грусть… И все это сразу, одновременно, как говорится - в одном флаконе
- Женя! Так вот ты какой! - она не отводила от меня своих красивых серых глаз, в уголках которых я заметил дрожащие слезинки.
Такой поворот событий стал полной неожиданностью для меня. Вот так номер: меня, в этой поликлинике, оказывается, знают абсолютно незнакомые мне регистраторши. А я об этом - ни сном, ни духом. Я согнал с лица удивление и почти безразличным тоном спросил:
- Откуда вы меня знаете? - Откровенно говоря, мне стало слегка не по себе. Странная какая-то история разворачивается.
- Послушай, Женечка, подожди меня, пожалуйста, в сквере у поликлиники. Я освобожусь через несколько минут и выйду, мне очень надо с тобой поговорить…
- Очередь сзади меня уже начала проявлять недовольство. Послышались раздраженные голоса, мол, молодежь пошла непутевая, работать надо, а не шуры-муры разводить…
- Я вышел из поликлиники в сквер и опустился на скамейку. Дрожащими руками зажег спичку, прикурил сигарету. Голова раскалывалась от вопросов, на которые не было ответа: кто эта девушка? Откуда она меня знает? О чем хочет поговорить? Я с нетерпением ожидал ее прихода, попеременно поглядывая на ручные часы и на двери поликлиники. Наконец она появилась на дорожке сквера - уже не в халате, а в легком летнем платье - стройная, изящная, элегантная. У меня от волнения вспотели ладони. Подошла, опустилась рядом на скамейку, легким движением поправила завернувшийся подол платья. Лицо ее было спокойным, сосредоточенным. А может так мне лишь казалось…
- Вот мы и встретились, - тихо сказала она. – Ты даже не представляешь, как давно я об этом мечтала.
Она опустила веки и две крупные слезинки скатились по ее щекам.
- Послушайте, - я взял ее за руку, - успокойтесь и расскажите, о чем хотели поговорить с незнакомым парнем. Поймите, я вас сегодня впервые в жизни увидел в окошке регистратуры. С той минуты прошло, - я взглянул на свои суперплоские часы «восток», - всего полчаса. Как вы могли мечтать о встречах с человеком, которого до этого не знали, никогда не видели. Ну ведь бред!
Она высвободила руку из моих ладоней и подняла на меня свои красивые, влажные от слез серые глаза.
- Прости, прости, прости… Не справилась с эмоциями. Как-то нахлынули чувства, сама не ожидала ничего похожего. Сейчас все объясню, и ты поймешь, что это вовсе не бред, и тетка еще не сошла с ума.
- Этот ваш, девушка, небред, судя по всему, продолжается, - усмехнулся я. – Про какую еще тетку вы тут говорите?
- Это я про себя говорю, Женечка. Про себя.
Ситуация, как мне показалось, стала выходить за рамки адекватности. И я небрежно бросил:
- Интересно, и сколько тете лет?
- Мне? – сестричка грустно улыбнулась. – Месяц назад отметила сорок пятый день рождения.
Я, наверное, с минуту осмысливал ее слова, и мною все полнее овладевало убеждение, что бред только усиливается.
- Ну вот что, милая девушка, не хотите ничего рассказывать - не надо. Мне, конечно, любопытна таинственная история, с которой начались ваши удивительные откровения в окошке регистратуры. Как я понимаю, до сегодняшнего дня вы каким-то образом обо мне уже что-то знали, или слышали, почему-то ожидали встречи, о чем-то хотели поведать. И еще, похоже, вас что-то тревожит, если не сказать, мучает. Но, наверное, тетя подзабыла сюжет истории. Возраст дает знать о себе. Опять же, склероз. Все понимаю, тетя, до свиданья. Мне пора на медкомиссию.
Я, можно сказать, уже издевался над сестричкой и действительно решил завершить эту непонятную беседу. Но девушка бросила на меня умоляющий взгляд:
- Женечка, послушай, что я скажу. Я – Нина, первая жена Павлика,… то есть - твоего папы.
Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Сигарета выпала из моих пальцев и упала на асфальт, продолжая тлеть. Мир вокруг словно замер - птицы прекратили петь, ветер затих, даже шум машин с соседних улиц стал казаться отдаленным и нереальным.
— Это невозможно, — выдавил я. — У него была только одна жена – моя мама. Она рассказывала мне о папе, о том, что познакомилась с ним во время его службы в армии. Там же поженились. Второй раз он жениться просто не успел бы. Потому что трагически погиб, когда мне было всего два года. Хотя, вы, возможно, не в курсе…
- Я очень даже в курсе, - перебила меня Нина, - просто ты не знаешь предыстории.
Она посмотрела на меня с такой грустью, что у меня сжалось сердце.
- Хорошо, я слушаю вас, - произнес я глухо.
- История до примитива банальна. Мы с Павликом дружили со школы… Да нет, не дружили, любили…Родители отговаривали нас, но мы не послушались и расписались буквально за месяц до его призыва в армию.
- Вот как? - удивленно воскликнул я. - Я действительно ничего не знал об этом. Да и откуда мне было знать. Папы уже не было, а маме, думаю, делиться такой информацией с сыном было ни к чему.
- Да, конечно, зачем ей это, - грустно произнесла Нина.
Я вновь потянулся в карман, вытащил из пачки сигарету, прикурил и, глядя девушке прямо в глаза, спросил:
- Послушайте, Нина, может я чего-то не понимаю, но вам-то, зачем потребовалось все это мне рассказывать? Ну, было и было. Ничего ведь не вернешь назад.
- Сейчас поймешь, Женечка. Да все верно. В армии он встретил другую, твою будущую маму. Подал на развод. Я не стала его упрекать, закатывать истерики, строить препоны… Ну разлюбил, так тоже бывает. А я - нет. И что мне оставалось делать?
- Как-то пережить, - неуверенно вставил я, - от этого не умирают…
- Представь себе, умирают, - Нина печально покачала головой. - Пока он был жив и здоров, я на что-то надеялась. Не поверишь, но я была рада за него, когда узнала о твоем рождении. Вместе с тем я поняла, что это конец всем моим надеждам. Ну что ж, видно так было угодно судьбе. Пусть живут в любви и счастье, а мне надо уйти. Я только не знала, какой вариант ухода из жизни выбрать: то ли броситься под поезд, как Анна Каренина, то ли последовать примеру Катерины из «Грозы» - прыгнуть с обрыва в реку. Я заменила реку на море. Благо, что у моря живем, вот оно, рядом. Дождалась шторма, ушла подальше от пляжа, где большие камни и прыгнула с дамбы прямо в набегающую волну…
Мне стало трудно дышать. Воздух как бы загустел, превратился в какую-то вязкую массу, которая с трудом проникала в легкие…
- И что было потом? - неожиданно охрипшим голосом спросил я.
Нина долго молчала, устремив взгляд куда-то вдаль. Затем повернула лицо ко мне и слегка улыбнулась:
- А ничего не было. То есть, что-то, очевидно, было, только я ничего не помню. Я почти год была в коме. Мне, конечно, потом рассказали, кто и как меня спас, как вытащили без сознания и без признаков жизни из воды, как откачивали, вызвали «скорую», отправили в больницу. Оказывается, у меня была остановка сердца - клиническая смерть. И сколько она длилась, тоже никто не знает. Вот какие нереальные вещи случаются в жизни, мой дорогой, - произнесла Нина.
Она протянула руку и осторожно коснулась моего лица. Ее пальцы оказались теплыми и нежными. Признаться, я впервые испытал невероятно приятное прикосновение женской руки к своему лицу. И оно вызвало настоящий прилив эмоций, в котором смешалась гамма самых разных чувств – от нежности к этой удивительно красивой девушки до желания обнять ее, зацеловать ее прекрасные губы, глаза, пальцы рук, которыми она продолжала гладить мою щеку.
Удивительно, но в тот момент у меня и мысли не было о том, что рядом со мной сидит не просто красивая женщина, а первая жена моего отца. А значит подобные вольности, которые накручивались в моей голове, не только не уместны, но глубоко аморальны….
«Да как это возможно?» – чуть ли не вслух подумал я.
- Это возможно! - словно подслушав мои мысли, спокойно произнесла Нина. - Посмотри на меня и на себя. Тебе двадцать четыре, а мне двадцать три. Хотя со смерти Павлика, прости - твоего папы, прошло двадцать два года. И мне по всем законам мироздания сейчас должно быть сорок пять. Но поверь, я не чувствую этого возраста.
- А что о твоем феномене говорит медицинская наука? – поинтересовался я, даже не заметив, что перешел на «ты».
- Она только разводит руками, - усмехнулась Нина. – Как заявил лектор по распространению из «Карнавальной ночи»: «Наука еще не в курсе дела».
- Выходит, мы тоже с тобой не в курсе, что случилось с твоим организмом, почему ты так здорово выглядишь? – заметил я.
Нина улыбнулась — впервые за весь разговор по-настоящему светло:
- Ты ошибаешься, дорогой мой. Я в курсе. Это наука ничего не знает ни про кому, ни про околосмертный опыт. А я год провела в состоянии, в котором мне очень многое открылось и про жизнь, и про смерть. Знаешь, когда человек умирает, все его знания, опыт, желания, мысли, чувства не умирают вместе с ним. Умирает только физическое тело…
- Я где-то читал об этом, но думал, что все это сказки или мифы.
- Это не сказки, - мой дорогой. – Там, за пределами физического мира мне многое открылось. Ты даже не представляешь, как много… И знаешь, что мне там сказали?
Я вопросительно посмотрел на Нину, пытаясь угадать ответ. Ну что, а главное, кто там ей мог что-то сказать. Ну бред же!.
- Нет, это вовсе не бред, родной мой, - строго произнесла Нина.
Я чуть не свалился со скамейки: - Ты что, умеешь читать мысли?
- Нет, не умею. Могу лишь улавливать оттенки настроения, так что успокойся. И слушай: мне велели вернуться к жизни и встретиться с тобой взрослым. Я спросила, зачем все это? Они сказали, что моя судьба – это ты. Именно ты заменишь мне Павла. И мы обязательно будем счастливы с тобою. Я, конечно, спросила про возраст и получила следующий ответ: ты останешься в этом возрасте до его, то есть, твоего полного взросления. Возвращайся к себе. У тебя на земле еще много дел… Через год я вышла из комы к невероятному удивлению врачей. Потом было продолжительное лечение, реабилитация. Меня как подопытную возили на различные симпозиумы.. В конце концов вся эта суматоха с моим феноменом завершилась. А я поступила в медицинский, окончила ординатуру по специальности неврология и психиатрия, работала в хороших клиниках. И все это время ждала тебя, ждала нашей встречи…
Я пытался осмыслить услышанное, но мысли путались, как клубок ниток после игры котенка. Нина тоже молчала, и мы некоторое время сидели в полной тишине.
Наконец, я справился со ступором и, взяв Нину за руки, твердо посмотрел ей в глаза:
- А что это было сегодня в регистратуре, если ты врач?
- Заведующая попросила подменить сотрудницу. У меня сегодня прием с двух часов. Оказался целый час свободного времени. - Нина взглянула на свои наручные часики. – А кстати, он как раз и закончился. Через несколько минут у меня начинается прием. Мне пора в кабинет. И ты не опаздывай, держи свою форму 286. Она протянула мне заполненный моими данными листок с логотипом поликлиники. - Когда обойдешь всех врачей и останется только терапевт, зайдешь ко мне, я тоже тебя проверю, - засмеялась Нина. – Кабинет 22, а фамилия моя, не удивляйся, как и твоя - Надеждина. Я оставила после развода папину.
- Да, конечно, - смущенно произнес я и представил, как мы останемся с ней вдвоем в кабинете, где можно будет обнять ее за талию, притянуть к себе и целовать, целовать…
* * *
Петербург – необыкновенный город. Если тебе посчастливилось здесь жить и учиться, считай, что все остальное на свете уйдет на второй, третий или даже пятый план.
Первые полгода я часто вспоминал наши встречи с Ниной еще до моего отъезда в Питер. Затем остались лишь письма да телефонные звонки. Да и не до того было: ежедневные лекции, потом курсовые, сессии, экзамены, зачеты…. А еще завертела студенческая и около студенческая жизнь: вечеринки, посиделки, прогулки по невским набережным. Тут еще девчонка интересная попалась, Катюшка. Познакомились у моего однокурсника Вадика на квартире: личико смазливое, неглупое, фигура, ножки – закачаешься…
На новый год собирался поехать домой, но как-то не сложилось. Компания подобралась, никак нельзя бросить. Да и Катя обиделась бы… Перед летней сессией мне вдруг в голову влетела мысль: мы с Ниной больше месяца уже не общаемся. Никаких сообщений по ватсапу, ни звонков. Я, правда, посеял свой смартфон, пока купил новый. Пока восстанавливал контакты – месяц и пролетел.
Но вот летняя сессия позади. Все сдано на отлично, ну почти все. Билет на поезд в кармане. Через два дня я дома у самого синего в мире Черного моря. Несколько раз пытался дозвониться до Нины. Но ни разу не получилось.
«Прямо с поезда пойду к ней на работу, в поликлинику» - решил я.
Захожу фойе - вот она, знакомая регистратура. Народа в очереди немного, да он мне и не мешает. Я направляюсь к висящему на стене стенду со списком врачей-специалистов, ищу невролога Нину Надеждину. И не нахожу. Пробегаю по списку еще раз. Но с тем же результатом…
Приходится становиться в очередь к окошечку. Через несколько минут я у заветного окна. За столиком в белом халате тетя пенсионного возраста.
- Вам что, молодой человек? - спрашивает она.
- Мне бы записаться на прием к Надеждиной, - говорю в окошко. – В какое время она принимает? Я почему-то не нашел ее в списке.
- И не найдете, - отвечает регистраторша. – Она у нас больше не работает.
- А где мне ее найти, - растерянно спрашиваю я. - Вы не подскажите ее домашний адрес?
- Ну это уж слишком, - проворчала тетка. – Адресов мы никаких не даем. Но вам скажу: нет ее в городе. Уехала еще весной. И куда – никому не сказала….
* * *
На улице стоял июльский полдень. Было жарко и душно. И даже плескавшееся в двух кварталах от поликлиники море никак не смягчало зной. Я вышел из поликлиники и неожиданно увидел ту самую скамейку, на которой состоялось наше с Ниной удивительное знакомство. Где же она теперь? Подойдя к скамейке, кинул на сиденье рюкзак, опустился на нагретые доски, закурил, и тут же выплюнул сигарету изо рта. Она казалась горькой и удушливой.
Я откинулся на спинку скамейки, закрыл глаза и мысленно, словно мантру, стал повторять одни и те же слова: «Нина, Ниночка, прости, я виноват перед тобой…Нина, Ниночка, прости, мне тебя так не хватает,.. Нина, Ниночка…»
Не знаю сколько прошло времени, может быть час, может больше, я не следил за временем. Я сидел и вспоминал все, о чем говорила мне Нина. Каждое ее слово. Что ей «там сказали»? Я дословно вспомнил эту фразу. Там Нине сказали, «что ее судьба – это я. Именно я заменю ей Павла, то есть, моего отца. И мы обязательно будем счастливы с ней». А я в Питере увлекся Катюхой, потом еще кем-то…
«Нина, Ниночка, прости меня. Я виноват, но я…люблю тебя. Вот именно сейчас я понял, насколько тебя мне не хватает…Я очень хочу тебя видеть! Отзовись, где ты?
Посмотрел бы кто сейчас со стороны на бормотавшего что-то себе под нос парня, подумал бы: чувак либо пьяный, либо не в себе. Вполне возможно, что кто-нибудь действительно посмотрел и принял меня за пьяного. Мне же было абсолютно все равно.
Гораздо важнее было другое: все, что рассказала мне Нина про себя, про свой около смертный опыт – это не мифы и не легенды. И убедительнее всего – ее феномен молодости.
О чем она еще говорила? Смерть – это не конец истории. Это просто переход в другую главу. Физические законы - это тоже далеко не все, что управляет нашим миром.
Есть что-то такое, о чем мы и понятия не имеем. Мы – это я и многие миллионы других людей, которые не имели такого опыта, какой имела Нина. И я почему-то был уверен, что она знает, где я. И слышит меня, и может даже видит.
Полез в карман за пачкой с сигаретами. Вместо пачки нащупал смартфон, который неожиданно зазвонил, едва я дотронулся до него. Я судорожным движением достал гаджет и взглянул на дисплей. Звонила Нина.
- Привет, мой дорогой. Я догадываюсь, что ты сейчас сидишь на нашей скамейке и ждешь моего звонка. Верно?
В душе у меня разыгралась буря. Сердце вырывалось из груди, не хватало воздуха. Я глубоко вздохнул и медленно выдохнул, чтобы успокоиться. Получалось плохо, но и молчать уже было невозможно. И я, задыхаясь от эмоций, сбивчиво проговорил:
- Ниночка, милая, здравствуй! Да ты права. Сижу на нашей скамейке и места себе не нахожу. Мне сказали, что ты уехала. Как? Зачем? Почему? Что вообще случилось?
- Ты знаешь лучше меня. Зачем спрашиваешь?
- Да, ты права, Ниночка, я очень виноват перед тобой. Прости, прости! Но зато я понял главное - и это на всю оставшуюся жизнь: люблю тебя.
В трубке помолчали, затем Нина тихо произнесла:
- Встречай завтра в семь вечера поезд из Ростова. Номер вагона я сообщу по телефону.
И вот что, запомни! Больше я тебя никуда не отпущу. Во всяком случае, одного. Не хочу такого же финала, как с твоим отцом, - помолчала и тихо добавила: - Второй раз я этого не переживу.