Анастасия Пойманова
Как сбежать от мужа после брачной ночи? Как распознать альфонса? Почему депутат не может "похулиганить", и на что она тратит немаленькую зарплату? Такую Журову вы точно никогда не слышали! Олимпийская чемпионка и депутат Госдумы выговорилась по полной и ответила на самые интимные вопросы в жгучей беседе с РИА Новости Спорт.
"Я ушла после первой брачной ночи и больше никогда в жизни его не видела"
— В 1995 году вы стали работать в СИЗО. Как так получилось?
— Как спортсменка я состояла в обществе "Динамо", меня решили направить в управление по конвоированию ФСИН России. Там я была инструктором по физической подготовке, также выступала на соревнованиях. В Советском союзе была хорошая социальная поддержка спортсменов, но зарплату как спортсмену не платили, поэтому многие были трудоустроены в различные структуры и там работали.
По окончании карьеры спортсмен оказывался на гражданке. И что делать? А так у тебя уже есть официальное место работы. Мне это очень помогло, когда я родила первенца и официально ушла на год в декрет. Благодаря такой практике меня не "бросили" как спортсменку и я смогла вернуться и стать олимпийской чемпионкой. Многие спортсмены благодаря этому не потерялись и остались работать в силовых структурах и в званиях. Но сейчас моя работа во ФСИН приостановлена на время исполнения полномочий депутата.
— Тот самый 1995-й — расцвет ОПГ. Тамбовские захватили Петербург. Вас коснулась эта история?
— Это прошло мимо нас. Мы только видели, как спортсмены, в основном борцы, боксеры, уходили в эти объединения. Кого-то арестовали, кого-то убили, кто-то просто пропал без вести. Но в девяностых было страшновато. Например, когда приезжала на сборы в Свердловск, то вечером шла с тренировки и держала конек в руке. Иначе могли просто раздеть прямо на улице. Ты же из Петербурга, в хорошем костюме, в фирменной куртке.
— У вас были такие прецеденты?
— Всякое бывало. Но мы были боевыми девчонками, доставали конек с открытым лезвием и убегали. Иногда договаривались: говорили, что спортсменки с достижениями и трогать нас не надо. Опгшники, бывало, приставали на базе, много было отмороженных среди них. Тогда мы жаловались ребятам-боксерам, они приезжали нас защищать.
— Вы были бунтаркой в юности?
— Была у меня первая любовь. Но любимый мальчик сказал, что ему нужна жена, а не олимпийская чемпионка. Я бросила спорт, полгода не тренировалась, пошла поступать в медицинский институт и не поступила. А потом мой парень сказал: "Я нашел другую девушку, получше". Это было нечестно. И я вернулась в спорт. Тут же выиграла взрослый чемпионат Советского Союза, поехала на чемпионат мира и стала мастером спорта международного класса.
— Больше с тем мальчиком не пересекались?
— Два года я ни с кем не встречалась, мечтала, что он вернется. Но если девушка свободна, то почему-то для окружающих это значит, что она легкомысленна. И тогда в моей жизни появился Стас. Он сказал: "Все будут думать, что ты легкого поведения, надо выходить замуж". Мне 21 год, мы месяц знакомы.
— Отказались?
— Согласилась. И оказалась сбежавшей невестой. Я была замужем один день.
— Как такое может быть?
— Я ушла после первой брачной ночи и больше никогда в жизни его не видела.
— А что произошло?
— Когда люди месяц пообщались, это не повод жениться. Были тяжелые времена: 1993 год, Лужники, рынки. Он ушел из спорта, начал зарабатывать деньги, а я ему помогала. Через газету "Из рук в руки" искали сигареты на одном конце Москвы подешевле и тащили их в другой конец, чтобы продать подороже. Я была лучшей в стране в конькобежном спорте, но разгружала машины с сигаретами. Это вовсе не то, о чем я мечтала. Я хотела посвятить жизнь спорту, а не рынкам. Поняла, что нам не по пути со Стасом, и мы расстались.
— Вы как-то рассказывали, что еще одной из причин развода стала свекровь.
— Ей не нравилось, что я занимаюсь спортом. Она хотела, чтобы невестка сидела дома. А я готовилась к Олимпиаде, да и деньги зарабатывала. Могла позволить купить что хочу, а у них дома была строгая экономия. Поэтому шоколадный сырок можно было съесть только в подъезде, чтобы не показывать, что у меня есть лишние деньги. Я была не готова к такой семейной жизни в 21 год. Поэтому в следующий раз вышла замуж в 29.
— Со вторым супругом Артемом Черненко вы прожили 13 лет и говорили, что он хотел вас поменять. В чем?
— Он считал, если я молчу и не реагирую на что-то, значит, не люблю его. А я просто такой человек. Зато сейчас он очень счастлив в браке, у них там эмоции, итальянские страсти. И им хорошо вместе. Со мной не так было. Я очень спокойная. Особенно когда на меня кто-то наезжает. Я еще больше молчать начинаю. Смотрю на человека и думаю: "Ну покричи, ногами потопай, можешь тарелку себе об голову разбить".
А люди считают, что я равнодушна. Но я никогда не считала, что спокойствие и равнодушие - это одно и то же. Всегда стараюсь оправдать людей. Даже тех, кто мне пишет гадости в интернете, почти никогда не баню. Мне кажется, когда я блокирую человека, убиваю его.
Люди порой неправильно интерпретируют мои слова, не вникнув в суть. Когда я сказала, что китайцы в связи с отменой виз поедут в Россию искать жен, предупреждая об этом наших девушек, вы знаете, что было? Меня называли азиатской подстилкой, говорили, что я продаю наших женщин и еще кучу всяких гадостей. Но я говорила о другом, а разогнали по интернету совершенно противоположное. Как говорится, огребла по полной программе. Ко мне даже коллеги подходили, спрашивали: "Ты что там про китайцев наговорила?" Говорю: "Читайте!" Неужели непонятно, что я, наоборот, высказываю свои опасения на этот счет? Кстати, как и многие эксперты.
"Связь с женатым для меня табу"
— Артем был младше вас на шесть лет. Не хотелось мужчину постарше, посостоятельнее, поосознаннее?
— Никогда. Постарше точно не хотелось. Я не та девушка, которой нужен поосознаннее, побогаче. Я сама по себе. Привыкла, что семья всегда на мне. С 16 лет я получала хорошую зарплату. У меня всегда были деньги на такси, ведь тащить велосипед и две большие сумки на метро было тяжеловато и очень неудобно. Я никогда не рассматривала взрослого мужчину, мне нравились очень красивые молодые парни. Зачем мне обращать внимание на старого непонятного мужчину? Потом они все женатые, а для меня это табу. Тем более я сама себя могу содержать, мужчина мне для этого не нужен.
— А для чего мужчина тогда?
— Для другой заботы. У меня были мальчишки такие же, как я. Не были олигархами, бизнесменами. Просто хорошие, самодостаточные ребята. Для того чтобы за мной ухаживать, не нужно было иметь большое количество денег. Человек должен просто любить тебя.
— Когда Артем сделал вам предложение?
— Примерно через год отношений. Наверное, быстро. Но мне уже было 29. Я понимала, что мне надо рожать. И потом я вернусь в спорт. А Тема был очень перспективным кандидатом на отца моих детей.
— Через пару лет брака у вас родился сын. В тот момент не было желания остаться просто мамой, женой, завершить карьеру?
— Было. Я прикидывала, что буду делать вне спорта. Закончила курсы журналистики, дизайна. Писала статьи, собиралась работать на телевидении. У меня все было в порядке. Но в какой-то момент поняла, что чувствую в себе силы. Эта тема еще не закрыта, я не олимпийская чемпионка. И тогда мы с Темой и всей семьей сели и договорились, что я буду тренироваться, мы будем делать контрольные отсечки на каждом этапе. Если я выполняю отсечку, иду дальше. Я прошла все точки и готовилась к Олимпиаде. С ребенком мне помогали сестра, родители и племянница.
— Как далось возвращение в спорт после рождения ребенка?
— Было тяжело. Я пропустила 19 месяцев. Сложно было похудеть. Чтобы кормить ребенка, сначала нужно было потолстеть, иначе бы не было молока. Поэтому я умышленно толстела, чтобы быть плюшкой. Потом начала тренироваться с юниорами. Сначала я им уступала, что было морально тяжело, затем стала обходить их, а потом выиграла чемпионат России. Спустя три месяца тренировок.
— Несмотря на то, что бывший муж принес вам много боли во время расставания, вы ласково называете его Тема.
— Потому что это отец наших детей. Они должны с ним общаться. Я никогда не манипулировала этим. Дети вырастут и сами поймут, кто прав, кто виноват. Я обожаю Теминых родителей, они для меня такие же родители, как моя мама. Они и во время развода были больше на моей стороне.
— Но история с дележкой имущества была неприятной.
— Когда оба бычат, это ад. И я отошла в сторону, хотя это было все мое. Понимала: Бог дал мне, значит, с кем-то надо поделиться. Ну окей. Я повела себя как мужчина. Благородно отдала мужу за то, что он подарил мне прекрасных детей.
— А что все-таки стало причиной развода? Он ревновал к работе, к успеху?
— Мы жили на два города. Он ненавидел Москву, говорил, что кроме Петербурга другого города в мире не существует. А я работаю здесь, еще и зампред Госдумы. Ездить в Питер не могла почти год, пока кормила сына грудью, а ему было некомфортно в Москве.
— Не считаете, что это эгоистичная позиция?
— Ну почему эгоистичная? Он был максималист, поэтому в свое время не остался в Америке, не поехал в Германию. Я хотела, чтобы он работал тренером, а он хотел быть директором, но это не получалось. Когда человек не работает, сидит у жены на шее, куда это годится? Это его раздражало. Зато как только он со мной расстался, уехал в Германию и устроился тренером. Это же прекрасно! Все, что я хотела, случилось. Но только с другой женщиной. И она молодец, что сумела его смотивировать на это.
— Может, вы подавили его своей силой и самодостаточностью?
— Нет. Я в семье вообще очень мягкий человек. Я даю мужчине все права. Я милая, добрая и пушистая. Но со мной тяжело вот в чем. У нас с ним были разные фамилии, приходим на мероприятие, а ему говорят: "Господин Журов, пройдите, пожалуйста". И так каждый раз. Или у него спрашивают: "А вы кто вообще?" Это любому мужчине тяжело, особенно молодому и амбициозному. Ты был известным спортсменом в Петербурге, а теперь к тебе приходят и спрашивают: "А твоя жена может порешать вопросики?"
Он не понимал, что если будет крутым тренером, то к нему и относиться будут соответствующе. А не как к директору, которого жена пристроила. Когда я стала депутатом Госдумы, ему 30 лет не было. Каково быть мужем зампреда Госдумы в 29 лет? Это то еще испытание. А я же еще принципиальный человек: вопросики решать мы не будем, отдыхать мы будем просто. За границу ездим минимально, чего-то крутого у нас не будет. У меня еще свои принципы есть.
— Какие?
— Когда зампредом была, ездила на Байкал в детский палаточный лагерь, в который меня пригласила моя подруга тренер. Привезли меня туда на машине ГАИ, выгрузили и с сомнением спросили: "А вы точно хотите в палатке здесь остаться?" И посмотрели как на сумасшедшую. Но я не люблю пятизвездочные отели. Мне там некомфортно — людей много. Сейчас люди смотрят на меня и точно думают: "Больная женщина, в отпуск идет с палаткой на Кавказ или селится в Судаке в обычный домик а-ля советский, чтобы до моря было пешком не меньше двух километров и кухня на улице с виноградом над головой".
"Все мужчины начинают у меня сразу что-то просить!"
— А вы могли бы влюбиться в простого мужчину?
— Я могу. Он не сможет. Надо быть очень смелым и понимать мое положение. Например, крутой ученый, педагог, тренер мог бы, но на практике это почти невозможно. У меня санкции с 2014 года, и недавно Украина объявила меня в розыск. Раньше подруги советовали присмотреться к иностранцам, но я слишком русская. Я под их ценности никогда не смогу подстроиться. Если говорить про деловых, то бизнесмен побоится. Он столкнется с тем, что по закону должен будет предоставить декларацию о доходах, имуществе и бизнесе. Кто будет готов раскрыть всем, что у него есть?
— А если не жениться?
— Простите, а на мне можно не жениться? Невозможно. С такой женщиной по статусу нельзя просто развлекаться. Все. Нет таких. Нет смелых мужчин на горизонте, которые могут это все вынести.
— После второго брака у вас были отношения?
— Были попытки. Но практически все мужчины начинают у меня сразу что-то просить. И я встаю в ступор. Говорю: "Слушайте, а можно просто относиться ко мне как к женщине?" Мне подружки говорят: "Смотри, какой приличный". Я им: "Да. Только этот приличный уже вот это, вот это и это попросил". А я никому ничего решать не буду. Я могу сказать: "Да, конечно". Но понимаю, что никому не позвоню и не попрошу.
— У вас уже взрослые дети. Не чувствуете себя одиноко?
— Нет. Я мать года! У меня оба ребенка поступили на бюджет. Один — в сборной России и в Университете спорта, другой — в Московском индустриальном колледже учится. Я не чувствую себя ущемленной. У меня большая семья: сестра, мама, племянница, двое детей, две собаки и кошка. В наш теремок если еще придет медведь, боюсь, он развалится. Только если медведь заберет меня к себе. Но это нужно быть смелым медведем. А таких пока нет.
— Сейчас вам тоже молодые мужчины нравятся?
— Конечно, эстетически они не могут не нравиться, но отношения построить с ними уже невозможно, потому что сразу понятно, зачем я им. По той же причине, что и немолодым.
— Ну, а пример Галкина* (признан в РФ иностранным агентом) и Пугачевой?
— Это их "творческий договорняк", другой, не мой мир. Я как только вижу девушку с сильно взрослым мужчиной или парня со взрослой женщиной, все равно думаю о каком-то использовании. Может, кто-то рад этому и счастлив, но я так не хочу.
— В такую любовь вы не верите?
— Не верю. Ну зачем молодому парню женщина в возрасте?
— Кому-то нравятся милфы.
— У меня была история. Ко мне подошел парень. Мне кажется, он был нездоров. Хотел познакомиться. А я думаю, какой молодец, поднимает девчонкам настроение. Говорю: "Молодой человек, вы мне годитесь в дети". Он: "А у меня нет возрастной планки". Я ему: "Вы молодец, сделали мой день и день многих других женщин старше 50 лет, к которым подошли и попросили номер телефона". Нет, эта альфонсовкая история точно не моя.
— Почему?
— Роль государственного деятеля не позволяет мне заводить сомнительные интрижки, особенно с молодыми парнями, скрывать их я тоже не могу, потому что публичный человек. Даже если с кем-то заведу роман, это будет известно на следующий день. Мне это надо? У меня взрослые сыновья. Они не поймут, как и многие другие в моем окружении.
— То есть пока вы выбираете карьеру?
— Я не выбираю. Так сложилось. Я ни в коем случае не говорю, что закрыта. Если вдруг появится человек, который будет готов это все принять, — прекрасно. Не надо со мной знакомиться, если ты не готов. Бывает, предлагают: "А давай похулиганим?" Ну я не тот человек, который будет хулиганить. Я уже говорила об этом. Поэтому не собираюсь хулиганить даже втихаря.
— И в детстве не хулиганили?
— По гаражам прыгала. Нас гоняли, потому что крыша могла провалиться. И родители друзей говорили: "Света заставляет детей прыгать по гаражам!" Это было опасно, но нам нравилось это времяпрепровождение. Это было классное детство в Ленинградской области. Я росла с бабушками и дедушками. Мы были самостоятельными. Помню, ходили на карьер купаться в шесть-семь лет и считали себя очень взрослыми. А потом выяснилось, что дедушка шел всю дорогу за нами, прятался за домами и сидел в кустах, присматривал. У меня в доме была мастерская у дедушки, где я делала мебель для кукол. Такое в магазине было не найти. Мы начиная с маленького возраста ездили в Ленинград на соревнования и были настоящими "добытчиками" для своих семей. Тогда был перебой с продуктами, а в Ленинграде их можно было купить. После соревнований выстаивали очереди за колбасой, сыром и везли это все домой.
— Олимпиаду-80 помните?
— Мне было восемь лет, я с восхищением смотрела черно-белый телевизор. Тогда пообещала себе, что стану олимпийской чемпионкой и в мою честь будет играть гимн и подниматься флаг. Я объявила это всем родственникам и пошла заниматься конькобежным спортом.
"На зарплату депутата квартиру в Москве не купишь"
— Почему решили пойти в политику по завершении карьеры?
— Политика сама пришла ко мне. Когда был создан оргкомитет "Сочи-2014", я стала международным спикером и продвигала наши зимние Игры на разных площадках. Это заметили. В Думе было понимание, что ближайшие восемь лет мы будем жить Олимпиадой, и нужен был куратор. Мне предложили им стать. Когда я стала олимпийской чемпионкой, стали обращаться люди: "Помоги по разным вопросам". И я поняла, что если не буду заниматься политикой и не буду там, где для этого есть ресурс и полномочия, то ничем помочь не смогу.
— Но и будучи депутатом не всегда можете?
— Очень тяжело помочь тем, кто делит детей или недвижимость. Только сами люди могут с этим разобраться. Всегда им говорю: "Я была в похожей ситуации и уступила". А они не хотят уступать.
— И часто обращаются с такими запросами?
— Достаточно часто. Встанешь на чью-то сторону, а потом на тебя жалуются председателю Думы. У меня были такие случаи. И я после этого зареклась вмешиваться в семейные разборки. Потом люди воруют друг у друга детей и увозят. Из-за того, что ты опосредованно помог своим запросом.
— У вас же папа болел раком, когда вы уже работали в Думе.
— Это было неожиданно, очень быстро. За год папа умер. Он категорически не хотел ходить к врачам, поэтому на ранней стадии не было возможности диагностировать рак. А когда он стал себя плохо чувствовать, уже была четвертая степень. Помочь было нечем. Только спокойно доживать последний год. Лечили, конечно. Но ничего не помогло. Мы спокойно приняли это как есть. Это был такой рак, который проходит враждебно, без симптомов и накрывает внезапно.
— Вы один из тех депутатов, кто всегда открыт к диалогу, всегда дает комментарии. Не надоедает?
— У меня есть коллеги, которые говорят: "Мы ни с кем общаться не будем, автографы давать не будем". Я говорю: "Ну тогда не надо было выигрывать Олимпиаду". Это уже наше бремя. Хотя у меня были неприятные случаи. Когда люди фотографировались, а потом где-то показывали и говорили: "Я ее знаю, устройте меня на работу".
— Чем увлекаетесь в свободное время?
— Стараюсь заниматься спортом и соревноваться. Исключительно на любительском уровне, понимая, что я могу делать в своем возрасте, и исходя из графика работы. Может показаться, что мои увлечения занимают все время, но, поверьте, я человек ответственный, и хобби не в ущерб работе в Думе и в Ленинградской области.
Пару раз в год у меня турниры по хоккею с женской командой и тренировки в смешанном составе. Правда, получается не так часто. На зимних каникулах катаюсь на горных лыжах на Архызе и Эльбрусе, стараюсь зимой в Лужниках и Мещерском парке хотя бы иногда часок потренироваться на беговых лыжах. Но это больше для здоровья. А для соревнований у меня гольф. Играю в любительских лигах. Вот только что команда петербургского “Динамо” выиграла межконтинентальную лигу.
— Как часто занимаетесь?
— Когда работа позволяет. Планирую в месяц хотя бы пару выходных, когда можно посоревноваться. Тренироваться не очень получается. В гольфе есть очень хорошее преимущество: если ты не тренируешься, но показываешь какой-то уровень, тебе просто нужно его держать. Гольф так устроен, что даже очень занятые люди могут соревноваться и работать, потому что для этого была придумана справедливая система гандикапов — оценка игры, которая позволяет чувствовать себя конкурентоспособным. Это уникальное повышение самооценки.
Еще я люблю горы. Правда, на пятитысячник не пойду. Это очень большой риск. Даже я, профессиональная спортсменка, не могу гарантировать, что со мной что-то там не случится. Я же свой Олимп уже давно покорила. Поэтому с удовольствием хожу с друзьями около трех-четырех тысяч. Когда ты просто идешь ногами, ночуешь в горах в палатках под звездами и наслаждаешься тишиной. Это настоящая перезагрузка.
А еще у меня есть команда, с которой я играю в интеллектуальные игры и квизы. Но это обычно поздно вечером происходит.
— Вы говорили, что зарплата депутата — 350 тысяч в месяц.
— Да, сейчас чуть больше. Но надо понимать, что зарплату мы тратим на все: помогаем людям, дарим подарки. У нас нет фонда, как у региональных депутатов. Мы можем все делать только из зарплаты. Свои соревнования я тоже провожу за свои деньги, а не с кого-то собираю. На мне еще вся семья, а я одна. Зарплата немаленькая, но она идет на семью и исполнение депутатских полномочий.
— У вас таунхаус в Санкт-Петербурге. А в Москве есть своя недвижимость, помимо депутатской квартиры?
— Я не могу себе позволить купить квартиру в Москве. У меня просто нет таких денег. Я живу в казенной. В Питере есть квартира, которую покупала еще будучи спортсменкой. Я хочу ее продать и построить маленький дачный домик 7 на 9 метров в Подмосковье рядом с другими олимпийскими чемпионами в нашем СНТ “Олимп”. Это зов земли, как говорил мой отец. Люблю этим заниматься.
— О чем вы мечтаете?
— Мне спокойно, когда у семьи все хорошо. Я не хочу ничего больше того, что у меня есть. Хочу и дальше помогать людям, работать на Ленинградскую область, собираюсь преподавать в вузе. Вот будет еще маленькая дачка в Подмосковье — и станет вообще хорошо. О личном счастье я сильно не задумываюсь, если честно. Это все дело провидения, судьбы и Божьего промысла. Не будет — значит, не будет. Будет — значит, будет. Мне в свое время мой духовник отец Дмитрий Смирнов сказал: "Ты своего мужа встретишь в храме". Уж не знаю, когда это случится. Но кто знает, может, так оно и будет.