В заводских районах Воронежа конца 80-х рождалась музыка, которая станет голосом целого поколения. Юрий Клинских, известный как Хой, даже не подозревал, что его домашние записи на магнитофон превратятся в культурный феномен. Он просто фиксировал жизнь вокруг — ту самую, где любовь случалась между ночными сменами, дружба скреплялась общим цементом тоски, а надежда умещалась в одной пачке «Беломора».
Из этих подвальных репетиций вырос «Сектор Газа» — явление, которое невозможно было оценить по стандартным меркам. Одни слышали в их песнях исповедь, другие — похабщину. Но Хой не сочинял — он говорил. Голосом улиц, болью рабочих окраин, яростью тех, кого не пускали в приличное общество.
Его творчество балансировало на острие — между поэзией и матом, вечным и сиюминутным, искренностью и провокацией. Прошли десятилетия, но эти песни продолжают находить отклик. Потому что в них — неприукрашенная правда о поколении, оказавшемся на обочине истории, но сохранившем верность себе. Правда, которая оказалась сильнее времени.
«Я пел о том, что видел вокруг — о пьянстве, о любви, о жизни простых людей. Без прикрас», — говорил Хой в редких интервью.
Воронежская ирония судьбы
Изначально Хой выходил на сцену в одиночку — с гитарой и тем особым, хриплым голосом, в котором слышалась вся неприкрашенная правда жизни. Но вскоре к нему присоединились единомышленники — барабанщик Олег Крючков и басист Семён Титиевский. Так из разрозненных музыкантов начало складываться то, что вскоре станет легендой русского андеграунда.
Название группы родилось из мрачной воронежской реальности. В городе существовал район, пропитанный промышленными выбросами — место, где экология полностью уступила место производству. Местные жители с чёрным юмором прозвали его «Сектором газа». Эта ирония судьбы — называть группу в честь самого неприглядного места города — идеально отражала суть их творчества: песни о жизни без прикрас, о той реальности, которую предпочитали не замечать.
Первый прорыв: как «Сектор Газа» вышел за пределы Воронежа
Настоящий перелом в истории группы произошел в 1989 году на фестивале в Череповце. Именно там, вдали от воронежских подвалов, «Сектор Газа» впервые услышали аплодисменты чужих зрителей. Это был момент истины — стало ясно, что их музыка находит отклик не только у земляков.
В это же время группа записывает свои легендарные альбомы «Плуги-вуги» и «Колхозный панк». Студийное время приходилось выкраивать по остаточному принципу — Юра даже продал свой мотик, чтобы оплатить запись. Звук был далёк от идеала, но в этих песнях было главное — та самая искренность, которую не подделать.
Состав собирался практически с улицы: вокалистка Татьяна Фатеева, музыканты по рекомендациям друзей. Работали по принципу «лишь бы звучало» — без претензий, без амбиций. Именно эта простота и стала их силой. Никто тогда не предполагал, что из этих скромных записей вырастет феномен, песни которого будут звучать по всей стране десятилетия спустя.
Столичное признание и первые гастроли
Когда кассеты с альбомами «Зловещие мертвецы» и «Ядрёна вошь» добрались до Москвы, ими заинтересовался продюсер Фидель Симонов. После личной встречи с Хоем он пригласил группу в столицу для профессиональной записи и организации первых больших гастролей. Так «Сектор Газа» превратился из местного феномена в коллектив, собирающий многотысячные залы по всей стране.
В этот период состав группы претерпел изменения: Александр Якушев сменил Олега Крючкова за ударными, а гитарист Андрей Дельцов не только вошёл в состав, но и взял на себя обязанности звукорежиссёра.
Волна популярности вынесла группу на телеэфиры — был снят клип «Колхозный панк», состоялись выступления в программе «А». Пиратские копии альбомов расходились по стране миллионами. Парадоксально, но именно в это время появились десятки ложных «Секторов Газа» — аферисты гастролировали с фонограммами, пользуясь тем, что настоящих музыкантов мало кто знал в лицо.
Но настоящая группа продолжала свой путь, находя отклик у слушателей, для которых важны были не лица на сцене, а энергия и честность, что звучали в каждой песне.
За что ненавидели? Критика и запреты
В 90-е их пластинки изымали из продажи, концерты запрещали. Но чем больше запрещали — тем популярнее они становились. Группу не признавали коллеги по цеху. Причины:
- Эпатажные тексты с ненормативной лексикой
- Примитивная музыка
- Провокационные образы
Ирония в том, что именно эти «недостатки» и стали причиной народной любви. Простота музыки позволяла любому подростку играть её в гараже. «Грязные» тексты говорили о том, о чём молчала официальная культура. А образ «отбросов общества» становился манифестом для тех, кого игнорировала система.
Критики оценивали «Сектор Газа» с позиций академического искусства, не понимая, что группа создала новый культурный код — язык улиц, заводских окраин и «заброшенного поколения» 90-х.
Закат эпохи: последние годы Хоя
К 1997 году творческий кризис стал очевиден. Хой, чувствуя исчерпанность старой формулы, начал искать новые пути. В его блокноте остались нереализованные планы — например, мистический альбом в стиле тяжёлого рэпа, так и оставшийся на бумаге. Усталость накапливалась, но он продолжал работать.
В 1998 году свет увидел сборник «Баллады» — неожиданно лиричный и исповедальный. Это была попытка сказать то, что нельзя было выразить в жёстких панк-роковых аранжировках. Но творческие поиски совпали с чёрной полосой в жизни группы: экономический кризис, разорванный контракт с лейблом «Gala Records», падающий интерес публики.
В попытке вернуть внимание Хой начал экспериментировать с электроникой. Совместная работа с диджеем Алексеем Брянцевым и альбом «Extasy» стали отчаянной попыткой идти в ногу со временем. Гастроли в Германии, редкие концерты на родине — всё это происходило на фоне растущего отчуждения и внутреннего выгорания.
Последний концерт Хоя в «Лужниках» оказался символичным. Сломанная фонограмма, прерванное выступление, недоумение зрителей... Спустя десять дней, 4 июля 2000 года, в Воронеже остановилось сердце Юрия Клинских. Это случилось в 12:37 — в час, когда жизнь города обычно замирает в полуденной жаре. Его уход стал точкой в истории оригинального «Сектора Газа», оставив после себя не только легенды, но и ощущение нереализованных возможностей.
Наследие Хоя: музыка, пережившая автора
Финальной точкой в творчестве Юрия Клинских стал альбом «Восставший из Ада» — мрачный, философский, наполненный тревожными предчувствиями. Эта работа, вышедшая уже после ухода музыканта, стала пронзительным эпилогом его творческого пути. Хой оставил после себя не просто коллекцию песен, а целое культурное явление, вросшее в сознание целых поколений.
Многократные попытки продолжить его дело рождали такие проекты как «Ex-Сектор Газа», «С. Г.» и «Сектор Газовой Атаки». Но они, при всём уважении, лишь подтвердили простую истину — уникальный сплав хриплого вокала, дворовой поэзии и социальной сатиры оказался невозможным для воспроизведения. Тем ярче были отдельные вспышки — например, когда композиция «Допился» вошла в саундтрек фильма Гая Ричи, открыв творчество Хоя для международной публики.
Наследие «Сектора Газа» продолжает жить удивительной жизнью. Переиздание архивных записей «Вой на Луну» от Warner Music Russia, мемуары дочери музыканта Ирины Клинских, многотысячные мемориальные концерты — всё это доказывает: искренность, с которой Хой говорил о жизни, продолжает находить отклик. Его песни стали языком, на котором говорят те, кто ценит правду без прикрас.
Почему мы до сих пор слушаем «Сектор Газа»
Для миллионов поклонников «Сектор Газа» — это не просто группа. Это — звучащий портрет эпохи. Тот самый звук, что возвращает в юность, заставляет улыбнуться и взгрустнуть одновременно.
Песни Юрия Хоя — это гимн простым, но вечным вещам. О любви, которая приходит и уходит. О работе, что кормит, но и выматывает. О друзьях, с которыми и горе, и радость пополам. О жизни — без прикрас, но с иронией и надеждой.
В этой простоте — главная сила его творчества. Эти темы будут волновать людей всегда. А значит, всегда будут те, кто подпоёт «30 лет» или «Демобилизацию». Пока звучат эти песни — жива и та искренняя, простая, настоящая жизнь, о которой он пел.