- Баб Наташ, мои у вас? - светилась от счастья чуть припухшая, почти не спавшая сегодня Зинаида.
Она прибежала рано к старейшей жительнице разъезда. Зина была её любимицей раньше. Тогда баба Наташа была ещё бабушкой, это сейчас сухая, выгоревшая на солнце, скрипучая старуха.
- Зинка, - бабушка Наталья схватила разгулявшуюся мамашу за руку выше локтя, да так, что у Зинаиды плечо поднялось к уху. - Ты какого чёрта тянешь всякий сброд домой? У тебя дочка растёт, а ты... - отпустила её старушка.
- Что я? - нахмурилась Зинаида, растирая место на руке, где вцепилась в неё старуха. - Что я, баб Наташа?
- Разгулялась! - как крышкой по кастрюле грохнула старуха правду, как есть.
У Зинаиды глаза блеснули от слёз, но плакать ей нельзя - тушь потечёт. Они вчера хоть и гуляли с Василь Василичем - новым её знакомым и Глашкой-самогонщицей, откуда эта взялась, никто так и не понял, но утром Зинаида встала без будильника, как обычно, около 6-ти утра, выперла подругу домой. Гостю дорогому сделала завтрак, чтобы уезжать не захотел или вернулся обязательно. А сама накрасилась, волосы начесала, платье свежее отутюженное надела, надушилась. Свежа, как утренний бутон, только поливать нельзя - красота потечёт.
Василь Василич ждал Зинаиду на перроне. Широкими шагами мерил его туда-сюда, курил вонючие папиросы. До самой бабушки Натальи тянуло тот противный запах его сигарет.
- Зинка!
- Баб Наташа, отпустите вы меня. Чего мне не гулять? Кому я мешаю? - Зину уже никто не держал, но она не смела отойти от соседки. - На работу из-за вас опоздаю, - Зина поглядела в сторону, откуда тянуло тем самым запахом - мужским. Она аж глаза немного прикрыла, втягивая запах зажжённой сигареты. - Мои проснуться...
И тут Зинаида увидела на крыльце бабкиного дома, крыльцо было высокое, ступени в два раза выше каждая, чем обычно. По бокам выкрашено в цвет стен - розовым, как все дома на 1232 км. И других переездах и станциях. Лена вышла из дома, зябко потирая руки, посмотрела по сторонам.
- Лена! - крикнула ей мать и махнула рукой улыбаясь. Баба Наталья повернулась к девочке. - Лен, я на работу. Приберёте там с Саней, ладно?
Дочка кивнула маме.
- Леночка, я вас очень люблю! - крикнула Зина, убегая от дотошно правильной на старости лет бабки.
Лена грустно смотрела на бабу Наташу, которая шевелила губами, наверное, ругает их маму про себя. Электричка подтянулась из-за большого дома. Мама успела. Лена слышала, как она громко смеётся. Какой же у неё некрасивый смех, - подумала девочка. - Сама красивая, красится, одевается модно, а смех гадкий. Наверное, из-за этого не может выйти замуж снова и возит всяких Васильевичей домой, - продолжала размышлять девочка, видя и слыша, как закрылись двери во всех вагонах электрички. Она забирала от станции её мать, этого мужика, деревенских и одного путейца, который ночевал тут у кого-то из разъездных.
У Лены и Саши разные отцы. Лена помнила своего папу, и мама не скрывала, что он тут! В городе.
- По третьему городскому маршруту водит автобус папаня твой, - смеясь, рассказывала дочери Зинаида.
Папа Лены ушёл от них, когда ей было лет пять, и всё время девочка слышала, он где-то рядом, в городе. Город от них близко, всего 12 остановок на электричке. Значит, рядом! Когда девочка пошла в школу городскую, ближайшую от вокзала, пешком три минуты, она всё время высматривала на большой остановке перед вокзалом автобус с номером 3, но то ли он тут не ходит, то ли мама её обманула, но Лене не попадался на глаза этот автобус. Позже в классе третьем она узнала, автобус номер 3 ходит через рынок и автовокзал, на жд не заходит. Просила маму перевести её в другую школу, чтобы видеть этот автобус хотя бы из окна класса или случайно, по пути в школу или из неё, но мама строго настрого запретила об этом думать.
- Думаешь, я не знаю, для чего тебе это надо?
Лена опускала глазки перед ней.
- У него другая семья, двое пацанов уже. Ты ему не нужна! Он бы и алименты не платил, да в бухгалтерии высчитывают. Так что не навязывайся! Не имей привычки навязываться мужикам! Даже если один из них твой отец! Они не заслуживают этого, - учила Лену мама.
Становясь старше, видя, как мама ведёт себя с мужчинами, Лена стала замечать, сама мама очень даже навязывается, хватается, даже цепляется за каждого, кто ей улыбнётся, приобнимет её дома за накрытым столом, сделает пару комплиментов, какая она хозяйка, какая работница и красавица, и всё! Мама Лены и Сани готова ковриком ложилась перед этим мужчинами. А их после ухода и развода с отцом Лены было очень много.
Кто Сашкин отец не знала, кажется, и сама Зинаида. Разъездные, глядя на подрастающего мальчишку, сравнивали его то с одним сожителем Зины, то с другим, то с тем, что прилетал к ней из Москвы. Зина сама хвалилась, что познакомилась по переписке. Побыл у неё три дня и сбежал, даже не на электричке, сначала в деревню ушёл, а потом и оттуда пропал.
Саша не обижался на сестру, что у неё есть отец и она его даже видела, помнит, фото в альбоме есть, где они втроём. Очень маленькая Лена стоит на стуле, в белых колготочках, в коротком платьице, рядом её папа, с другой стороны мама. У него таких фотографий нет и не будет. Зато много других. В форме моряка из фотоателье, из детского сада, потом из поездки с мамой и сестрой на отдых в другой город, школьные фото с классом и без. Зина не жалела денег на фотографии, делала, где была возможность, первой сдавала деньги на фото в школе и говорила детям:
- Вырастите, будете смотреть фотографии и вспоминать, какое у вас было детство.
Неплохое в целом детство. Лена в летний лагерь ездила дважды, маме от работы путёвку давали. Саня не так хорошо учился, но мама обещала, что и для него достанет, пусть только подрастёт. И вот Саня уже в третьем классе, но всё равно каждое лето болтается на разъезде, в лесополосе, на речке за рыбхозом. Иногда сторож или работник рыбхоза разрешает ему поудить рыбу в пруду. Никогда Сашке не удавалось поймать сазана или карпа, которых он видел при отлове на рыбхозе. Но всё равно сидел часами и смотрел на бескрайние зеркала двух озёр, а между ними дорога для тракторов в поля, тропа на станцию, на их разъезд.
- Сытая рыба в пруду! Кормленная, - объясняла ему мама. - Забыл, какая она жирная, когда отлов идёт? Есть невозможно.
Всё он знал, всё помнил, но всё равно радёхонек был посидеть или полежать на берегу, наблюдать, как рассекают на моторной лодке рабочие рыбхоза глядь воды, рассыпая что-то по поверхности.
С детьми на разъезде он не дружил почти. Во-первых, их мало: он, Лена, Славка Черенков, Серафима Ельцова, Колька (фамилию Саша не помнил), и Катя Иванова. Все они старше Сашки. Колька и Славка ровесники Лены им по 14. Остальные совсем большие, но взрослые назвали их детьми.
Лена тоже ни с кем не дружила из «своих». В городской школе у неё были подруги, а тут нет. Поэтому общих игр, шалашей в лесополосе, костров и запечённой картошки Сашка не помнил. Но не раз носом чуял, глазами видел тонкие струйки сизого дымка из села за рекой на холмах. Особенно осенью дымили деревенские.
- Листву жгут, - объясняла ему мама.
- А мы почему не жжём? Вон её у нас сколько! Две лесополосы рядом.
- А нам нельзя - железная дорога рядом.
Мама их не самая примерная женщина была, многие это отмечали, как баба Наташа сегодня, но сына и дочку не обижала. Никто и никогда не слышал, чтобы она орала на них и тем более била. Когда у них никого не бывало из посторонних она охотно разговаривала с детьми, многое объясняла, мало что скрывала.
- Вы не обращайте внимания на других! На маму Симы Ельцовой. Завидно ей, толстухе, что у меня друзей много, а её муж только она в сторону глянет, сразу мутузит. Я ей высказала на днях, чтобы она сплетни про меня по станции не распускала, так она теперь скалится на меня и на вас может.
Сашка был не из тех детей, которые находят приключения в любом месте. Спокойный, немного трусливый, он очень боялся змей и считал это самым большим своим недостатком. Разве могут мальчики бояться змей? Все в его одноклассники хвастались, что ничего не боятся, и он хвастался, а сам боялся. Наверняка городские ребята в глаза ни разу не видели ни одной ползучей твари, а он постоянно, особенно весной их тут много, и он очень боялся.
Умный, усидчивый. Привезёт ему мама бывало конструктор, он часами мог сидеть на полу перебирать его, собирать, разбирать. А металлический привезла с гайками и болтами, ключиком гаечным, магнитом, неделю его потом не слышала и не замечала. Но и это ему надоело.
- Вставай, Саня, - будила его сестра.
У бабы Натальи хорошо спалось, прохладно в доме, укрыться хотелось с головой, а тут Ленка.
- Вставай, - трясла его сестра.
- Чё так рано?
- Пошли домой.
- А мама?
- Она на работу уехала.
- А мужик тот?
- И он с нею уехал. Надо домой идти.
Бабушка Наталья не отпустила ребят, пока не накормила оладьями с ежевичным вареньем, тут в лесополосе и собирала летом. Саша ей помогал иногда, правда, больше в рот, чем в ведёрко, но был рядом и болтал, скучать не давал старушке.
- Ты кур из сарая выпусти и накорми их, а я в доме приберу. Мама так сказала!
- Наверное, опять как пили, так и бросили.
Лена дала брату подзатыльника.
- За что? - схватился он одной рукой за голову и посмотрел жалкими глазёнками на сестру.
- Не говори так про маму!
- Да я ничего... я же не так, как другие.
- И другим морду бей, будут плохо о ней говорить.
- И тебе?
Лена быстро отвернулась и ещё быстрее пошла домой. Подслушивал он её, когда она ругала маму. Однажды, года два назад мама привезла из города очередного мужика и Лене он не понравился. Она тогда прибежала из кухни, забивалась в углу комнаты у Сани и сидела, поджал ноги и обхватив их руками. А мама с остальными "друзьями" сидели в соседней комнате, шумели, песни пели, Лену даже не заметили.
- Ты чего? - спрашивал её брат.
- Ничего! Этот на кухню запёрся...
- И что?
- Ничего! - злилась на него сестра. И тихонько ругала маму и её нового мужика.
Дом их стоял третьим от бабы Натальи. Палисад перед домом с цветами и деревцами молодыми. Старые деревья за забором, в лесополосе за домом накрывали тенью их дом, двор, и даже эти молодые деревья, которые давно не молодые, но не росли они в полную силу из-за тени и не плодоносили никогда. Ухоженный, небольшой дворик, черепичные бордюрчики побелены, по дорожке к крыльцу мягкая травка, на штакетнике от соседей висят перевёрнутые чистые банки и вёдра. Котяра их рыжий вытянулся на солнышке на крыльце, туда только лучи его и попадали по утрам, а потом тень и духота весь день.
Собак на разъезде не держали, воровать у местных нечего, да и кто отважится? Все свои.
следующая глава уже сегодня в моём ТЕЛЕГРАМ
Сашка пошёл за дом, сестра в дом, оставив настежь открытой дверь, чтобы проветрить. И правильно сделала! Накурили гости мамины, пепельницу полной, бросили в коридоре, посуда немытая, банка с рассолом открытая, кислятиной на всю кухню несёт. Лена стала прибираться. А когда заканчивала, увидела в открытую дверь, что по двору, прямо перед домом, по травке на дорожке разгуливают и роются четыре важные курицы.
- Саня! - выйдя из дома, крикнула Лена. В ответ — тишина. - Сашка!
Калитка на задний дворик открыта, птица не кормленна, гуляет, брата нет. Лена поставила веник в угол тёмной прихожей и пошла покормить курочек. Помощник из брата совсем никакой, - возмущалась она про себя, вспоминая слова мамы: «...Сашка пусть поможет».
Саня потихоньку вышел со своего двора, перешёл рельсы, сбежал с перрона на тропку, промчался через лесополосу, не любил он этой тишины дневной, поэтому и бежал скорее из чащи. Пиная растянутыми шлёпанцами пыль по дороге, кидая камни в ворон на пашне, что вчера распахал "Кировец", Саня шёл к рыбхозу. Дошёл, посмотрел на вагончик, на перевёрнутую лодку и сеть на ней. Собачонка выскочила ему навстречу, полаяла, и он пошёл дальше на подвесной мост через речку.
Дошёл, встал на него и стал раскачивать. Сначала осторожно, потом разошёлся и раскачивал как мог, со всей силы. Две доски с противоположного берега упали вниз, в воду не попали, прямо в грязь воткнулись. Надо лезть, доставать, а то деревенские в обед и вечером домой не попадут, с дневной и вечерней электрички.
Сашка хотел спрыгнуть вниз со своей стороны, но побоялся ногу подвернуть или сломать. Стал осторожно спускаться к камышам и воде по глиняному крутому бережку.
- Эй! А ты что делаешь? - смотрел на него с противоположного высокого берега Мирон, загораживая своей головой яркое солнце. - Мост сломал?
- Нет, нет, - стал оправдываться Саня. - Я перейти хотел, а потом увидел... уже дошёл, а перейти не могу. А доски тут, - показывал он на болотный ил. - Внизу. Решил достать и починить, а то люди не перейдут.
- Да хорош заливать! - сел на край берега Мирон. - Я видел, как ты качался тут.
- Откуда?! - покраснел Саня.
- Оттуда, - показал он куда-то в сторону.
- Я коров сегодня пасу.
- Опять?
- Не опять, а снова! - надулся Мирон. - Это теперь на месяц.
- До самой школы?
- До самой школы, - вздохнул Мирон.
- А сколько у вас коров? - Саня тащил наверх, в свою сторону длинную доску. Поднимет, перенесёт через мост и вернёт на место. Мирошка поможет.
- Да почти 30.
- Ого! А зачем столько? - Саня чуть не уронил доску прямо в реку, мостик шатался.
- Да не знаю! Отец всегда говорил: надо! А теперь вот Надьку выдаём замуж, он и напоминает мне: вот, видишь! Я же говорил: надо!
- А Надька — это кто?
- Сестра моя средняя.
- У тебя и старшая есть?
- Ага. Ей уж 23. Отучилась и домой вернулась. Её замуж никто не возьмёт, - усмехнулся Мирон, болтая ногой на обрыве.
- А почему?
- Она у нас калечная...
- Какая?
- Ну чуток перекошенная.
- Это как?
И Мирон показа на себе, скривив рожу и растянув руками щёки. Сашка испугался.
- Не, ну не прям такая... вот тут вот шрам, - Мирон показал на своём лице от правого глаза до подбородка. - Вот тут на носу, - он коснулся правой ноздри. - И глаз у неё этот же косит, а так ничего. Ещё и умная. Была бы как Надя...
Саня перекинул приятелю один конец доски.
- Помоги, - пыхтел он. Мирон охотно взялся за дело.
- А Надя красивая?
- Нет, просто дура дурой!
Легко так рассуждал Мирон. Саша тоже иногда отзывался и думал о своей сестре плохо, мог обозвать её, когда она жаловалась на него маме, но чтобы вот так, да ещё постороннему человеку - никогда!
- Я не видел твоих сестёр, - признался Саня, когда они покончили с первой доской. За второй полезли вдвоём, и, конечно, влезли в самую грязь у берега.
- Отец их не отпускает в город с мамкой. Кто ж коров будет доить? Светку, правда, учиться отпустил. Но сразу тогда сказал: "толку от неё не будет"! Вернулась.
- А почему? Осталась бы в городе, чем в деревне коров доить.
- Не знаю.
- А откуда у неё такой шрам на лице?
- Бык в детстве забодал.
- Правда?
- Да, на рога посадил и подкинул.
- И что потом?
- Светку в больницу скорее, глаз спасать.
- А быка зарезали?
- Нет, - усмехнулся Мироха, вытаскивая первым старую доску, Саня тащил снизу. - Что ты! Это ж первый производитель по улице был.
- Кто?
- Ай, - махнул на него рукой Мирон, - тебе не понять. У вас есть хозяйство?
- Да, куры-несушки.
- Ну вот! Вот у ваших кур... сколько их у вас? Сотня? Полторы?
У Сашки глаза округлились, он попятился и чуть не покатился вниз по земляному берегу.
- Пять.
- Чего пять? - не понял его деревенский. - Пять десятков? Петух у них есть?
- Пять штук.
- Чё правда? Всего пять?!
- Да.
Мирон даже замолчал.
- Вы для красоты их, что ли, держите?
- Не знаю. Иногда яйца несут, но в основном мама в городе покупает и привозит.
- Ну, точно для красоты! - усмехнулся пастушок. - Пошли, - поднялся Мирон и поманил за собой приятеля.
- Куда? А мостик?
- Одной доски хватит! Пусть перепрыгивают. Я так всегда делаю, - показал он свои жёлтые зубы. - Иду последним с электрички и скидываю по одной доске.
- А зачем?
- Просто так. Что б весело было.
- А куда мы теперь?
- Коров на тырло гнать.
- Куда?
- На дойку. Вот и покажу тебе свою сестру, хочешь?
- Нет.
- Она всё равно придёт! - рассмеялся Мирон. Он шёл, расправив грудь, перекинув самодельный кнут через плечо. - С Надькой или с мамкой, но придёт. Она больше всех по дому и по хозяйству хлопочет, чтобы отец ей в глаза не колол.
Пацаны сначала брели до расплывшегося по пастбищу стада коров, потом бегом собирали его и гнали в сторону холмов и села. Мирон всё время болтал, ему нравилось видеть удивлённое лицо Саши. Рассказывал о своём доме, отце, сёстрах. Его приятель представлял, что Мирон живёт в огромном тереме в два или три этажа, в усадьбе богатой.
Они шли, гнали, не торопясь скот на обеденную дойку, отмахивались от оводов, хлестали по очереди самодельным кнутом по траве. Сашка и не заметил, как перешёл «границу» и был уже почти у самого села. Не такими маленькими оказались домики, какими видел он их издалека. Впрочем, до них ему дела не было. Бурёнки на месте, скоро придут сельские женщины доить коровушек, а значит, можно искупаться. Та мелкая речушка, через которую висел мостик, раскинулась перед деревней вширь, камыша вдоль берега нет, и берега низкие, пологие, вода мутная, аж бурая, не двигается, совсем не такая прозрачная, как там на камнях.
Мальчишки побросали на ходу свои вещи на берегу с разбегу залетели в воду и стали плескаться и беситься.
Книги автора: "Из одной деревни" и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
продолжение _____________