Вышел из машины, сделал два шага по тротуару, иду, никого не трогаю, слышу — поберегись. Только оглянулся, получил кулаком в морду, естественно потерял равновесие на снегу, упал как подкошенный. Даже первого слова не сказал, шуба грохнулась на меня, и мы покатились по тротуару.
Ну сейчас ты у меня получишь, сейчас я всё выскажу, обнаглели, дамочки на мужиках уже верховые скачки устраивают.
— Гражданка слазьте с меня по-хорошему, я говорю слазьте немедленно.
— Извините, Бога ради. Так получилось, каблук подвернулся, и я полетела.
— Так и летели бы себе на проезжую часть, там как раз автобус проезжал.
— Хватит ругаться, будьте мужчиной наконец, давайте руку.
Володька?!
— Юлька, Юлька Одинцова. Пардон, уже поди не Одинцова.
— Да, четыре раза не Одинцова, сколько лет прошло.
— Ты чего подруга на мужиков кидаешься?
— Ну извини ещё раз, спешу я, дел по горло.
— Не понял, как это дел по горло, ты же по расчёту замуж выходила.
— И что?
— Как это и что? Тот, кто вышел замуж по расчёту не должен так говорить, он должен лежать, ничего не делать и только получать удовольствие, вот что такое выйти замуж по расчёту.
— Много ты знаешь. Жизнь, Вова, это джунгли.
— Зачем тогда за пердуна надо было идти замуж.
— Ах это ты про Савелия Павловича, сволочью оказался. Подонок редкостный, профессор липовый, честное слово пожалела я тогда сильно. Ну сам подумай, за оценки в зачётке замуж вышла.
— Прими соболезнования. Чем ты его, стрихнином или мышьяком?
— Да живой он, живой, всё с ним нормально, видела недавно, ходит бутылки, собирает, квартиры его на год приличной жизни только и хватило. Давайте говорит, Юлия, начнём всё сначала.
— А ты?
— Ответила конечно — разбитую чашку не склеишь или в одну воду нельзя войти дважды, не помню, что именно, но звучало красиво.
— При следующем замужестве надеюсь сделала выводы и по любви выходила замуж?
— Конечно по любви, как можно было не полюбить трёхэтажный особняк за городом, я вообще не понимаю, как можно не влюбится в мерседес кабриолет?
— Ну, вот видишь, и тебе повезло.
— Повезло, конечно, только вот ненадолго.
— Как это, ненадолго, не понимаю тебя.
— Юристом оказался.
— Ну и что?
— Вовочка, запомни и другим расскажи, хуже юриста человека нет, сейчас расскажу. Приехали мы из ЗАГСа, завёл он меня в коттедж, там всё блестит и сверкает, понятное дело развезло меня, потеряла я бдительность, а он паразит и воспользовался моей минутной слабостью.
— Послушай, мать, по всем законом, после официального бракосочетания, ты должна была ему давать. Так, Юлечка, жизнь устроена.
— Да я не про это, документы он мне стал подсовывать, тут подпиши, там подмахни, здесь поставь закорючку. Вот и на подписывалась, после развода всё досталось ему, шубу только и удалось отстоять и то, потому что руки у меня сильные и кричу я громко.
— Вот так дела, я Юля на твоей стороне, разве можно у женщины шубу отнимать, так до всего можно дойти.
— Спасибо, Володя, спасибо, ты настоящий друг.
— Честно сказать, не могу поверить, чтобы ты ограничилась одной вещью.
— Конечно, справедливость восторжествовала в какой-то степени, чемоданы я набила так, (когда забирала зубную щётку) таксист еле поднял. Побила там достаточно, ну чтобы душу отвести, но это не главное, главное я вынесла оттуда опыт.
— Вот это правильно подруга, вот это действительно ценно.
— Мне эти уроки юриста очень пригодились, третий то муж у меня был немец.
— Вот как.
— А ты думал, за иностранца я замуж вышла, звали его Фриц Шуберт, жадный, спасу нет. Только мне то с моим опытом, его жадность по барабану, в Берлине жила, горничная у меня была, наша соотечественница. Бухали мы с ней по-чёрному, я думала загнусь там от этой пьянки.
— И что тебя спасло?
— Не что, а кто. Альберто меня спас.
— Вот отсюда с подробностями, пожалуйста.
— А какие подробности, я их не помню, всё как в тумане, мачо, одним словом,
— Вот оно как, мачо говоришь, насколько он был тебя младше?
— Я, Вовочка, мужикам в паспорт не заглядываю, я в другие места заглядываю.
— Муж, муж как к этой новости отнёсся?
— С огромной радостью, оплатил сам все расходы по бракоразводному процессу, денег дал 300 тысяч евро, купил билеты до Неаполя и провожал до самого трапа самолёта.
— Дальше, что было дальше?
— Дай вспомнить, 56 дней мы кувыркались, потом нас нашла его жена, как раз к тому моменту деньги кончились. Потом, пришли её родственники, тарахтели так, что стёкла в окнах запотели. Короче мы расстались.
— Ну, 56 дней — это нормально, больше даже чем Лиз Трасс продержалась в кресле британского премьер-министра. Трудно сейчас одной, наверное.
— Сейчас трудно, мужик пошёл мелковатый какой-то, то ему не так, это ему не так. Привереда, одним словом, рублём попрекать стали, ладно немцы, что с них взять, наши туда же.
— Может платить уже не за что?
— Обидеть однокурсницу намереваешься? Хочешь шубу распахну?
— Нет, нет, не надо. Мне и так от тебя сегодня досталось.
— Не надо, а в институте, ой как надо было.
— Юль, так двадцать лет прошло.
— Обидел-таки, зараза. Сам как?
— Нормально, резину на жигулях поменял, простату капитально подлечил, нормально. Зарплату шеф на 500 рублей повысил, жить можно.
— Хорошо хоть у тебя всё в порядке, ладно, Вовчик, побежала я.
— Счастливо, не пропадай.
— Пока. Увидимся.