Москва, Восточный округ, конец 90-х годов.
Осеннее утро перешло в хмурый день, который в свою очередь преодолел свой экватор, и готовился стать не менее хмурым вечером. Над Москвой нависали низкие тучи, периодически покрывающие пыльный асфальт точками капель. Ветер азартно гонял по тротуарам желтые листья, обрывки газет, окурки и яркие пятнышки импортных сигаретных пачек. С промзоны несло какой-то химией, дымили две высоченные трубы ТЭЦ, туда-сюда ездили тяжеловесные фуры с иногородними номерами, чаще всего, до такой степени замызганные грязью, что было сложно определить изначальный цвет кабины или фургона. В тут и там раскиданных автосервисах кипела работа, стояли машины разной степени разобранности, над которыми колдовали молчаливые, понимающие друг друга и без слов мастера. Мимо периодически проезжали раскрашенные гербами города милицейские "Форды" городской ППС, или тарахтящие "Уазики" из райотделов, порой даже заезжали, что то проверяли, милиционеры в броне и с короткими автоматами, цепкими взглядами осматривали территорию, перебрасывались несколькими фразами с автомеханиками, понимающе друг другу кивали, и возвращались к своим делам, кто к возне с автомобилями, кто к патрулированию унылых городских окраин. Помимо автосервисов, у милиции была в районе и другая цель - постоянно попадающиеся, и ходящие группами торговцы с расположенного неподалеку гигантского вещевого рынка, в основном китайцы и вьетнамцы, стекающиеся к автобусным остановкам из своих съемных квартир или общежитий. Обнаружив такую цель, милиционеры останавливали машину, и широко улыбаясь шли к азиатским гостям, напоминая акул, сжимающих круги вокруг незадачливого пловца. Но стоило милиционерам, любовно поглаживая карманы отчалить, в зоне видимости появлялись наголо бритые парни в тяжелых ботинках, которых деньги уже не интересовали, и именно поэтому китайцы, старались ходить человек по десять, и как можно скорее покидать опасные кварталы. Но - жить тут было дешевле, рынок приносил отличную прибыль, так что, на смену одним торговцам, приезжали другие. Пищевые цепочки не прерывались.
С другой стороны улицы, где кончалась промзона, и начинался жилой массив из серых панельных многоэтажек, на более-менее людном перекрестке, возвышалось двухэтажное, отделанное профлистом строение, со светящейся неоновой вывеской "Бар-Бильярд". Народу внутри, по раннему времени было относительно немного, но тем не менее "движуха" была уже с утра. Бармен и он же владелец заведения Давид, важный, средних лет армянин, то и дело наливал пиво в пластиковые поллитровые стаканы, продавал немудреную закуску и зорким взглядом следил за находящимися в нижнем зале людьми. Но - все свои, все завсегдатаи, привычные посетители локальной "разливухи", охочие до дешевого пива. Вот мужичок лет сорока, явно с похмелья, с такой скоростью осушил первую кружку пива, что аж дергался кадык на небритой шее. Взял еще одну, попросил к пиву чипсов, пепельницу, и сидит на табуретке, смотрит в витринное окно, на хмурый осенний день снаружи. Пускает кольцами дым, видимо полегчало, кайфует. Вот двое молодых парней, явно двадцати еще нет, строят из себя серьезных людей, но видно же, что молодняк. Да, оба в черных джинсах-стрейч и кожаных куртках, с дорогими сигаретами, пиво самое дорогое заказали. Один крутит в руках "четки-болтухи", второй жует зубочистку, изображают из себя деловых, а видно, что просто заняться нечем, где-то денег надыбали (неохота даже знать, как), и просто тупо проводят время, а может ждут, пока кто-нибудь из местных шалав в на огонек к Давиду зарулит. Серьезные люди всегда наверху сидят, только вот этих юных ковбоев, почему то туда не позвали. Давид покосился на стоящий за витринным окном здоровенный черный внедорожник, вспомнил про сидящих наверху гостей, и несколько помрачнел. Странная какая-то тема, притащили пропащего наркошу, и общаются, такую заботу изображают, что аж на слезу пробивает от их доброты. Да, впрочем их дело, но никак не его, Давида, владельца скромного, но популярного в районе заведения. Меньше знаешь - больше выручка, известное дело.
***
Рудику, которого по паспорту звали вовсе не Рудольфом, а Сергеем Руденко, было плохо. Несмотря на то, что на втором этаже пивной было тепло, его бил жесткий озноб, хотелось сесть в обнимку с отопительной трубой, и никогда от нее не отрываться. Болело все тело, несмотря на холод выделялся липкий противный пот, и что самое скверное - любое слово, любая мысль, абсолютно все - вызывало дикий, иррациональный страх, и желание забиться в какую-нибудь темную щель, и не вылезать оттуда никогда. Особый страх вызывало то, что говорили эти люди, но с другой стороны - они давали ему шанс, это понимал даже изъеденный веществами мозг Рудика, и он от этого шанса отказываться не собирался.
-Да, жестко тебя кумарит братуха, - укоризненно протянул Альберт, тот, что постарше, темноволосый, в дорогом кожаном пиджаке, белой водолазке и наглаженных брюках. Безупречно выбритое лицо с высоким лбом и залысинами изображало крайнее сочувствие. - ты что вообще скажешь, согласен?
-Ммм...да. - прохрипел Рудик, - конечно согласен, - уже тверже повторил он.
-Ну вот и отлично! Я же знаю, Олег не ошибется, левого не позовет! - он подмигнул второму, симпатичному, светловолосому парню помоложе, лет двадцати пяти, на обаятельном и располагающем лице которого, выделялись холодные, ничего не выражающие глаза, - ты смотри, если все нормально получится, мы с тобой поговорим уже более серьезно, мне нормальные бойцы всегда нужны, сам знаешь.
-Так то нормальные, - хрипло буркнул Рудик.
-Все поправимо, - тепло улыбнулся собеседник. Ты где служил то, говоришь?
-Морпех, Белостокская бригада, разведбат. - казалось Рудик с трудом вспомнил название подразделения в котором служил. Когда то, в прошлой жизни, очень давно, хотя - с тех пор прошло всего каких-то три года.
-Ну вот, видишь. Навыки то не пропьешь, про ваших ребят я наслышан. А это... А это не проблема, в клинику тебя положим, почистим, подлечим. Главное - сегодня не подведи. - Рудик заметил, что когда мужчина улыбался, он был похож на какого-то известного советского актера, фильмы с которым ему доводилось смотреть еще в бесконечно далеком детстве. Он попытался вспомнить фамилию, какая-то нерусская вроде, но память была уже не та что раньше. Да, и какая в сущности разница, кто на кого похож. Да и когда надо было, добродушное, и даже в чем-то аристократическое лицо собеседника превращалось в волчью маску, того и гляди клыки вылезут.
-Не подведу, - как можно тверже произнес Рудик.
-Ну и отлично. Ты уж не обессудь, вперед денег не даю, сам понимаешь, у тебя состояние не то. Но - как все сделаешь, сюда же и приходи, Давиду внизу скажешь, что меня ждешь, он позвонит, я приеду. Если задержусь, пивка попьешь в крайнем случае, музыку послушаешь. Все деньги получишь сразу, а дальше уж смотри, или с нами, или сам - тебе решать. Короче поехал я, дел много, а Олег уже все детали с тобой обкашляет. Бывай! - мужчина встал, и упругой походкой пошел к лестнице ведущей на первый этаж бара.
-Слушай, Олег... мне бы это. Ну, сам понимаешь. Хреново мне, капец. - Рудик просительно посмотрел на второго из собеседников. Тот особо доброту и радушие не изображал, но коротко подумал, и достав из кармана какой-то маленький предмет бросил его перед Рудиком на стол.
-Сам справишься?
-Справлюсь, все есть, - приободренно сказал тот, подобрал со стола брошенный Олегом предмет, и по возможности резво поковылял в сторону туалета. Шел он обхватив себя руками поперек туловища и сгибаясь, словно только что пропустил удар в солнечное сплетение.
Олег презрительно посмотрел ему вслед, хотел было сплюнуть, но не стал. Некрасиво плеваться в помещении, где сам часто сидишь.
***
Стемнело, утренняя периодическая морось перешла к вечеру в затяжной, обложной дождь, разогнавший и без того редких вечерних прохожих. Во дворе двенадцатиэтажного панельного дома было практически пусто, только какая-то немолодая женщина в очках, берете и бежевом плаще выгуливала вдоль бесконечных гаражей маленького черного пуделя, да поодаль, в сколоченной из досок, и накрытой листом рубероида беседке периодически вспыхивали огоньки сигарет, раздавались взрывы истеричного смеха, и нестройные гитарные аккорды. Местной молодежи никакой дождь не мешал интересно проводить свободное время.
В свете фонаря под дождем блестели припаркованные машины, мигал зеленый крест над дежурной аптекой, периодически проходили люди, стремящиеся скорее забежать в родной подъезд, и отгородиться от всех опасностей вечерней Москвы, стальной, обшитой дермантином дверью, и расслабиться в уютной квартире, перед мерцающим экраном.
На улице, немного поодаль от дома затормозила бордовая "Альфа-Ромео". Водитель выключил фары, но двигатель продолжал глухо урчать.
-Ну что, все запомнил? - сидящий за рулем Олег повернулся к пассажиру. Рудик, а это был он, выглядел явно получше, чем несколько часов назад. Взгляд приобрел осмысленность, черты лица разгладились, и молодой парень больше не напоминал смертельно больного старика.
-Запомнил, не волнуйся. Стою в тени у подъезда, жду пока подъедет длинная черная "Бэха", дожидаюсь клиента, и... и все. Водитель не вооружен, если сам не полезет, его не трогаю. Ухожу, ты меня ждешь возле пруда, и валим. Если все тихо, подойду потом к Давиду.
-А что сказать-то надо? - неодобрительно напомнил Олег, мусоля сигарету в углу рта.
-А, да. "Привет от Тофика", так?
-Не забудь. И смотри - если что, спалишься - ты нас не знаешь, мы тебя тоже.
Будешь языком болтать - себе хуже сделаешь. - голос Олега не выражал какие-либо угрожающие интонации, скорее констатировал общеизвестные факты, такие например, какой сейчас год, или то, что на улице идет дождь. - водилу не бойся, мы навели справки, студент какой-то, обоссытся первым. Эх, вот блин, такие бабки у этого коммерса, а нормального "телка" нанять пожидился, дурик. Ну и не забудь, "клиент" жирный как не знаю кто, не спутаешь.
-Я все помню, - более уверенно произнес Рудик. Сегодня судьба предоставила ему шанс, и упускать его он не собирался.
-Хорошо. Тогда не парься. Покури, успокойся, время еще есть. - Олег поднял лежащую между сидений пачку "Мальборо" и протянул ее Рудику. Тот щелкнул зажигалкой, выпуская струю ароматного дыма. Некоторое время парни молча курили, думая каждый о своем. Олег посмотрел на дорогие наручные часы.
-Ладно, пора. Держи. - Олег открыл бардачок, и достал оттуда тяжелый газетный сверток. Рудик развернул его положив на колени, Олег включил освещение салона, и среди газетной бумаги, тускло блеснула вороненая сталь.
-Китайский?
-Нет, наш отечественный, ветеран войны, - хохотнул Олег. - надежная машинка, хоть и старье. - при слове "надежная", Олег как то странно ухмыльнулся, но зачарованный блеском оружия Рудик на него в этот момент не смотрел.
-Знаю, служил как никак. - Рудик проверил магазин, нажал пальцем на крайний патрон, загнал магазин обратно в рукоятку. Удивительно, но какая-то память в руках осталась, и обращался с оружием он вполне уверенно. - ну что, я пошел?
-Давай, братан. Я, значит, к пруду отъеду, встану там, позади палаток, а ты, как все сделаешь - уходишь через гаражи, а потом пустырем, к пруду и выйдешь.- слово "братан" явно далось Олегу с трудом.
-Я местный все таки, знаю район, - буркнул Рудик.
-Ладно, ни пуха тебе!
-К черту.
Мягко захлопнулась дверца, и бордовая итальянка мягко шурша шинами по асфальту скрылась за углом. Рудик приладил "машинку" за ремень джинсов, было неудобно, и он переложил оружие в глубокий карман куртки. Несколько раз глубоко вздохнув, он перешел через улицу, и быстро пошел к двенадцатиэтажке. Вот он подъезд, фонарь под козырьком освещает всех входящих в дом, а вот тут, рядышком, вход в мусоросборник, огороженный небольшой стенкой. Темно, тихо, ничего не видно. Только из приоткрытого окна на втором этаже слышно бормотание телевизионного диктора, зачитывающего новости. Рудик зашел в тень, присел на корточки, и приготовился ждать.
***
Длинная и стремительная 750-я "БМВ" пронеслась по вечернему, залитому огнем фонарей шоссе, свернула на боковую улицу, немного попетляла по району, и, пропустив "пятерку" муниципальной милиции, свернула во двор.
-Приехали! Повезло, пробку у Сиреневого проскочили, - сказал водитель, коротко стриженый молодой мужчина с военной выправкой, - вас до квартиры проводить, Игорь Валентинович?
-Да что я, инвалид? Сам не дойду? - пробурчал сидящий рядом с водителем очень полный, цветущий мужчина с пышными усами, в темно-сером легком пальто. Он открыл дверь, кряхтя вылез из машины, открыл заднюю дверцу и взял с сидения дорогой кожаный портфель. - Ладно Макс, давай до завтра, езжай к семье, заедешь завтра часов в девять. Нет, лучше полдевятого.
-Как скажете Игорь Валентинович, - ответил водитель. - в восемь тридцать я к вам поднимусь.
-Хорошо. Давай, до завтра!
-Хорошего вечера!
Толстяк неторопясь, вразвалочку пошел ко входу в подъезд, а водитель посмотрел на часы, ожидая момента, когда он скроется за дверью с кодовым замком. Вот, до подъезда остается метров пять, Игорь Валентинович роется в кармане пальто, очевидно ища ключи...
***
Рудик, окрыленной употребленной дозой, вышел из за угла подъезда, и пошел прямо на толстого, смахивающего телосложением на свиноматку, мужика с дорогим портфелем. Черная длинная "Бэха" стояла чуть позади, не отъехала, но водитель даже не вышел наружу. Толстяк презрительно посмотрел на идущего навстречу помятого парня в дешевой одежде, наверное подумал, что тот хочет стрельнуть мелочи. Это тебе сейчас будет мелочь, калибра 7,62, - подумал Рудик, и вытащил блеснувший в свете фонаря ствол. Время как-то странно замедлилось, и он увидел, как на лице у толстяка появляется растерянность и испуг, и как расширяются зрачки его глаз, смотрящих на вороненый металл.
-Привет тебе от Тофика, сука! - хрипло произнес он глядя прямо в лицо толстяку, дернул затвор и нажал на спуск. Толстый машинально выставил вперед ладонь, словно она могла защитить его от пули, но выстрела не было. Раздался только металлический щелчок. Черт... патрон что ли бракованный? Рудик дернул затвор еще раз, маленький блестящий цилиндрик звеня запрыгал по асфальту, нажатие на спусковой крючок - и снова лишь щелчок. Твою мать, что они патроны не проверяют!? Время перестало замедляться, толстяк, с удивительной для такого телосложения проворностью бросил портфель и побежал в сторону, из машины выскочил водитель. Ничего, все равно я сделаю что нужно!
Рудик снова дернул затвором, повел стволом за бегущим толстяком, ища широкую спину прицельной прорезью, но тут что то, со страшной силой ударило его в грудь, и одновременно, до ушей донесся похожий на удар хлыста, звук выстрела. Рудик пошатнулся, в глазах потемнело, и тут же второй удар, куда то в бок, толкнул его на землю. Голова кружилась, земля качалась, словно палуба корабля, он попытался перевернуться, и опираясь на руки встать, но это у него уже не получилось, и Рудик уткнулся лицом в мокрый и грязный асфальт. Он уже не видел, как к нему держа наизготовку слегка дымящийся пистолет подбегает водитель БМВ, как отшвыривает ногой в сторону его оружие, как профессионально, не опуская ствол и контролируя взглядом обстановку вокруг, он приседает на одно колено возле несостоявшегося убийцы, и проверяет пульс на его шее. Опасливо оглядываясь, обратно шел перепуганный толстяк, держа в руке сотовый телефон, судя по всему он машинально его вытащил из кармана, но забыл зачем, и теперь тупо смотрел на кусок пластика с антенной.
Во двор, оставляя синие световые всполохи на стенах домов, влетела давешняя муниципальная "пятерка", два милиционера, выставив вперед оружие побежали к месту стрельбы.
Потом, водитель БМВ показывал им свое удостоверение лицензированного телохранителя и оружие, что то возбужденно говорил, держась за сердце, потрясенный толстяк, с криком "Я все видела!" прибежала тетка с черным пуделем, явно жаждущая дать показания, один из милиционеров подойдя к патрульной машине что-то бубнил в микрофон радиостанции, еще чуть позже, во двор заехало еще две милицейские машины и "скорая помощь". Рудик ничего этого уже не видел и не слышал. Сереги Руденко уже не было, было лишь лежащее в нелепой позе тело, быстро остывающее на мокром асфальте.
Карьера наемного убийцы закончилась не начавшись.
***
-Я же говорил вам, Игорь Валентинович, что эти азербайджанцы могут быть очень опасными. - вальяжно откинувшись на спинку стула говорил похожий на советского киноактера темноволосый мужчина, сменивший кожанку с водолазкой, на дорогой и элегантный серый костюм.
-Да, зря я вас сразу не послушал, - ответил собеседник, давешний полный мужчина, тоже в костюме, ничуть не дешевле. Они сидели в зале дорогого ресторана, на столе дымились чашки с кофе, но собеседники к ним не притрагивались. Зато в пепельнице лежало уже несколько окурков, нервничающий толстяк смолил одну за одной.
-Неужели, он так и сказал, "привет от Тофика"? - покачал головой Альберт.
-Да, я слава Богу не глухой. Как вспомню, так мороз по коже, думал все, смерть моя пришла, - Игорь Валентинович положил сигарету на край пепельницы, и набожно перекрестился. -повезло мне, что у него пистолет заело, да и Максим мой молодец, сразу срезал гада, не растерялся. Все таки в спецназе служил раньше.
Я уж ментам заплатил, - понизил голос толстяк,- что бы от него отстали, и главное - ствол не забирали. До двух часов ночи мурыжили, показания записывали, что да как, достали. Ох, если бы не Максим, не разговаривал бы я с вами.
-К вашему телохранителю у милиции не должно быть претензий, а если будут, поверьте, у нас тоже некоторые рычаги есть, нажмем если надо. Вы поймите, Игорь Валентинович, это сейчас они вам подослали какого-то дурачка, а в другой раз могут просто расстрелять машину из автоматов, и навыки вашего охранника, уже вас не спасут. А вот сотрудничество с нами - спасет! - веско сказал Альберт, воздев указательный палец. - поверьте, зная что вы теперь с нами, этот Тофик на километр к вам не подойдет, ему тоже жить хочется, и поверьте - это того стоит.
-Вы знаете, я собственно для этого вас и пригласил на встречу, и признателен, что вы так быстро смогли приехать, - решительно сказал толстяк. - давайте окончательно обсудим условия сотрудничества.
-Я рад, Игорь Валентинович, что вы наконец приняли столь верное решение. Поверьте, мы сами живем, и даем жить другим. - он достал из кармана блокнот, дорогую перьевую ручку, написал на листе несколько цифр, и вырвав его из блокнота передал Игорю Валентиновичу. Тот пробежал глазами написанное, несколько секунд подумал, и кивнул.
-Ну, и как я вам говорил раньше, введем в совет директоров моего человека. Исключительно как наблюдателя, - прижал руку к сердцу Альберт. Толстяк махнул рукой и кивнул. Нельзя быть беременным наполовину, и собеседники прекрасно это понимали. Мужчины встали, и крепко пожали друг другу руки.
-Вы готовы сразу подписать документы? Мой помощник Олег, привезет их через пятнадцать минут если нужно, мой юрист все подготовил.
-Да, подпишу, чего уж, пусть везет. Но вы уверены насчет азербайджанцев?
-Абсолютно уверен, дорогой мой Игорь Валентинович! Они теперь дорогу к вам забудут, гарантирую. Кстати, может быть отметим столь удачную сделку? Как смотрите?
Похожий на киноактера мужчина поднял руку, и к их столику уже трусцой бежал вышколенный официант.
Через час, подписав документы, и выпив по бокалу коньяка, мужчины расстались, вполне довольные друг другом. Игорь Валентинович пожал на прощание руки Альберту и Олегу, и ушел, выглядя гораздо спокойнее чем был, когда приехал на встречу. Олег, сидевший во время беседы за соседним столиком, подошел к Альберту, и присел рядом.
-Вот же упрямый боров попался, - усмехнулся Альберт. - Олег, ты это, Рамизу позвони , скажи что все, его пацанам больше не надо жирному на нервы действовать. А то, он говорил, что сам от этого <заколебался>, да и я жирному пообещал, - снова усмехнулся он.
-Понял, сейчас позвоню. Знал бы он как я <заколебался> "маслята" варить, а то ведь правда, вальнул бы жирного, отморозок обдолбанный. Мать родную, и ту бы завалил, только дозу покажи. - Олег снова испытал острое желание сплюнуть, но в приличном ресторане, и в обществе Альберта, это было немыслимо.
-Ладно тебе, не ной. Все прошло как надо, а это главное. Жирный увидел в нас не угрозу, а спасение, и сам же к нам прибежал. Чуешь? Это называется, "не за страх, а за совесть", учись, пока я жив!
-Учусь, Альберт, учусь. Представляю, как менты сейчас землю роют, ищут что за Тофик такой, и откуда он взялся, - коротко хохотнул Олег.
-Им за это государство зарплату платит, так что - пусть работают. - назидательно произнес Альберт, думая, выпить ли еще бокал коньяка, или ехать.
-Тогда я пойду, Альберт?
-Иди, иди, главное на связи будь, можешь понадобиться. И еще - как с жирным будешь общаться, к "телку" его присмотрись, хороший боец, чего ему этого борова-то опекать?
Олег кивнул, и молча пошел к выходу. Дождь на улице прекратился. Жизнь шла своим чередом.