Она была той ещё "светящейся" личностью.
Закончила вот чтение книги «Я — Мари Кюри». Это история о гениальной женщине, которая жила в мире, где доминировали мужчины.
Единственный положительный момент книги — это привлечение внимания к выдающейся учёной, чьи открытия изменили мир, а также к несправедливости и дискриминации, с которыми она сталкивалась. В остальном же произведение больше похоже на фанфик. Повествование ведется от первого лица, что придает книге художественную окраску и делает её менее биографичной. В книге рассказывается о сложном детстве Марии Кюри, её многочисленных любовных увлечениях (когда в тексте появлялся мужской персонаж, я опасалась, что Мария снова будет охвачена страстью). В произведении затрагиваются важные темы: детство Кюри, наука, борьба за права женщин и дискриминация, но они освещены поверхностно, а я начала читать книгу именно ради этих тем.
Повествование от первого лица не всегда эффективно, и эта книга — яркий пример. У меня вот возникает вопрос, могла ли женщина с аналитическим умом, склонностью к наукам и высоким интеллектом вынашивать столь сентиментальные и даже «ванильные» мысли. Возможно, автор стремился показать известную учёную в первую очередь как женщину с её чувствами и переживаниями. Однако, на мой взгляд, это получилось не совсем удачно. Главная героиня получилась какой-то искусственной, что неприемлемо даже для обычной биографии, а для художественной — просто губительно. Ещё она почему-то постоянно краснеет, почти в каждой главе по три раза заливаясь румянцем, а в какой-то момент автор вообще неожиданно выдал следующее:
Пьер опустился на колени, и внутри у меня что-то сжалось – как раз там, где, насколько я помнила, должно быть сердце.
Мари Кюри забыла где находится сердце? Простите, но с какой стати Мария Кюри — женщина, изучавшая радиоактивность в лаборатории, где каждая ошибка могла стоить жизни, — вдруг «припоминает» расположение собственного сердца? Это не поэтическая метафора, а странная дезориентация, будто бы величайший ум своего времени вдруг забыл анатомию начальной школы. Автор, видимо, пытался передать трепет, но вместо живого чувства получил лишь неловкую карикатуру на эмоцию.
Автор сосредоточился на романтических увлечениях Марии Кюри, вместо того чтобы показать её как выдающуюся учёную, чьи открытия изменили представление о материи. В результате, вместо раскрытия феминистической составляющей её жизни, автор романа акцентирует внимание на её страстной любви к мужу и на том, как благодаря ему она стала той, кем мы её знаем. Однако стоит помнить, что её интеллект и талант принадлежат ей самой, а не её супругу.
Сначала автор подробно описывает одержимую любовь героини к мужу, затем переключается на её страстную привязанность к женатому любовнику. Неудивительно, что у Мари Кюри был роман. Она была женщиной, которая буквально светилась изнутри. Но читая книгу от её лица, создаётся впечатление, что кроме мужчин и любовных переживаний у неё нет других мыслей. А ведь это биография женщины, обладавшей выдающимся умом.
Сначала муж преподносится как её «вторая половинка»— тот самый, кого она якобы всю жизнь искала. А после его смерти героиня с той же пылкостью провозглашает любовника новым смыслом существования. Трудно поверить, что женщина такого масштаба — чей разум изменил саму парадигму науки — была до такой степени поглощена романтическими страстями. Её обаяние, безусловно, имело радиоактивный эффект на мужчин, она знала, как расщепить сердце мужчины на атомы и так далее, — но вряд ли её внутренний мир сводился к бесконечным размышлениям о любви. Гениальность редко сочетается с подобной сентиментальной одержимостью. А автор, похоже, намекает, что сердце Мари Кюри было таким же нестабильным, как ядро радия.
Повествование выдержано в унылом, вялом тоне, без драматического накала, без глубины анализа, без даже намёка на жанровую определённость. Произведение так и не решается стать ни подлинной биографией выдающейся женщины, ни бульварным любовным романом; вместо этого оно застревает где-то посередине — в пространстве пресном, расплывчатом и лишенном выразительности.
Впечатление остаётся двойственное. Подающий надежды, но слабо реализованный сюжет — за ним мерцает, однако так и остаётся невидимым истинный облик Мари Кюри.
P.S. Сцена, где мозги мужа аккуратно заворачиваются в платок «на память», — ну что сказать, автор? Едва ли это было уместно в повествовании о женщине, для которой разум был инструментом познания, а не святыней для культа.